Юрий Иванович 
Капризная фортуна

Юрий Иванович
Капризная фортуна

ПРОЛОГ

Самое чудесное из находящихся на планете устройств большого космоса перешло в режим максимальной готовности к работе. Над каждым из трех смотровых окошек появилась надпись: «Готово!» Сквозь них во внутренностях агрегата просматривались неритмичные разноцветные сполохи, которые отражались от девственно‑чистого стального лежака. На двери вокруг отпечатка ладони появилось легкое свечение, а на нижнем комингсе высветилось строгое предупреждение: «Только один!»
Сложнейшее медицинское устройство, произведенное в каком‑то из техногенных миров Вселенной, могло принять в свои внутренности любого человека и в течение нескольких дней излечить его от любых болезней, опасных переломов, тяжелых, почти смертельных ран и даже заменить устаревшие клетки в организме на новые. Такое преобразование требовало невероятного количества энергии, и без задействованного реактора устройство даже вскрыть было бы невозможно. Но так как реактор продолжал работать в нормальном режиме, чудо из иных миров во второй раз должно было послужить по своему предназначению.
Кандидат на излечение от болезней и ран имелся только один: Фериоль Вессано. Почтенный старец, заслуженный врач, который провел всю свою предыдущую жизнь в монастыре Дион королевства Кезохи, а ныне самый деятельный и неугомонный исследователь дворцовых лабиринтов, готовился к перерождению, излечению от ран и значительной оздоровительной модификации тела.
Единственным наблюдателем, помощником, консультантом и сочувствующим в одном лице являлся Виктор Менгарец. Иномирец, попавший два года назад после аварии звездолета на эту планету и решительно вмешавшийся в передел местной истории. Еще недавно числившийся на должности высшего проповедника монастыря Менгары и уставший от обращения «ваша святость», теперь он щеголял в совершенно несолидных шортах и такой же, топорно вырезанной из нормальной одежды жилетке. Войлочные тапки на босу ногу придавали ему простецкий вид, никак не соответствующий торжественности момента. А все потому, что ни он, ни его товарищ никому на глаза не показывались. Они продолжали жить и активно действовать в скрытых от людей секретных помещениях титанического дворца, который еще недавно принадлежал погибшему диктатору этой планеты, императору Гранлео.
То есть прежнего хозяина здесь не было, а его новый в выборе одежды отдавал предпочтение не роскоши, а деловой потребности. Шорты и жилетка с многочисленными карманами ему нравились больше всего. А войлочные тапочки – считались данью необходимости. Ибо дворец огромными силами держали под своей властью армии Триумвирата, собранные на войну почти со всего материка Шлем. В каждом коридоре, на каждом их пересечении стояли караульные, поэтому передвигаться в простенках безопаснее всего было в мягкой обуви.
Еще хуже, а вернее, еще проще выглядел почтенный старец. Он вообще одеяниями не озаботился. Иначе выражаясь, на нем был костюм «в чем мать родила». Инородным исключением являлась лишь бандажная повязка из желе гарбены на раненом колене. Может, поэтому старец и постукивал зубами, словно от холода, хотя в помещении было теплее, чем положено по среднестатистической температуре. И с перестуком зубов озвучивались последние сомнения:
– Может, все‑таки надеть простую тогу?
– Ну сколько можно торговаться? – Виктор как раз закончил обход агрегата, который они называли Колыбельной, и заглянул в последнее окошко. – Все равно посторонние предметы выгорят и будут уничтожены.
– Так мне будет неприятно ложиться на холодное железо…
– Теплое оно, как любимая женщина! – Инопланетянин коротко хохотнул, останавливаясь перед жрецом, осмотрел его ссутулившуюся сухонькую фигурку и развел руками: – Ну, чего ждем, уважаемый? Завещать нечего, стол теплый, и там накормят.
– А и в самом деле!.. – Опытный врач напряженно стал прислушиваться к своему желудку. – Может, следовало вначале подкрепиться?
– Это я так пошутил, все нужные для организма вещества даст Колыбельная. Я вон после трех дней сытым вышел.
Заметив, что кандидат на излечение опять открывает рот для выражения каких‑то сомнений, Менгарец стал сердиться:
– Да сколько можно одно и то же повторять? Время! Время нас поджимает! Мне и так трое суток придется тут по этим подземельям ползать, словно таракану.
Как только Фериоль вспомнил, что единственный товарищ остается в переполненном врагами дворце, сразу шагнул к двери устройства и решительно приложил ладонь к выемке. Ухнуло, скрипнуло, зашипело, и массивная дверь уплыла наверх. Взору предстала уже раз виденная картина: вздрагивающие, пульсирующие, с розовыми прожилками стенки гигантского пищевода. Вот через него и начал старец проталкиваться со всей своей отчаянной решимостью.
Еще стенки не успели за ним сомкнуться, как тяжеленная дверь грохнулась на место, а наблюдатель поспешил к окошку. Дождался, пока появится во внутренностях устройства дрожащий от омерзения Фериоль, и жестами стал запрашивать его: «Как самочувствие?» Судя по тяжелому вздоху и разведенным рукам, это стоило понимать как: «Жив еще вроде…» После чего старец чуток осмотрелся по сторонам, полюбовался на видимые только изнутри приборы и, подчиняясь строгим жестам в окошке, улегся на стальное ложе. Убедившись, что оно в самом деле оказалось теплым, старик несколько успокоился. А когда началась какофония с мелькающим светом и ускоряющимися вспышками, нашел в себе даже силы коротко махнуть ладошкой в прощальном жесте.
А потом полыхнуло внутри жаром и все испепеляющим огнем. Даже ожидающий этого Виктор непроизвольно отстранился назад и не сдержал восклицаний вслух:
– Конечно! Такое увидишь – ни за что не поверишь в целостность больного человека! Не удивляюсь теперь, что Розу пришлось усыпить снотворным! Зрелище жутко неприятное… А ведь она и не предполагала подобного…
Шесть дней назад его самого вот так начали «лечить», и после ужасающего пламени все наблюдатели подумали, что его святость, высший проповедник Менгары, погиб. Тогда еще никто не знал, что бывшие владельцы дворца и тут использовали запасной выход: обездвиженное уколами тело опускалось чуть ниже, раздевалось и уже после этого регенерировалось в соответствии с программой. Тогда как одежда со столом поднималась вверх и показательно сжигалась еще с какими‑то ненужными предметами. Подставной «труп» готов, искать никто не станет, открыть дверь тоже нельзя до окончания всего длительного многодневного процесса.
«Удивительно еще, что Фериоль в меня верил, надеялся на мое „воскрешение“ и настоял на своем затворничестве в этом месте, – размышлял Виктор. – Что бы я без него тут делал?»
Еще немного понаблюдав за бушующим в Колыбельной пламенем, он покивал в такт своим философским мыслям по поводу бренности бытия и поспешил к штабному столу, на котором теснились карты подземных переходов, тайных лабиринтов и общие планы самого большого дворца этой планеты. Подхватив в руку перечень наиболее важных мероприятий в стане противника, стал прикидывать, куда отправиться с очередным подсмотром. При этом Менгарец жутко сожалел, что король Чагара Гром Восьмой не оставил здесь вместе с Фериолем еще и десяток верных и надежных помощников высшего проповедника. Ушей, рук и глаз двум шпионам в чужом стане очень не хватало.

Глава первая СОВЕТ ТРИУМВИРАТА

В очередной раз полыхнули ветвящиеся молнии, воздух содрогнулся от громовых раскатов, и низко нависшие черные тучи разразились шквальным ливнем. Про такой и не скажешь «как из ведра», минимум надо говорить – «словно из ванны». А то и вообще справедливо подозревать, что небо поменялось местами с морем.
Такой феноменальный по силе дождь для Шулпы, столицы империи Сангремар и самого большого города этого мира, считался явлением неординарным, вещающим злую волю богов или пророчащим скорую гибель всему живому. Но так могли думать только выходцы из простонародья или запуганные своими лидерами толпы придворных. Сами лидеры себя считали весьма образованными людьми, стоящими намного выше любых предрассудков. А то и приравнивали если не к богам, то уж к божьим помазанникам точно.
Хотя и они порой вздрагивали от раскатов близкого грома и косились на темень за окном, которую кроили частые вспышки молний. Да и начали совет в одной из маленьких комнат дворца с непроизвольных обсуждений творящегося за окнами безобразия.
– Подумать только, полдень – а такая темень! – поежился самый молодой представитель Триумвирата, принц Герберт из династии Шуканро. – Неужели везде так льет?
– Сомневаюсь. – Солидный и благообразный князь
Элвис Парайни во всех случаях подавал пример рассудительности и здравого смысла. – Вполне возможно, что на окраинах Шулпы солнечно и не упадет даже капельки небесной влаги.
Принц ему явно не поверил, но прямо высказывать сомнения не стал, облекая их в форму легкой иронии и предвидения:
– Вечером подсчитаем, скольких воинов смыло в море и сколько утонуло вместе с походными шатрами.
Князь Элвис только чуть кивнул в знак согласия. Простые воины, расположившиеся вне стен столицы, его тоже не слишком заботили. Тогда как третий член Триумвирата, ветеран самых знаменитых рыцарских турниров, прожженный вояка и весьма крикливый оратор с громовым голосом герцог Паугел Здорн, не сдержался от пафосных высказываний:
– Мы должны беречь каждого воина перед грядущими битвами! И тем более обидно будет потерять доблестных сынов нашего отечества во время глупого проливного дождя! История нам этого не простит!
– Да полно тебе, Паугел. – Князь постарался говорить ровно и убедительно. – Против стихии человек бессилен. Тем более наше непосредственное руководство или прямое вмешательство в события тоже ничего не даст. Пусть за своих подчиненных отвечают десятники и сотники. Что будет, то и будет. А вот против истинных врагов именно сейчас нам следует бороться всеми силами и сообразительностью. Время великих сражений прошло, и нам сейчас следует направить энергию на внутреннее единение Шлема и подъем экономического могущества наших возродившихся государств. Отсталость и полная разруха всего хозяйства – вот наш основной враг. И если мы дадим этому врагу время окрепнуть…
– Как же так?! – не удержался от возмущенного восклицания молодой принц. – Мы должны прервать наше победное шествие по всему миру?! Мы должны безропотно отдать врагам все разграбленные наши святыни?! Мы должны им простить кражу нашего всеобщего достояния?!
Своим воинам Герберт Шуканро обещал несметные богатства и прекрасных рабынь. Но когда столица империи Сангремар оказалась захвачена армиями Триумвирата, то в ней ни сокровищ не оказалось, ни рабынь соблазнительных, ни предметов роскоши, сколь‑нибудь годных в уплату за воинские подвиги. Все успели эвакуировать в трофейных обозах отступающие армии Союза Побережья. А остальное унесли благоразумно сбежавшие из города перед приходом Львов Пустыни жители столицы. Поэтому сама идея заняться благоустройством и возрождением собственного государства вспыльчивому принцу была совершенно неприемлема. Он даже не представлял себе такого позорного и пораженческого шага, как отказ от преследования агрессора и его союзников. Он требовал в течение последних суток немедленного перехода пролива Стрела и атаки на всех, кто не сложит оружия на Первом Щите.
Рассудительный, хитрый и дальновидный князь лучше всех видел минусы такого безрассудного и губительного для молодых государств Шлема похода. Выждав немного после гневных вопросов молодого соправителя, вежливо посмотрел на хмурящегося герцога, который, на удивление, промолчал, и только после этого стал раскрывать диспозицию современного положения на Шлеме и соседних материках. Причем делал это не в виде поучительного монолога, а с вопросами, обсуждениями и в виде доверительного диалога. Как бы подталкивая собеседников к самостоятельному, но единственно правильному решению:
– По количеству воинов наша армия самая многочисленная. И непобедимая! – Этим утверждением он опередил готового сказать нечто подобное герцога Здорна. – Но уже сейчас у нас начинают ощущаться проблемы с доставкой продовольствия. И как решить эти проблемы? Где взять фураж для животных и еду для воинов?
– Завоевать! – воскликнул принц Шуканро. – Вместе с землями нашего врага.
– Правильная мысль, и в других обстоятельствах я бы первым мчался впереди армии, покоряя вражеские города и веси. Но давайте рассмотрим, что в тех городах творится.
Вначале по ним прошлась армия императора Гранлео. Худо‑бедно, но они запасы пищи на Первом Щите значительно уменьшили. Потом бессмертного императора разгромили начисто, но в нашем направлении двинулась неменьшая армия Чагара и его союзников. Они тоже не одной водой из ручьев питаются. Сейчас эта огромная армия отходит на свои земли, но трехразовое питание воинов не отменили. Учитывайте, что и отсюда они отступали практически из голодающего города. Все поставки из‑за нашей блокады южной оконечности Шлема давно перекрыты. То есть припасов в дорогу они не взяли. Но и это еще не все! Вместе с агрессором ушло на Первый или сбежало на Второй Щит около двух третей населения Шулпы и ее околиц. Да, со временем они осядут на новом месте и тоже что‑то вырастят съедобное, но уже сейчас на Первом Щите наступает голод. Вы со мной согласны?
– Слишком мрачная картинка получается, – не отступался принц. – А ведь Первый Щит в два раза больше, чем наш Шлем. Там всего должно хватать.
На это утверждение возразил шестидесятидвухлетний герцог. Хоть и крикливым солдафоном его считали, но и он понимал, что без четкого тылового обеспечения любая армия не застрахована от поражения. Поэтому, как ему самому ни хотелось воевать, он поддержал веские доводы князя Парайни:
– Элвис прав. С пропитанием армии будут большие сложности. Первый Щит хоть и огромен, но не надо забывать: сейчас там все полыхает в войне. С севера наступает самозваный император из королевства Дейджан. С юга нечто подобное устроил король Редондеры. Если припомнить, что раньше Гранлео блокировал торговлю между государствами, то становится понятно, что идти на опустошенные земли весьма и весьма рискованно.
– Но как же сокровища?! – И не унимался принц. – Наши воины нас не поймут. Они требуют законной платы и мечтают только о полной победе.
– Ну и пусть себе мечтают, – продолжал резонные рассуждения князь. – Самых ретивых и крикливых пошлем на штурм моста через Стрелу, его в любом случае надо отбить немедленно. Более дисциплинированные полки оставим на охране берегов и самой столицы, ну а всех остальных, мобилизованных и призванных под знамена Львов, отправим по домам. Причем срочно! Чуть ли не сегодня. Пусть отстраивают дворцы наших династий и новые столицы, поднимают сельское хозяйство и возрождают ремесленные мануфактуры. Иначе через год Союз Побережья во главе с королем Чагара пойдет на сговор с «болотниками», и они с двух сторон сомнут нас легко и быстро. Второй раз роковых ошибок нынешней военной кампании они повторять не станут. Если бы еще эти «болотники» себя так нагло не вели…
Все трое непроизвольно задумались, глядя на посветлевшие окна и почти прекратившиеся потоки воды по стеклу. «Болотниками» Львы Пустыни называли всех обитателей Второго Щита из‑за необъятных трясин и мелких озер, заливающих половину материка, особенно в его прибрежной части возле Речного пролива. Только сегодня утром Триумвират имел весьма бурную и неприятную встречу с лидером армии Второго Щита, неким Уйдано Лайри, который лично возглавил группу парламентариев. С удивительной бравадой он сообщил, что является прямым потомком Гранлео, и предлагал обитателям Шлема вновь возродить прежнюю империю Сангремар. Естественно, что на троне правящего императора отныне будет восседать он сам. Взамен обещал признать и сохранить три новых королевства Триумвирата в их нынешних границах.
Самое смешное заключалось в том, что рыжеволосый самозванец ничем, кроме наглости, не походил на прежнего Гранлео. После прослушивания ультиматума Триумвират уединился, и озлобленный герцог Здорн сразу предложил казнить «болотника» вместе со всей его группой парламентариев. Принц Шуканро пошел еще дальше и настаивал на более позорной смерти наглеца с отрезанием частей тела и вывешиванием обрубка словно флаг на берегу пролива, и только рассудительный князь Парайни предложил не спешить с казнью:
– «Болотники» пока нам не страшны. Через пролив им перебраться трудно, да и в сражении мы их разобьем без труда. Но казнить парламентариев – дурной тон. К тому же этого выскочку «болотники» и сами приговорят чуть позже к казни за ложь и невыполненные обещания. Так что пусть живет, и для начала скажем, что нам нужна неделя для размышлений.
Сказанная фраза несколько приструнила молодого принца, и он согласился на уговоры соправителя. Но тем не менее угрозу со стороны «болотников» тоже не стоило сбрасывать со счетов.
Помимо всего прочего костью в горле стояло новое оружие королевства Чагар. Именно о нем и напомнил Паугел Здорн, прерывая затянувшуюся паузу:
– И эти проклятые пушки! Что мы им можем противопоставить?
– Тот самый год, который мы используем для создания чего‑либо подобного. Все‑таки две единицы этих убийственных устройств нам захватить удалось. Как и боеприпасы к ним. И не думаю, что наши специалисты не смогут соорудить нечто подобное всего лишь за пару месяцев. Суть они поняли, остальное доработают быстро, имея перед собой образцы. Даже этот странный порох сумеют создать по примеру существующего аналога. А вот уже через год мы сможем сражаться с любой армией не просто на равных, а, скорее всего, с преимуществом.
– Не поздно ли будет? – хмыкал старый рыцарь Здорн.
– К тому времени на Первом Щите как раз и определится обескровленный победитель. И сломить его сопротивление нам, имеющим надежные тылы, будет несравненно легче, чем в данное время. К тому времени и сокровища никуда не денутся. Скорее даже поднакопятся…
Видно было, что означенный срок для молодого принца кажется несусветно огромным:
– О‑о‑о! Целый год? Да никто из моих воинов столько ждать награды не захочет.
– Чем быстрей мы распустим армию по домам, тем меньше им надо будет платить. Тем более что пять шестых армии Львов Пустыни пока ни в какие сражения не вступали. Им вполне хватит и того, что они успели награбить в домах пригородов Шулпы.
Поняв, в чей огород закинули камешек, двадцатипятилетний Герберт Шуканро вспылил:
– Мародеров и грабителей я казнил!
– Нескольких человек? Да полно тебе! – повысил свой знаменитый голос герцог. – В расположении твоих войск теперь только пепелища и трупы горожан. Поэтому дальновидность сбежавших заранее – вполне оправдана. Твои вояки теперь сами живут в шатрах, потому как сожгли все, что может гореть.
– Им оказывали сопротивление при обысках!.. – начал привставать принц, но князь деликатно постучал ладошкой по столу, переключая внимание на себя:
– Мои венценосные братья, оставим для историков негативные стороны большой войны и решим сиюминутные проблемы. Для принятия решения по «болотникам» у нас еще есть несколько дней. На штурм моста предлагаю немедленно отправить три полка самых агрессивных воинов из армии Герберта…
– А почему только моих на погибель отправлять? – возмутился принц. – Готов отправить два, но и вы по полку выделяйте.
– Почему бы и нет. – Князь увидел кивок Паугела Здорна. – Даем. Ну и прежде чем производить демобилизацию, что решаем по поводу Монаха? Стоит ли его искать дальше?
– Какой смысл? Все пленные, как один, твердят о его смерти.
Конечно, вырванные из пленных сведения сильно порой разнились в конкретизации вида смерти Виктора Менгарца. Кто утверждал, что высший проповедник монастыря Менгары умер от ада, кто – от ножа подкупленного убийцы. Имелись сведения и о страшных ранах, которые Его святость имел на теле и которые сдерживались от загнивания лишь чародейскими зельями из монастыря Дион. Действие зелья окончилось, Монах умер. Проскальзывал слух, что Виктор Менгарец погиб в жутком пламени какого‑то эксперимента. Дескать, покусился на силу прежнего императора и сгорел в наказание. Но никто не ставил под сомнение саму смерть наиболее опасного для Триумвирата человека. Никто не сомневался, что изобретателя пушек, пороха, летающих крыльев и конструктора последних боевых корветов больше нет в этой жизни.
Да и собравшиеся на совет соправители могучей, объединенной армии после сбора всех данных о допросах в этом не сомневались. Поэтому пришли к решению снять немедленно с постов и вывести из дворца элитные и самые доверенные формирования. Слишком уж надоедало видеть на каждом углу гвардейцев, пеших кавалеристов или облаченных в латы рыцарей. Эти воины требовались и в других местах.
– Пусть они осмотрятся в тех воинских подразделениях, которые мы отправим по домам, – рассуждал князь. – И в случае чего сразу решительно укоротят на голову всяких бузотеров или поджигателей бунта. Думаю, что два дня нам для организации и планирования демобилизации вполне хватит.
Принц не оставлял помыслов о быстрой наживе:
– Но если нам удастся с ходу захватить мост?
– Легко переиграем наши планы, – согласился более опытный в тактике погонь и сражений герцог Здорн. – Сразу пустим в преследование несколько кавалерийских дивизий, может, они и смогут отбить несколько обозов с сокровищами. Если кого из штаба Союза Побережья пленят, тоже неплохо – будет возможность для более настойчивого ультиматума.
– Мои кавалеристы самые быстрые, могу отправить всех!
После такого заявления Герберта Шуканро соправители по Триумвирату задумались. С одной стороны, им хотелось побыстрей убрать из объединенной армии дикие, недисциплинированные и неподвластные четкому выполнению приказов части. «Дикие» кавалеристы, как их называли в народе, никого, кроме своего лидера, не слушались.
Но с другой стороны, если подданные принца и в самом деле хлынут на Первый Щит, то могут случиться две неприятные вещи. Первое: имелась большая вероятность уничтожения всех трех дивизий сходящимися жерновами междоусобной войны. И так непонятно, что на другом берегу пролива творится, вполне с той стороны уже могли оказаться армии новоявленного императора Севера из королевства Дейджан.
И второе: воинам принца может повезти, они останутся в основном целы и невредимы и вернутся с несметными богатствами. Если первый вариант просто не слишком‑то и волновал коллег по Триумвирату: армия огромна, если не сказать чрезмерно, на окончательной боеспособности потеря трех дивизий не скажется, то второй мог спровоцировать весьма нежелательные волнения среди остальных Львов Пустыни. Воины останутся жутко недовольными своими осторожными лидерами из‑за огромной добычи, уплывшей в одни руки. А это может привести к весьма печальным последствиям. Вплоть до свержения неокрепших королей с их пошатывающихся тронов. Будь такое через год, когда власть усилится и народ привыкнет к безмолвному подчинению, было бы весьма легко управлять как слухами, так и основными потоками информации. А сейчас, после свержения режима Гранлео, все жители Шлема чувствуют себя слишком свободными, значимыми и авторитетными. Любая искра недовольства может перерасти во все сжигающий пожар.
Тем не менее что князь, что герцог склонялись к разрешению рискованной погони лихими кавалеристами под предводительством принца. Ведь со временем все можно переиграть, а то и легко прижать обескровленного рейдом союзника разными средствами. Арсенал воздействия – огромен, что применить – найдется всегда.
Следовало сделать вид, что изначально торгуешься.
– За предоставление приоритета атаки на Первый Щит нам тоже следует своя доля, – многозначительно покивал седой головой герцог. И рассудительный князь поддакнул:
– Конечно. Не менее одной трети.
Принц тоже полагался на удачливость в судьбе, да и так далеко он еще заглядывать не умел. Поэтому только хохотнул в ответ:
– Ну вы и жадные! Хотите моими руками жалованье для своих армий заработать?
– Ладно, тогда в прорыв каждая сторона отправит по одной дивизии. Остальных – демобилизуем.
– Ха! Куда вашим тяжеловесным рыцарям угнаться за моей конницей. Будет вам треть добычи, не сомневайтесь. Только под ногами у меня не путайтесь.
– Договорились! – Князь Парайни встал, оглянулся на окно. – Вот и здорово, дождь закончился. Кто отправится к мосту для управления общим штурмом?
Старый ветеран герцог Здорн тоже встал и подергал затекшими плечами:
– Кроме меня, некому. Один управленец, второй лучше всех догоняет…
Видимо, по поводу погони между ними имелся то ли смешной случай, то ли хорошо известный анекдот, потому соправители дружно рассмеялись и отправились на выход.
Сразу после этого на густой лепнине потолка закрылось небольшое отверстие, а лежащий в довольно неудобной позе человек зашевелился и стал выползать задом из узкого лаза. При этом он возмущенно бормотал:
– Надо же! Они теперь полностью уверены в моей смерти! Ничего, ничего, я вам еще докажу, что слухи о моей гибели ну никак не соответствуют действительности. Хотя зачем? Мне так даже спокойней будет. Свалю свои диверсии на чью‑нибудь голову. Пусть они вместо дружбы между собой перессорятся…

Глава вторая ПАРТИЗАНСКИЙ ОТРЯД

Виктор возвращался в Колыбельную, перебирая в мыслях варианты наиболее удачного вмешательства во внутренние распри Триумвирата. Простое знание некоторых тайн не даст особых рычагов управления в реальности. Поэтому в оптимальном варианте смотрелось устранение одного из лидеров, да еще таким образом, чтобы подозрение в убийстве пало на его сотоварищей. Изначально следовало понять, кого устранить в первую очередь, и самый умный из врагов, князь Парайни занимал главенствующую позицию в коротком списке. Правда, в таком случае в прорыв в сторону Чагара понесутся опасные в своей стремительности легкие кавалеристы принца Шуканро, но по этому поводу Виктор сильно не переживал. Отступающие войска уже встретились с караванами из Чагара, везущими порох и ядра для пушек, и легко превратят в фарш любую погоню. Тот факт, что армия Союза Побережья до сих пор удерживает мост через пролив Стрела, тоже говорил о многом: боезапаса им хватает с лихвой.
Значит, в любом случае Элвис Парайни – приговорен.
Вся сложность заключалась в том, что подобное устранение в одиночку провернуть никак не представлялось возможным. Любой из лидеров Львов Пустыни всегда находился в окружении телохранителей. Исключения составляли лишь только советы, подобный из которых закончился недавно. Ну а вожделенного отряда единомышленников Менгарцу взять было негде.
Выход виделся только один: выстрелить из арбалета сквозь смотровую щель. Но тогда и свидетели останутся в живых, и с разборкой стен захватчики не замешкаются. И так большое везение, что в плен им не попались прежние охранники дворца и разнообразная прислуга. Все благоразумно сбежали из столицы вместе с армией Союза Побережья. Иначе бы стоящая на каждом углу охрана не бездействовала, а проламывала любые подозрительные места кирками и ломами.
«Кстати, то, что их элитные части покинут дворец, нам весьма на руку, – думал Виктор, привычно отключая очередную смертельную ловушку перед собой, а потом таким же отработанным движением задействуя ее вновь после прохода определенного участка тоннеля. – Теперь хоть шанс появится свежей пищи с кухни уволочь да горячего мясца себе приготовить. Надо будет к возвращению Фериоля завтрашним вечером ему праздничный ужин накрыть. Приятно будет старцу с того света обновленным вернуться…»
Отнорок, ведущий к Колыбельной, вдруг показался Виктору несколько заполненным запахом сгоревшего керосина. По всей логике этого просто не должно быть, потому что за несколько часов отсутствия здесь керосиновой лампы воздух очищался превосходно. А предыдущие дела и последнее подслушивание совета заняли не менее четырех часов.
«Нежданные гости?! – запаниковал иномирец. – Кто? Как? Откуда? Неужели нелепая случайность? Но как они внутрь попали?! Надо атаковать первым!»
Современного лазерного оружия или любого огнестрельного в запасниках покойного императора за последние три дня отыскать не удалось, а найденные раньше король Чагара забрал до последней единицы. С арбалетом или шпагой в узких простенках не прогуляешься, там даже царапнуть металлом, словно мышка, не советовалось. Но парочку метательных ножей приходилось таскать с собой постоянно. Так что совсем безоружным Менгарец себя не чувствовал. А уж о силе, сноровке и выносливости, закрепившихся в его модифицированном после применения желе гарбены теле даже знатные атлеты могли только мечтать. После излечения в Колыбельной мощи в движениях даже прибавилось чуток.
Но вначале следовало заглянуть в импровизированный штаб через смотровую щель, определиться, рассмотреть врага. Что Виктор и сделал. О чем сразу пожалел, боясь, что сходит с ума: возле стола с картами спиной к нему стоял человек в накидке императора Гранлео! Идеально на него похожий! Такого же роста, с черными вьющимися волосами, спадающими на плечи, человек что‑то интенсивно рассматривал в кипе бумаг, – похоже, тот самый листочек с текущим распорядком дня. И Менгарец понял, что следует нападать немедленно, пока враг не стоит лицом к выходу. Резко налег на дверь, ввалился в помещение и со всей силы метнул нож в спину разворачивающегося на звук незнакомца.
Именно движение разворота и спасло запоздало вскрикнувшего Фериоля. Да пожалуй, еще и то, что в метании ножа иномирец не успел достичь вершин истинного мастерства. Нож вскользь ударил по плечу, разрезал ткань накидки и нижней рубахи, крутнулся в полете и ударился в дальнюю стенку. А второй нож, уже готовый к броску, так и застыл в занесенной для замаха руке.
Следующую минуту товарищи вместо приветствия элементарно ругались:
– Ты чего, грибов ядовитых объелся?!
– А ты чего в этот балахон обрядился?!
– Забыл, как сам сюда три дня назад явился в таком же? Я ведь в тебя нож так и не кинул!
– Так то я! Ничего ведь не знал!..
– А у меня был другой выбор во что одеться?
– Тогда почему так рано?! Только полсрока прошло!
– А мне почем знать! Встал. Здоров. Силен. Помолодел. Волосы вон отросли, и седина пропала. Красавец! Но не пойду же я голый через пыль и паутину. И про полсрока подробнее, пожалуйста.
– Ну я хотел только завтра вечером для тебя торжественный ужин приготовить… Встретить, так сказать…
– Спасибо, уже встретил. – Фериоль потирал ушибленное ударом ножа плечо и с недовольством просовывал пальцы в прорезь ткани: – Эх! Такая шикарная накидка была!
– Да ладно тебе! – Наконец испуг от собственной оплошности прошел, Виктор заулыбался до самых ушей и приблизился к недавнему старцу вплотную: – В самом деле красавец! А ну снимай накидку и одежды императорские, осматривать тебя будем!
Действительно, за полтора суток с врачом из монастыря Дион произошли удивительные перемены. Раньше он выглядел истинным семидесятилетним стариканом: худощавым, скрюченным, с лысиной на полголовы, с суховатой, морщинистой кожей и отвислыми мешками на месте мускулов. Зато теперь перед Менгарцем красовался атлетически сложенный мужчина не старше пятидесяти лет на вид, стройный, с хорошо просматриваемыми рельефными мышцами тела. Ни одной морщинки на лице и шее. Ни одно седого волоска в прическе. Да и сама их длина, почти до лопаток, казалась удивительной. Что вызвало вполне справедливую зависть.
– Странно! А почему я вышел после Колыбельной с нормальной, короткой прической? – возмущался Виктор. – Это намек на то, что я скоро совсем облысею?
– Да нет, мне кажется, в твоем случае не было смысла излечивать от старости, потому агрегат тебя просто от ран избавил, – рассуждал Фериоль, и сам не в силах отвести взгляда от единственного в их штабе зеркала. – Чтоб меня протуберанец поджарил! Но я таким был в сорок пять лет! Неужели с меня двадцать пять годков скинули?
– А как себя чувствуешь?
– Хо‑хо! Готов хоть сейчас твоим двуручником помахать!
Они синхронно оглянулись на огромный меч Менгарца, который тоже оставили здесь по настоянию дальновидного жреца из дионского монастыря.
– В самом деле, раз ты теперь не старец, то попробуй! Виктор метнулся к оружию и с привычной легкостью передал его омоложенному товарищу. Тот расставил ноги пошире, ухватился за рукоять двумя руками и с молодецким уханьем стал наворачивать перед собой и над головой гигантские восьмерки. Но уже на второй фигуре он пошатнулся, а на третьей по инерции чуть не врезался тяжеленным мечом в бронированную стенку уникального лечащего агрегата. Чудом еще, что при торможении ногу себе не отсек.
– М‑да!.. Тебе следовало вначале все тело в бандажных повязках подержать, – подвел итог неудавшейся демонстрации новых силенок владелец меча. – Тогда бы у тебя нужные мышцы наросли, а Колыбельная их бы зафиксировала навсегда.
– Может, и так. – Фериоль вытер пот со лба. – Тем
более что ты почти целый месяц выходил с желе гарбены. И не забывай о своей молодости. В моем теле наверняка уже пошли восстанавливаемые, необратимые старческие процессы. И так мы наблюдаем неслыханное чудо: думали, мне только коленку залечит, а оно вон как повезло…
– Действительно… а как у тебя с фехтованием более легким оружием?
– Не скажу, что мастер мирового уровня, но нас в монастыре здорово гоняли в молодые годы. Занимались нами лучшие мастера‑наставники Первого Щита. Наверняка до сих пор многим воякам фору дам.
– Уже лучше! А то мне ой как крепкая рука в ближайшее время понадобится.
– Что задумал?
Оба продолжали с видом ошарашенных эскулапов щупать и разминать омолодившееся тело Вессано, постепенно переходя к разговору о делах текущих.
– Да вот хочу придумать, как одного из лидеров Триумвирата устранить. Слишком они умничают порой, а надо сделать так, чтобы Шлем не слишком сильным оставался.
– Понятно… Думаешь, вдвоем управимся?
– Очень сомневаюсь. Но надо!
– Почему обязательно шпагой? Или ножом?
– Арбалетом не получится: себя раскроем и вину на других спихнуть не удастся.
Фериоль предложил с ходу:
– Давай тогда попробуем ядом.
– А у тебя есть?
– Не скажу, что много и такой, как надо, но я ведь и сварить любой могу. Мой короб и покойного Тернадина здесь.
Новое предложение заставило Виктора полностью переключиться на проворачивание в мыслях различных вариантов диверсии в тылу врага. И вскоре он радостно хмыкнул:
– Ты знаешь, может и в самом деле получиться. Князь очень часто трапезничает в своих покоях, а его блюда пробуют прямо в его присутствии повара. Потом князь ест вместе со своими телохранителями при закрытых дверях. Самый лучший способ – просто просыпать яд на стол. А потом только выйти из потайного хода и правильно расположить трупы.
– Тогда я сразу приступаю к изготовлению ада? – Фериоль быстро переодевался в более привычную для подземелий одежду.
– Погоди, у нас совсем мало свежей еды осталось. Давай вначале к кухне смотаемся, и ты меня подстрахуешь.
– А часовые?
– Вроде как вот‑вот элитные части из дворца выводить начнут. Хотя…
Жрец сразу припомнил еще об одном месте:
– А ведь Маанита очень много могла в свою потайную щель натаскать! Я тогда заблокировал ей вход, а чего она там собрала, так и не посмотрел. Давай вначале там посмотрим.
Виктор только обрадовался такому напоминанию, и оба участника партизанских действий поспешили на «увеселительную» часть дворца, где перед приходом армии Триумвирата проживал король Чагара вместе со своей новой любовницей, в прошлом – одной из наложниц императора Гранлео. Маанита хотела сбежать, вернее, спрятаться в потайном отнорке, о котором знала и даже заготовила там для себя пищу и воду. Но подсмотревший ее приготовления старец из Диона просто заблокировал ход в отнорок, и хитрой наложнице пришлось эвакуироваться вместе с Громом Восьмым и всеми его придворными.
Когда единомышленники добрались до места, то с сожалением констатировали, что большинство припрятанной еды не представляет какой‑либо ценности, а часть вообще испортилась. Но, пробираясь в отнорок из внутреннего лабиринта, получивший новое, молодецкое зрение Фериоль заинтересовался несколько несуразной стеной.
– Там что‑то есть! – заявил он с уверенностью. – Причем не столько ловушка или западня, как скрытое помещение. Давай искать.
Интуиции недавнего старца Менгарец доверял без сомнений, поэтому интенсивно подключился к поиску как самого входа вначале, так и блокирующих его стопоров.
И час времени оказался потрачен не напрасно! Повезло отыскать небольшое помещение, в котором покойный Гранлео хранил нечто очень и очень важное: карты. К сожалению, они почти не имели подписей и ориентировок по сторонам света, как было принято. Скорее это были распечатки с ультрасовременного принтера, сделанные на вечном, легко гнущемся и нервущемся пластике.
Фериоль вначале даже не понял, что это именно карты, а вот иномирец сразу запыхтел от восторга и удовольствия:
– Ай да Гранлео! Ай да молодец! Такие подсказки нам оставил! Ну ничего, мы их сегодня же просмотрим, расшифруем и постараемся разобраться. Забираем все в наш штаб!
Они уложили все карты в холщовую сумку, без которой не ходили.
Но на радостях решили попутно осмотреться и в этой части дворца, выяснить, кто именно поселился в покоях павшего в Чагаре императора. Оказалось, что там разместилась резиденция герцога Паугела Здорна. Сам будущий король возрождающегося государства как раз отсутствовал: поспешил на штурм моста через пролив Стрела. Но зато удалось увидеть и подслушать разговоры нескольких приближенных герцога. Причем в довольно премерзкой сценке.
Беседовали двое, и роль каждого была очевидна. Наверняка будущий министр полиции или тайной охранки принимал одного из заместителей по грязным делишкам. Тот прибыл за каким‑то важным пакетом и попутно докладывал о последних событиях в тюремных казематах дворца:
– Этот костолом Вакер совсем голову от крови потерял! Наверное, к этому времени всех пленных уничтожил. А ведь герцог приказал оставить их в живых.
Министр и скривился от недовольства, и поежился от переживаний за собственную шкуру одновременно:
– Нам влетит по полной после возвращения Здорна.
Тем более что он еще утром приказал отправить этого садиста Вакера домой.
– Так что делать теперь?
– Немедленно прикажи трофейной команде убрать из казематов все трупы и сбросить их в залив. Кашьюри1 все пожрут. А вот нашего костолома немедленно заставь собрать манатки, усади его на коня, и пусть возвращается в свой замок. Скажи, что у него дочь слегла от тяжелой болезни. Умчится словно угорелый.
– Да, это подействует…
– А сам тут же отправляйся вот с этим пакетом в нашу столицу. Здесь последние распоряжения будущего монарха о готовящейся коронации и некоторые его последние указы. Передашь его старшему сыну. На вот, держи!
– Понял! Больше никаких указаний?
– Вроде нет.
– Мне сюда возвращаться?
– Смотри по обстоятельствам. Понадобишься юному герцогу – оставайся с ним. Здесь все равно сейчас должна начаться демобилизация армии на две трети.
Посыльный с пакетом отправился выполнять приказание, а подслушивающие единомышленники заволновались:
– Неужели и в самом деле пленных до смерти мучают?
– Ты ведь слышал…
– А пройти мы туда сможем?
– Два длинных тоннеля ведут круто вниз, но один, кажется, к заливу выходит, – стал предполагать Фериоль, – все никак времени разведать не было, но сыростью оттуда несло порядочно.
– Тогда давай поспешим во второй. Может, хоть кого из пленных спасти удастся.
Уже двигаясь бегом по знакомым переходам, жрец поинтересовался у Виктора:
– А как ты себе это спасение представляешь? Нас же сразу вычислят и искать начнут.
– Ну мы еще пока никого не спасли! И ты ведь слышал приказ трофейной команде? Они трупы считать не станут, как и сверять их со списками. А ответственного за все это дело палача отправили домой. Потом демобилизация начнется, вообще могут о казематах забыть. Жаль, что мы сразу не догадались туда спуститься…
Вскоре мужчины по крутой лестнице добрались в мрачное сердце подземных казематов, на некий перекресток, состоящий из огромной пыточной, в которую сходилось сразу шесть коридоров. Горело всего лишь два факела, но фонарики позволили отлично рассмотреть окровавленные орудия. Мало того, под дальней стеной лежало три обезображенных предсмертными издевательствами трупа. Еще два висело на растяжках из цепей.
Еле дыша от шока и переживания, Виктор и Фериоль бросились в один из коридоров, где в раскрытых настежь камерах отыскали еще два трупа. Непонятно, кто это были, воины армии Союза Побережья или несчастные горожане, но суть от этого не менялась, здесь однозначно поработал оголтелый, жуткий садист.
Не успели мужчины перевести спертый ужасами дух и перебраться во второй коридор с камерами, как послышались чьи‑то шаги и бормотание, и в пыточную поспешно вошел с факелом один из Львов Пустыни, в военной форме, скорее всего парадной, и явно готовый к дальнему путешествию. Не заподозрив ничьего присутствия, воин сразу отправился в четвертый коридор, злорадно похихикивая на ходу и продолжая бормотать одно и то же. В основном там превалировали такие слова:
– Избавиться от меня решили?! Ничего, вот закончу дела, и сразу домой… Но этого живчика я тут не оставлю! А то вдруг еще и выживет, неблагодарный!.. Хорошо, что у меня второй комплект ключей имеется! Я запасливый…
Ключом со своей связки он вскрыл одну из обитых стальными полосами дверь, вошел внутрь камеры и шумно рассмеялся во весь голос:
– Ну что? Дождался меня, не скучал? И как помереть хочешь? Быстро? Ха‑ха! А не получится! Давай‑ка я тебе вначале отрежу что‑нибудь…
Он достал саблю и со смехом приблизился к подвешенному на цепях человеку. Тот был весь обезображен порезами, засохшей кровяной сукровицей и синюшными, припухшими отеками. От двинутого ему прямо в лицо факела мужчина отчаянно выгнулся, стараясь спасти единственный, не поврежденный еще глаз. Это ему удалось с огромным трудом, но больше надеяться было не на что. Сабля стала заноситься для удара под замирающий хохот. Замирающий потому, что приготовившийся к смерти пленник вдруг криво улыбнулся и прохрипел искалеченной гортанью:
– А ведь я тебя переживу, Вакер!
И оказался прав. Сабля еще не поднялась на должную высоту, когда зажатый в твердой руке нож пронзил палачу шею насквозь.

Глава третья ПРИБАВЛЕНИЕ В ОТРЯДЕ

Первым делом Виктор бросился к измученному пленнику, пытаясь послабить натяжку цепи и восклицая:
– Здесь еще кто‑то остался живой?!
– Никого, ваша святость. Я последний остался. Всех остальных этот садист замучил насмерть. А ведь все были простыми горожанами…
– Ты меня знаешь? – удивился Монах, устраняя первую цепь.
– Еще бы! Мы хорошо знакомы, – хрипел пленник, без поддержки цепей еле стоя на ногах. – А вот вашего спутника узнать не могу… Но он сильно напоминает жреца Фериоля из монастыря Дион…
– О‑о‑о! – изумились оба спасателя, направляя фонарики на лицо так и не узнанного ими человека. – Да ты из наших?! Назовись!
– Додюр Гелиан. Кок и личный повар вашей святости…
– Додюр! Дружище! – запричитал с рвущимся сочувствием Виктор, лихорадочно сдергивая цепи. – Как же так?! Ведь ты должен был уйти вместе со всеми? Как ты здесь оказался?
– Отходил из Шулпы с самым последним отрядом, а там вдруг кавалерия Львов Пустыни к нам прорвалась… Стали отбиваться, мне копьем по шлему и досталось. Вот только здесь и очнулся…
– Ой, что же они с тобой натворили! – Фериоль не знал, за что хвататься и в каком месте оказывать израненному человеку первую помощь. – А у нас с собой даже баночки мази гарбены нет!
– Ничего, ты только немного потерпи, Додюр! – упрашивал знаменитого кока Виктор. – Главное – до Колыбельной добраться, а там мы тебя живо на ноги поставим!
От цепей освободили быстро. Затем доставили раненого в потайной ход, а сами вернулись к трупу Вакера для устранения ненужных следов. Быстро оттащили его в допросную, разделило исподнего, а после с отвращением изрубили почти не кровоточащее уже тело саблей. Если кто и наткнется, то ни за что не узнает в иссеченном куске мяса палача и садиста. Да и количество узников, посаженных в казематы, должно сойтись теперь в любом случае.
Одежду и оружие, а также и взятые на всякий случай ключи тоже оставили в тайном тоннеле, а потом с трудом повели раненого, измученного кока по длинным ходам и лестницам. Оставалось удивляться, как Додюр Гелиан еще умудрялся местами двигаться сам, оставляя на камнях стен куски кожи и пятна крови. Его пытались вести с двух сторон, что в узких проходах изначально было невозможно, старались дать ему отдохнуть, но кок словно боялся присесть и умереть. Только и твердил на просьбы спасителей:
– Ничего! Раз уж я в каземате живой остался, то до этого вашего чуда‑устройства в любом случае доползу! Камни грызть буду, но доползу!
Действительно дополз. Правда, уже в самой Колыбельной силы двужильного здоровяка покинули окончательно.
И пока в аварийном режиме запускали медицинский модуль, Додюр так и оставался без сознания.
– А если в себя не придет? – переживал Виктор. – Ему же надо будет через искусственный пищевод самостоятельно пробираться.
– Ничего, – утешал Фериоль. – У меня такой галлюциноген мощный есть, что мертвого на ноги поставит. Ненадолго, правда, но три минуты человек будет действовать на износ. Вот только выдержит ли наш друг такую нагрузку? Как думаешь, все равно ведь потом его тело восстановят?
– Наверное… Лишь бы он до начала лечения от разрыва сердца не помер.
– Да нет, сердце у него на зависть. Стучит словно справный молотобоец.
Возбуждающая смесь и в самом деле помогла Додюру встряхнуться, встать на ноги и, выслушивая на ходу последние инструкции, целенаправленно двинуться во внутренности аппарата, разработанного медицинскими гениями великого космоса. Не удивила его и живая псевдоплоть искусственного пищевода. Прошел он через нее, а вот на металлическое ложе‑стол взбирался на последних крохах борющейся за жизнь настойчивости. Но под расслабленные вздохи наблюдателей все‑таки улегся, застыл, теряя сознание повторно, а потом все покрыла стена густого пламени. Виктор непроизвольно посмотрел на часы, засекая время:
– Сколько его там устройство продержит? Меня три дня, тебя полтора, а вот его?
– Наверняка все четыре! – заявил Фериоль, сноровисто доставая из своего ящика разные баночки, склянки, пробирки и деловито их расставляя на столе. – Если судить, что на нем места живого не было, оторвано ухо, выбиты зубы и глаза нет, то и все пять дней.
– Да нет, здесь скорее будет с каждым разом процесс идти по ускоряющемуся графику. Кок может и через сутки к нам здоровым вернуться.
– Не верится в такое…
Насколько помнил Виктор из осевшей в памяти информации, подобные агрегаты работали эффективней всего при полной и частой загрузке. То есть когда получался большой простой, то после этого и на «разогрев» уникальных устройств уходило от недели до нескольких месяцев. Если учитывать, что при императорах династии Гранлео Колыбельной пользовались не чаще раза в десять, а то и двадцать лет, то сейчас аппарат мог ускоряться с каждым разом, нарабатывая в себе соответствующие, самоулучшающиеся программы. И сложность медицинской помощи особой роли не играла. Хоть простой порез, хоть тотальное омоложение старца с многочисленными переломами – бездушному агрегату все едино. Только и подавай нужное количество энергии да укладывайся самостоятельно на стол.
Хотя имелись и такие аппараты, в которые доктора закладывали почти трупы своими руками, и их тоже удавалось реанимировать, возвращая с того света. Назывались они «омолодителями». В них принцип работы кардинально отличался именно фактом несамостоятельного вхождения в камеру восстановления, но суть от этого не менялась. По теоретическим наметкам Додюр Гелиан мог получить излечение уже через несколько часов, включая новый глаз, новое ухо и восстановленные зубы.
Ранее был найден объект с нарисованной женщиной, который являлся «омолодителем», но с поврежденным программным обеспечением, а потому и ни разу не испытывался. Предполагалось и наличие подобного агрегата для мужчин, но туда пробраться не удалось. Прежний владелец этого дворца заклинил вход из внутренних коридоров.
Вот такую короткую лекцию прочитал Менгарец жрецу, присматриваясь, как тот довольно быстро готовит опаснейшее для любого человека вещество.
Когда Монах закончил речь, Вессано начал в ответ рассказывать, как действует яд и как от его воздействия спастись:
– Легкий порошок получится, словно пыль. Можно распылять с помощью маленьких мехов. После попадания на слизистую первые пять минут сильная сонливость, похожая на опьянение, потом минут пять безболезненный паралич. Если за это время не дать противоядие – труп. И самое смешное, что противоядием, помимо вот этих листиков, которые надо жевать, являются самые прозаические вещи, которые тоже присутствуют частенько на столе.
– Скажи еще, что достаточно запить вином или водой? – попытался догадаться Виктор.
– А ведь почти угадал! Только вряд ли князь станет пить… кислое молоко!
– Ха! Так просто?! А если все‑таки станет?
– Сомневаюсь, что поставки в дворцовую кухню идут в полном ассортименте. Скорее будут настаивать на жареном мясе и хлебе, чем на молочных продуктах. Да еще и прокисших.
С недоверием мотая головой, Виктор еще некоторое время понаблюдал за уверенными действиями мастера на все руки, а затем достал найденные возле спальни императора карты и стал их просматривать. Как ни крутил их перед глазами, привязки к чему‑то конкретному в первой попытке так и не отыскал. Поэтому постарался схемы и рисунки хорошенько отложить в памяти. Со временем подсознание само найдет нужные зацепки. Сейчас проблемы имелись более актуальные. Нужно собирать слухи, обрывки разговоров и другие данные.
Хотя на этот раз высший проповедник монастыря Менгары уделил пристальное внимание лишь апартаментам князя Парайни, присматривая, как и где лучше совершить планируемое покушение. Видел несколько раз и самого соправителя Триумвирата, многих его помощников и заместителей, но ничего важного так и не узнал. Тогда самым важным посчитал сам факт относительного спокойствия во дворце. Оно косвенно подтверждало удачное спасение кока Додюра из казематов. Посланные вниз воины похоронно‑трофейной команды выволокли трупы наверх и безжалостно сбросили их в залив на корм кашьюри. Палача среди тел никто не опознал, а его самого искать тоже не стали, ведь по приказу будущего министра он якобы отправился домой.
Спасение проверенного боевого товарища можно было считать несомненной удачей. Но, вспомнив о коке, Менгарец сразу подумал и о пище: теперь их трое, как бы голодать не пришлось. Поэтому на обратном пути к штабу заскочил в район дворцовой кухни и внимательно там осмотрелся через многочисленные щели. Подспудно прикидывая, что здесь возможностей подсмотреть и подслушать гораздо больше, чем в том же банкетном зале или палате для заседаний с министрами. Наверняка покойный Гранлео постоянно опасался подсыпанного в пишу яда.
Первым делом Виктор убедился, что опостылевших постовых на каждом углу нет. Триумвират и в самом деле немного расслабился и удостоверился в личной безопасности. Элитные части отправились в гущу остальной армии готовить потребное настроение для роспуска ненужного скопления бездельников.
Затем постарался присмотреться к кладовым и основным кухонным залам. Заметно было, что многочисленные повара стараются. Ругань стояла между плитами и котлами почище, чем на базаре в разгар торговли. Запахи горячей и вкусной пищи раздражали неимоверно, поэтому его святость только и высматривал, что, где и как будет сподручней уволочь поздней ночью. Нашлись удобные места для этого, но одному там промышлять будет весьма опасно. Второй человек все равно понадобится для подстраховки.
Когда вернулся в Колыбельную, жрец дионского монастыря уже закончил приготовление яда и с соблюдением всех мер предосторожности герметично упаковал его. Оба скромно поужинали, затем, усиленно раскрывая слипающиеся глаза, вновь начали мудрить над найденными сегодня картами. Но усталость все‑таки свалила, несмотря на недавнее улучшение физического состояния тела. Да и поспать пять часов перед ночным рейдом за продуктами питания решили в обязательном порядке.
Но проснулись чуть раньше, и не от сигнала наручных часов. Кто‑то открывал двери со стороны тоннеля, ведущего к камере окончательного воскрешения. Дабы не накалять обстановку опасными бросками ножей, Виктор выкрикнул в сторону слабо освещенной щели в стене:
– Додюр! Это ты?
– Я, ваша святость! Я! – уже только по одному тону кока стало понятно, насколько он рад своему спасению и чудесному заживлению ужасных ран. Конечно, он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он из последних сил взгромоздился на стол, но сейчас это для него и неважно было.
Оказавшись в штабе, он долго благодарил и разглядывал себя в зеркале. Затем заявил, что теперь он помолодел лет на пять и стал краше некуда. Только и осталось, что срочно подбирать себе молодую невесту и устраивать свадьбу.
Кок не замолкал ни на минуту, и уже собравшемуся выходить Менгарцу это надоело:
– Додюр, давай отныне обращаться ко мне по имени. Нас тут всего трое, и никаких официальных церемоний разводить не будем. Запомнил?
– Только рад буду!
– Хорошо. Тогда теперь соблюдай тишину, переодевайся вон в ту приготовленную для тебя одежду, и все трое отправляемся на кухню. Должны же мы отпраздновать твое спасение.
– С вином?
– Ну… если отыщем…
– Запросто! Я там все кладовки знаю! – Кок быстро заканчивал одеваться.
– Верю. Но нам лишняя огласка, а уж тем более убийство поваренка или кладовщика‑интенданта совершенно не нужно.
– Понял. А чья это на нас форма?
– Конкретно ты сейчас в звании самого младшего офицера армии Паугела Здорна. Герцог штурмует мост через пролив, и его тут быть не может. Вдруг мы на кого наткнемся, и ты просто прикажешь что‑либо выдать из еды для своего оголодавшего генерала. А мы якобы у тебя на подхвате, в форме сержантов. Но это так, на всякий случай…
Кок скептически покачал головой:
– Что‑то вы на сержантов ну никак не похожи… Да и форма на вас явно с чужого плеча. Как по мне, то лучше бы мы все трое в поварской одежде щеголяли. Если тут сразу несколько армий разных королевств, то мы легко могли бы выдать себя за кашеваров любой наудачу выбранной дивизии. И нас не просто угостят, а еще с собой дадут. А если станем сопротивляться, то и силком.
Фериоль озадаченно подвигал бровями и тряхнул молодецкими кудрями:
– А ведь ты прав… Если так подумать, и воровать ничего не надо…
– Вот и я о том же! Надо на кухне чувствовать себя хозяином.
Менгарец с хмыканьем подбоченился:
– Да мы хозяева не только на кухне, но и во всем дворце. Поход получился во всех смыслах продуктивный.

Глава четвертая УДАЧНОЕ СОВПАДЕНИЕ

Утром троица диверсантов отлично позавтракала поджаренным вместе с луком мясом и отправилась в то место дворца, где располагались апартаменты самого умного соправителя Триумвирата. Сытость настраивала на оптимистический лад, а плещущееся во флягах кислое молоко давало уверенность в собственной безопасности при предстоящей диверсии. Додюр и в самом деле знал на кухне все, что требовалось знать шеф‑повару, и легко отыскал не только солидные запасы мяса, овощей и фруктов, но и востребованное его святостью молоко.
К вышеупомянутой сытости в теле каждого партизана прямо‑таки кипела неуемная сила и жажда активной деятельности. После Колыбельной жизненный тонус повышался на года.
Апартаменты князя Элвиса Парайни располагались в восточном крыле дворца и состояли из четырех громадных сводчатых залов, расположенных за ними десятке спален и пяти‑шести более скромных помещений для прислуги. Вокруг будущего короля всегда находилось не менее десяти наиболее вышколенных телохранителей, которые и отдыхали в соседних спальнях, и внутреннюю охрану апартаментов вели. Вовнутрь никого не пропускали без разрешения патрона, да и за наружными большими дверями дежурили всегда четыре гвардейца из внешней охраны.
Естественно, что никто из временных оккупантов дворца не ведал, насколько разветвленные тайные ходы в стенах и как удобно просматривать из просторных простенков между сводами как все четыре зала, так и не менее шести основных спален. Тем более сейчас, когда в отряде мстителей стало на одного человека больше.
Ядовитый порошок со всей осторожностью и знанием носил и собирался использовать Фериоль, и вначале наметили просыпать отраву во время завтрака. Но, увы, ничего не получилось. С самого утра к князю и от него сплошным потоком мотались посыльные и порученцы, прибегали советоваться заместители, испрашивали об аудиенции будущего короля настырные просители. Так что даже присесть за стол Элвис Парайни так толком и не сумел. Завтракал практически на ходу, как и его подручные и ближайшая охрана.
Зато благодаря подслушиванию и подсматриванию удалось более подробно ознакомиться с положением в армии Триумвирата, насущных проблемах и ближайших планах. Попутно лишний раз осмотрели хорошенько зал как для трапезы, так и для приема посетителей и присмотрелись к системам доставки как готовых блюд из кухни, так и выноса грязной посуды после приема пищи. При этом заметили, как один из денщиков князя дал довольно объемный и подробный список блюд на обед прибывшему шеф‑повару. А значит, следовало дождаться обеда в любом случае. Ну и продолжать при этом собирать нужную информацию.
Выяснились интересные детали. Оказывается, соправители Триумвирата не совсем доверяли друг другу, а может быть, просто проявляли оправданную осторожность. Потому всеми доступными средствами старались быть в курсе дел сотоварищей.
Люди князя шпионов подкупили в лагере своих венценосных коллег заранее и теперь ждали от них весточек. Эти весточки стекались к одному человеку, а тот уже без свидетелей наговаривал их самому князю, обращаясь к тому так, словно торжественная коронация уже давно состоялась:
– Ваше величество, из ставки принца Шуканро сообщили: он привел три дивизии драгун в полную боевую готовность и с трепетом ждет не дождется известий о падении моста через пролив.
– Так и должно было случиться.
– Но вдруг принц двинет своих дикарей в другую сторону? Домой он вроде вообще никого отправлять не собирается.
– Тоже не страшно, наших генералов я предупредил. А если все три дивизии самых больших смутьянов отправятся в рейд к Чагару, остаточный мизер нам проблем не доставит.
– Из стана герцога Здорна нам доложили, что старый ветеран отправил в свое королевство всю свиту во главе со старшим сыном и приказал спешно готовиться к коронации. Вернее, посыльные отправились еще вчера, а принц выбирается из Шулпы сейчас.
– Тоже соответствует нашим планам. Вначале я тут на хозяйстве останусь пару недель, потом уже не герцог, а король Паугел Здорн вернется и меня подменит.
– Значит, ваша коронация так и состоится через пятнадцать дней?
– Верно, менять ничего не станем. Корона от меня никуда не денется, а любого противника или иного кандидата я мигом в порошок сотру! И пикнуть больше одного раза не успеет!
Подслушивая этот разговор, Виктор философски пожимал плечами: «Человек предполагает, а судьба располагает. Мечтает о короне на голову, а тут вот‑вот на ту же голову ад порошком просыплется…»
Поступили сообщения и о грядущих сложностях для армии Триумвирата. Со стороны Речного пролива, прижимаясь к берегу Второго Щита, стали подтягиваться первые несуразные кораблики. Скорее они не выдержат любого морского сражения, потому что весьма похожи на простейшие речные лоханки, но тем не менее весел и руля слушаются отменно. Благодаря щедро рассыпаемой соли нападения кашыори не боятся и, что хуже всего, тянут за собой и прячут в скалах на мелководье плоскодонные баржи, очень пригодные для транспортировки десанта. То есть «болотники» и в самом деле начинали потихоньку готовиться к войне со Шлемом. Самозванец Уйдано Лайри и одного дня сверх обусловленной недели не желал давать противнику передышки. А если принять во внимание, что на его стороне почему‑то оказался и десятитысячный корпус карателей бывшей империи, то Триумвирату не стоило слишком расслабляться. Береговую линию среднего материка следовало укрепить заранее.
Что и сделал дальновидный Элвис Парайни. Он приказал растянуть вдоль побережья три дивизии объединенных армий и создать дополнительный очаг обороны на Кряжистом углу. Да и в остающихся после демобилизации частях приказал провести соответствующую подготовку к сражениям.
Талантливо он руководил войсками, грамотно. Даже слишком. Приказы так и летели из его ставки во все стороны Шулпы и ее пригородов. Тем более следовало опасаться такого деятеля, которому жрец дионского монастыря дал точное определение при коротком обмене мнений:
– Мозг всего Триумвирата! Да плюс гарант быстрого экономического возрождения всего Шлема. Такую голову даже рубить жалко.
Монах Менгарец тоже кривился от определенной жалости. Но теперь уже ничего не вернуть: недальновидно поступил Гром Восьмой, ополчив против себя и Союза Побережья всех остальных Львов Пустыни. Сейчас бы себе все три королевства преспокойно отстраивали дворцы да хлеб сеяли. Наоборот, стоило поддержать их помыслы о независимости и самостоятельном развитии. Пусть бы и тут десяток, а то и два новых государств образовалось, тогда бы они по отдельности никакой опасности не представляли, а так все объединились под одним флагом, и попробуй теперь с ними договорись. Приходится резать по живому.
Всегда трудно исправлять чужие ошибки! Тем более в политике, будь она неладна!
Ближе к обеду движение несколько улеглось и повара стали закатывать в зал‑столовую столы с заказанными блюдами и угощениями. При этом они пробовали любую доставленную еду по требованию телохранителей князя, а потом еще некоторое время ожидали дальнейших распоряжений в примыкающем к апартаментам коридоре. Пища, понятно, оказалась пригодна к употреблению, и поваров в конце концов отпустили. А сам Элвис Парайни и все его окружение уже собрались сесть за столы. Причем уже и команда из уст князя прозвучала наружной охране:
– Все! Больше никаких просителей, посетителей или курьеров! Пусть ждут! Нам тоже хоть раз в день надо в покое побыть.
Но как раз в этот момент раздались восклицания принца Шуканро, который бегом мчался к апартаментам соправителя:
– Элвис! Срочное сообщение!
Как только раздались эти слова, Виктор Менгарец условным морганием фонаря дал команду Фериолю не начинать рассыпать ядовитый порошок над столовой. Мало ли что, вдруг сейчас вся свита так и умчится куда‑то по тревоге. И все три наблюдателя утроили внимание. Ведь возможно, что это им сейчас грозила смертельная опасность.
Но сообщение оказалось скорее приятного толка. Особенно для Триумвирата и истосковавшегося по немедленным боевым действиям принца.
– Элвис! Герцог Здорн взял мост и обе крепости на берегах! – Он вбежал внутрь первого зала, жестом приказав своим телохранителям оставаться снаружи апартаментов. – Правда, потери понес невероятно большие из‑за пушек. Практически более половины атакующего состава полегло при штурме. Скорее всего, ничего бы у старого солдафона не получилось, но на тот берег вырвались первые эскадроны разведки новоявленного северного диктатора из Дейджана. Защитники моста оказались практически в ловушке. Только и спасло их наличие ждущих кораблей да пушечный огонь с бортов по обоим побережьям. Они прямо с моста на веревках эвакуировались вниз, да еще все пушки забрали и ушли морем в сторону своего Чагара. Хорошо еще, что герцог Здорн первым ударил по мосту сквозь заградительный огонь, прорвался через него и одним ударом выбил из крепости на том берегу северных варваров. Сейчас мост и крепость в наших руках, и я двинул свои дивизии для прорыва. Приказал сразу переходить на ту сторону и начинать преследование обозов с сокровищами.
Князь Парайни попытался остановить принца:
– А что ты будешь делать при возвращении? Вдруг северяне подведут больше войск?
– Они обескровлены полностью долгой войной и длительными переходами. Ваше дело – удержать мост, а уж я со своими орлами обязательно к нему прорвусь. Еще лучше, если встречным ударом поможете.
– Поможем! Может, с нами выпьешь, пообедаешь?
– Некогда, срочно догоняю свои дивизии! – Принц покосился на пышно накрытые столы и завистливо крутанул головой: – Эх! Ну разве что один кубок выпью, за полную победу и удачный рейд!
Они приблизились к столу, а один из услужливых помощников князя разлил вино по кубкам. Пока Виктор пытался решить молниеносно дилемму: сыпать или не сыпать яд вниз, принц, еще более молниеносно, опрокинул вино в глотку, рыкнул: «Ура!» – и помчался к выходу. Выскочив наружу из апартаментов, он и дальше поспешил вприпрыжку по коридору, а заглянувшая внутрь наружная охрана плотно прикрыла за ним двери. Им ведь уже поступила команда никого и ни при каких обстоятельствах не пускать.
Теперь уже никто из неожиданных посетителей не мешал князю и его ближайшему окружению спокойно покушать. Как никто не мешал старательно жующему листики противоядного растения Фериолю интенсивно сыпать вниз ядовитую пыльцу.
Через пятнадцать минут все было кончено. Кое‑кто из умирающих, правда, упал на пол слишком шумно, кое‑что из посуды громко разбилось, но из‑за навалившегося паралича позвать наружную охрану никто не смог. Так что еще через десять минут в зал пробрались через потайной отнорок Виктор и Додюр. Частенько прикладываясь к флягам с кислым молоком, они уложили тела таким образом, чтобы создавалось впечатление – Элвис Парайни умер первым, а все остальные пытались оказать ему посильную помощь.
Потому что все равно при следствии выяснится, что принц и князь выпили свои кубки одновременно. А только потом уже все остальные приступили к обеду. Раз принц остался живой, значит, это только он и мог отравить своего соправителя. Следовательно… Триумвирата больше нет. Если вообще не начнется гражданская война между недавними союзниками. Именно на это Виктор очень рассчитывал. Когда не можешь победить, нет ничего лучше, чем поссорить вражеских лидеров между собой.

Глава пятая ПОИСК НАСЛЕДСТВА

Наблюдать, как пройдет весь процесс осмотра места диверсии, какой поднимется после этого скандал и что именно будет предпринято в первую очередь, остался только один жрец. Фериоль сам легко мог пробраться по обратной дороге к штабу. А Виктор вместе с Додюром поспешили в Колыбельную. Причем кок еще в пути попытался выяснить основные направления их деятельности в ближайшие часы и сутки. На что Менгарец отвечал таким тоном, словно и сам рассуждает над этим:
– Очень многое зависит теперь, как среагируют на смерть князя Парайни его сторонники и противники. Предсказать, что произойдет, в данную минуту я не решаюсь. Они могут и начать кровавую междоусобицу немедленно, перерезая друг другу глотки, ломая все, что стоит, и сжигая, что горит. А могут, наоборот, сплотиться, консолидироваться в едином строю, относя любые потери на козни врага.
– Так ведь они о нас не знают! – удивился Додюр.
– Дело не в нас, а в общем слове «враг». И тут все будет зависеть от герцога Здорна, который после организации обороны моста и пропуска на ту сторону дивизий принца вернется в Шулпу. Если сумеет организовать правильно следствие, то и до нас доковыряются сквозь стены. Если допустит хоть какие‑то эмоции – остатки армии принца так и не вернутся по домам, всех вырежут. Очень надеюсь на второе.
– Так что, будем ждать, затаившись, и готовиться к обороне?
– Ни в коем случае. У нас и других дел полно. В случае опасности уйти мы всегда успеем по четырем тоннелям, ведущим на Кряжистый угол и в глубь континента. Кстати, их тоже следует проверить немедленно. А сейчас у нас первым пунктом стоит разгадка найденных вчера карт. Я уже не говорю о срочном вскрытии тех шести объектов, которые мы так и не успели расконсервировать до эвакуации.
– Ну раз не вскрыли, то, может, и не надо? – проявил здравую рассудительность кок. – Вдруг там что‑то такое…
– Надо! Обязательно надо! Тем более что мне очень бы хотелось добраться до оружия. Не такого, как у нас за пазухой, а которое бьет с любого расстояния и по любым площадям. Тогда мы живо навели бы здесь порядок и прекратили войны.
– О‑о‑о‑о… А оно здесь есть?
– Может, и нет, но удостовериться в этом надо. И чем
быстрей, тем лучше. Ну и про поиск мужского «омолодителя» забывать не стоит.
В штабе Виктор сразу стал развешивать карты на стенах. Так они наглядней смотрелись и быстрей раскрывались для подсознательных подсказок. Кок, в очередной раз восхитившись электрической плитой, приступил к приготовлению пищи, опять‑таки не прекращая вопросов:
– Странные какие‑то эти карты… Хоть что‑то на них понимаешь?
– Кое‑что. Вот эта, например, не что иное, как схемы многоярусного космического корабля. А вот на этой еще и разрезы по отсекам показаны. Подобные аппараты летают между галактиками по всей Вселенной.
– Корабля?! Так там человечки в натуральную величину нарисованы?
– Конечно. И не открывай так рот, – советовал Менгарец своему товарищу. – Лучше лук помешивай, пригорает…
– Где же его спрятали? – не унимался кок.
– Такие межпланетные станции, как правило, посадку на планету не совершают. Только в случае аварии или безвыходного положения. И то это может оказаться слишком печальным для самой планеты. А вот на этой схеме показан двухпалубный космический истребитель крейсерского класса. Он размерами поменьше, всего в два раза больше, чем наш флагман эскадры, на котором мы прибыли завоевывать империю Сангремар…
– Ох! Ничего себе!
– Отыскать такой аппарат было бы очень здорово! Мы тогда легко добьемся поставленных перед нами задач.
– Но разве может один человек управлять таким великаном?
– Не сразу, но должно и у меня получиться. Там в обязательном порядке есть гипнотические имитаторы обучения. Кажется, они даже вот здесь обозначены на схеме. Так что полететь мы бы смогли куда угодно…
Неожиданно мастер приготовления пищи засмеялся:
– Полетим в Чагар и устроим большую свадьбу?
Виктор сразу вспомнил о принцессе Розе Великолепной, Покорительнице Небес, и вздохнул. Потом подозрительно сузил глаза на веселящегося товарища:
– А ты сам почему еще не женат?
Никаких сердечных драм или душещипательных причин для холостяцкой жизни у кока не нашлось. Только и пожал равнодушно плечами:
– Не попалась мне на пути моя дама сердца. Все какие‑то не те, норовят меня в кровать заволочь. А я всегда мечтал о такой воительнице… чтобы ух и ах, но чтобы и готовить умела отменно, и ласковой была, и доброй.
– М‑да, непосильная задачка, – посочувствовал Менгарец. – Я бы и сам от такой не отказался, но среди женщин если и попадается «огонь и кремень», то доброты или ласкового слова от нее не дождешься.
– Почему же? А вот твоя Роза – по всем категориям тебе подходит.
– Ха! Сравнил тоже… – растерялся Виктор, замирая перед картой и делая вид, что тщательно рассматривает мелкие детали. – И чего это она моя?
– Да ладно тебе! – с приятельской простотой воскликнул Додюр. – И так все уверены, что из вас отличная пара получится. К тому же о ваших чувствах уже почти все догадались. Вы когда вместе, то совершенно другими становитесь, словно две половинки вместе сошлись.
Менгарец опять продолжительно вздохнул и совсем не по делу вспомнил:
– Так ведь Роза готовить не умеет.
– Оно ей и не надо! Еще не хватало принцессе, а то и королеве со сковородками возиться. А я для чего? Без работы хочешь оставить?
– Без работы такой мастер никогда не останется, а вот с женой тебе помочь надо. Неужели никакая из знакомых женщин не нравится?
– Ни одна!
– Тогда будем искать. И устроим свадьбы… в один день! Как тебе такая идея?
– Э‑э‑э… Ваша святость хитрит, – продолжал посмеиваться кок. – У тебя‑то невеста уже есть, а когдая еще свою суженую встречу…
– Трус! Дай только нам до Чагара добраться. Мы тебя быстро сосватаем.
Сказал и замер, уставившись на очередную карту. И даже на несколько вопросов товарища не ответил. Потом с бормотанием повернул карту на девяносто градусов по часовой стрелке, присмотрелся и с озарением воскликнул:
– Точно! Почти идеально сходится! – и стал тыкать пальцами. – Помнишь, я тебе говорил про четыре подземных тоннеля, по которым можно покинуть дворец? Так вот их примерное расположение здесь и зафиксировано вот этими линиями. Только самого города Шулпа как бы нет. Да и самого дворца не видно. Зато имеются вот эти две крепости и один замок. Может, это карта слишком древняя или эти три строения давно снесли при постройке столицы, но что‑то я их не припоминаю. Да это и неважно. Более волнует вот этот тоннель, упирающийся в глубину Кряжистого угла. И на его конце – четкий символ. Боюсь, конечно, ошибиться, я ведь не картограф и не историк, да и в великом космосе подобных символов бесчисленное множество. Но мне кажется, это обозначение соответствует контуру древних космических ракет.
Додюр даже про готовящееся мясо забыл от детского восторга:
– Ракета?! Та самая, что вон на том рисунке?!
– Да нет, такие огромные станции на планеты не садятся почти… А вот подобный истребитель там припрятать могли. Или не припрятать?… А просто бросить после аварии?… Но в любом случае там должно быть оружие! Много оружия! Это ведь боевой истребитель, и недаром его схема сохранена.
Товарищ несколько разочаровался «маленькими» размерами возможного трофея, поэтому засомневался и в действенности древнего, по его понятиям, оружия:
– Наверняка все прогнило и пришло в негодность…
– Ха! А что ты вокруг себя видишь? На чем ты сейчас жаришь мясо? Кстати, удивляюсь, почему оно такое подгорелое… Ничего ведь не сгнило? Все функционирует?
– Тогда почему Гранлео этим истребителем не воспользовался при уничтожении Чагара? – В логике рассуждений отказать коку было нельзя. – Или хотя бы сам оттуда не взял чудо‑оружие и не использовал его при битве у Радовены?
Действительно, кроме химических мин, ничего из высоких космических технологий в запасе у погибшего в цунами императора не оказалось. А уж он по некоторым понятиям должен был и в картах разбираться, и про ход, ведущий под горный массив Кряжистого угла, знать. Но раз ничем ультрасовременным во время войны не пользовался, то напрашивалось несколько выводов. Либо там ничего толкового нет, либо находится нечто совершенно не соответствующее древнему символу. Разгадку иначе чем с помощью собственных глаз и рук не получишь. Но в любом случае с данной минуты Виктор твердо был уверен в необходимости скорейшего путешествия по означенному тоннелю. И, не откладывая дела в долгий ящик, принялся собирать вещи в дорогу. Глядя на его действия, кок поинтересовался:
– И далеко нам придется топать?
– Судя по масштабу карты – порядочно. От двадцати пяти до тридцати километров.
– Солидно! Но не лучше ли будет выбраться на поверхность и уже потом двигаться к тому месту? Ведь карта с точкой имеется. И форма одежды у нас есть подходящая.
– Наивный. По скалам да по горам мы будем трое суток пешком добираться, а подземный тоннель наверняка роботы пробили прямой да ровный. Может, и бегом справимся за несколько часов. С нашими теперешними силами и марафон бежать можно.
– Марафон? Что за зверь?
– Забег такой спортсменов на дистанцию чуть больше чем сорок километров.
– Эти спортсмены что, больные? Или идиоты?
– Ничего, в этом мире тоже скоро олимпиады проводить начнем. Тогда поймешь суть и дух спортивных соревнований.
– А кто такие роботы?
– Они разные бывают. Но в том числе и такие, как кроты, но только из железа. Могут прогрызать ходы в камне или в любой иной породе.
– Надо же! Вот бы нам такого крота в наше королевство Гачи. Там на севере горная града четверть страны отделяет, приходится сотни километров в обход ездить. А так крот прогрыз бы дыру – и красотища!..
Мясо к тому времени уже дошло до готовности, и кок поинтересовался:
– Что‑то Фериоля долго нет, может, следует идти к нему на выручку?
– Вряд ли он так быстро уйдет. Самое интересное можно будет услышать о других членах Триумвирата: все грехи, подозрения, легенды, сплетни и шпионские данные. Наверняка сидит наш жрец и ушей оторвать не может. Так что давай так – едим сами, а он на ходу перекусит. Если к моменту нашего выхода не вернется, то сначала за ним наведаемся.
За жрецом и в самом деле пришлось заходить. Тот весьма обрадовался принесенному обеду, но сразу есть не стал, согласившись отправиться в путь вместе с товарищами.
– Все равно больше ничего интересного не услышим, а мне, прежде чем есть, надо бы хорошенько руки помыть. Возился с этим порошком…
Прошли вначале на окраину дворца и там использовали воду одной из фляг для омовения. Затем отыскали тот самый тоннель, ведущий в сторону Кряжистого угла, и двинулись по нему вначале в спокойном темпе. Фериоль на ходу обедал, а Виктор рассказывал о последних выводах и догадках. Для освещения использовали фонари, хотя и по две обычных керосиновых лампы с собой прихватили.
Как раз в тому времени, когда жрец стал рассказывать о поднявшемся в стане врага переполохе, тоннель перед идущим впереди Менгарцем резко вильнул в сторону, обрываясь в небольшой пещерке. После короткого осмотра
Виктор воскликнул, упоминая для остальных новое понятие:
– Однако! Здесь даже метро существует.
– Ты о чем? – не выдержал Додюр. – Неужели вот это и есть тот робот‑крот, который грызет камни?
– Да нет, эта штука совсем для иного предназначена… Фериоль, свети мне вот сюда! Скорее это можно назвать мотоциклом… а может, и велосипедом… или мотодрезиной…
Найденное устройство передвижения и в самом деле напоминало громоздкий и неуклюжий мотоцикл, стоящий двумя стальными широкими опорами с многочисленными колесиками на единственном стальном рельсе, уходящим в зев продолжения тоннеля. Устройство двухместное, с сиденьями между двух рулей, направленных в противоположные стороны. Под рулями виднелись фары, под сиденьями теснились массивные энергетические батареи. Именно их и старался подключить сейчас инопланетянин, с чертыханиями проверяя соединения. Но через некоторое время вынужден был констатировать:
– Разряжены! Полностью и давно… Что весьма странно. Да и все остальное ржавое, неухоженное и запыленное. Словно полтысячи лет к этому коню никто не прикасался.
– Это хорошо или плохо? – переживал жрец.
– Скорее плохо. Раз Гранлео сюда не наведывался, значит, в конце этого тоннеля нет ничего ценного.
– Или там самая опасная ловушка?
– Может, и так… Но пока не увидим, не узнаем…
– Двигаемся пешком? – поправляя на себе лямки вещмешка, спросил кок. – Или перейдем на бег?
– Да нет, лучше плохо ехать, чем хорошо идти, – бормотал Виктор, продолжая крутиться вокруг агрегата и дергать его за выступающие части. – Ничего не пойму, должен ведь быть и механический привод для движения вроде… И руль зачем? Рельса‑то одна… А‑а! Вот оно как!
Он уселся на сиденье лицом по направлению движения и потянул дуги руля на себя. Одновременно с этим ногами стал отжимать от себя упорные педали. Странный мото
цикл противно скрипнул, дернулся и с хрустом проехал полметра. Тотчас седок развернулся, сдвинулся на второе сиденье и потянул другой руль. Мотоцикл дернулся в обратную сторону.
– Отлично! Сейчас еще малость помудрим и будем ехать с ветерком!
Но кок со жрецом сомневались:
– Как мы на нем втроем разместимся?
– Ты хочешь на нем разогнаться? Вдруг впереди ловушка? Или стена?
– Если я не ошибаюсь, то мы и вот этот большой фонарь во время движения задействуем, – копошился вокруг устройства Менгарец, отщелкивая какие‑то зажимы. – Но вначале облегчим до максимума этого коня. Додюр, хватайся здесь! Снимаем чуть вверх и в сторону! – Они быстро вынули все батареи, кроме одной. О ней Монах сказал: – На всякий случай, вдруг и она чуток подзарядится, если не рассыпалась. Теперь хорошенько все промоем, смажем! – Его святость, не экономя, щедро поливал соединения устройства керосином для ламп. – Ну и напоследок попытаемся переключить вот этот тумблер с динамо на проводку. Опа! Есть контакт! Сейчас двинемся и проверим.
Он первым уселся на сиденье:
– Додюр, садись за мной и свети фонарями. Фериоль, а ты садись на задний руль и крепко держись за кока, на поворотах может резко качнуть в сторону. Уселись? Тогда пусть удача нам улыбнется!
После смазки хруст и поскрипывания почти исчезли, зато стало гудеть и дребезжать дающее ток динамо. Но нужное электричество оно все‑таки давало, и, когда скорость превысила несколько километров в час, фара уже светила чуть даже больше, чем фонарики. По собственной силе и легкости движения рычагов и педалей он понимал, что скорость можно как минимум удвоить. Но не стал этого делать.
Вдруг впереди и в самом деле какая‑то ловушка? Или природный завал? Вполне возможно, что ход давно обрушен, вот последние императоры им и не пользовались.
Как ни странно, но тоннель оказался цел, разве что в одном месте, на отрезке третьей четверти, дно заливала большая лужа. Но рельс над ней просматривался непрерывной линией и нигде не утапливался полностью. Поэтому Додюр, сменивший Виктора к тому времени на руле, проехал участок в сто метров на самой малой скорости, стараясь не поднимать опустившимися в воду роликами волну.
Кстати, тоннель в том месте оказался необычайно широк, около шести метров. Вероятно, при прокладке здесь использовалась природная пещера и карстовые пустоты. Но именно на середине лужи сидящий на закорках Фериоль вдруг запаниковал:
– Мне кажется, что здесь гораздо глубже! И тех самых поперечных балок не видно, которые ты назвал шпалами.
Посветил своими фонарями вниз и Менгарец, с какой‑то дрожью осознавая, что шпал и в самом деле не видно, как и дна не наблюдалось.
– Хм! Не иначе здесь подобие пустоты под нами. И все затоплено…
– Ловушка?
– Непохоже… Скорее просто не стали заморачиваться с прокладкой сплошного моста, посчитав прочность рельса достаточной.
Подводный провал достигал длины метров в десять, и жрец еще больше обеспокоился:
– Вдруг рельс проржавел? И лопнет под нами? Пусть даже на обратном пути?
– Ерунда какая. Что мы, плавать не умеем? Главное – тоже вот так спокойно переезжать эту лужу… – Они как раз выехали на сухое место, и Виктор похлопал кока по плечу; _ Давай, дружище, добавь ветерка, чтобы наш конь быстрей копыта высушил!
Товарищ ускорил движение до привычной крейсерской скорости, и через полчаса компания добралась до цели. Вернее, до небольшой двери, за которой неизвестно что скрывалось. Причем дверь оказалась совершенно идентичной тем, которые прикрывали секретные объекты и в самом дворце Гранлео. В том смысле, что для открытия опять можно было использовать пять вариантов, в зависимости от личных предпочтений исследователя.
Рельс здесь оканчивался, но – что больше всего радовало – имелось электрическое освещение, и только расходящиеся стены пещеры терялись в густой тени. Наличие света для вскрытия замка оказалось очень кстати.
Виктору открыть дверь труда особого не составило. А вот когда толкнул ее перед собой четверть часа спустя, тогда и стал удивляться. Во‑первых, сама дверь оказалась на удивление тонкой и хлипенькой. Такую помеху при желании и большими кувалдами на пару с ломами можно выковырять. А во‑вторых, после большого, расширяющегося во все стороны помещения‑предбанника глазам исследователей предстала совсем иная дверь. Массивная, матово поблескивающая, с единственной, хоть и большой нажимной ручкой для открывания.
Присмотревшись к металлу, Менгарец пробормотал:
– Наивысшей защиты! Такие устанавливаются на секретных объектах только общепланетарной важности. Как минимум. Мы такие на нашем заводе тоже делали, поэтому помню. Но там системы вскрытия и защиты умопомрачительной сложности, а здесь всего лишь одна ручка. Более чем странно!..
– Наверняка ловушка! – в своем привычном стиле ворчал Фериоль. Что Виктора только заставило еще больше нервничать:
– Да оно и жирафу понятно, что здесь дело нечисто! Раз уже никто из Гранлео сюда много веков не являлся, то и нам следует назад возвращаться…
Додюр деловито хмыкнул и уточнил:
– Тогда – в обратный путь?
– Да нет… – кривился в жутких сомнениях Менгарец. – Надо все‑таки туда заглянуть… Давай веревку! – Получив желаемое, дал товарищам второе распоряжение. – Подкатывайте сюда валуны и сносите камни, построим небольшую стенку перед дверью. Так, на всякий случай.
Сам закрепил веревку за ручку, а конец завел в сторону, за изгиб стенки предбанника. Потом стал помогать товарищам. Когда преграда поднялась на высоту груди, посчитали, что этого достаточно для минимальной защиты от неведомой опасности. Первую, уже открытую дверь тоже проверили на легкость закрывания.
Ну а потом стали действовать по оговоренным инопланетянином инструкциям. Хотя они оказались просты до наивности: если что, тянуть дверь назад веревкой. Не получается – бежим к мотоциклу, закрывая за собой первую дверь, и сматываемся.
Виктор взобрался на возведенную преграду, повесил на грудь два фонаря. Затем под дверью отражателями в сторону открываемого пространства установил в ряд все шесть керосиновых ламп. И только после этого стал медленно надавливать на ручку. Хотелось вначале приоткрыть маленькую щелочку и заглянуть внутрь, а уж потом решать, что делать дальше.
Вся суть последующего «потом» смешалась в бешеном и смертельно опасном калейдоскопе. Ручка при опускании достигла определенного места, и раздался щелчок. Тут же загудели сервомоторы, и дверь самостоятельно стала открываться, невзирая на натянутую, словно струна, веревку. Ударившись в стену, она оказалась заклинена стальным крючком с простым пружинным механизмом. Ну а глазам на мгновение открылась еще большая, можно сказать – громадная пещера, ведущая к чему‑то гигантскому, черно‑обожженному и местами тускло отсвечивающему. Что именно там находилось, рассмотреть не было ни времени, ни возможности. По ушам ударила пронзительная сирена боевой тревоги. Стоящий прямо за дверью проходческий робот на гусеничном ходу завращал парой алмазных буров в передней части, шевельнул боковыми манипуляторами и с лязгом и гулом моторов рванулся в атаку. Мало того, Менгарец успел рассмотреть еще с десяток боевых роботов, которые поднимали убийственные жерла, раструбы и дула в сторону открывшейся двери. Многие при этом еще и двигаться начали.
То есть тройка исследователей попала не просто в ловушку, а по собственной неосторожности выпустила на волю смерть для всего, что шевелится.
Робот‑ проходчик со скрежетом и грохотом врезался всей массой в сложенную из камней преграду, пробил ее, но гусеничная остойчивость на такой скорости, да еще и на неровности из валунов, оставляла желать лучшего. Робот завалился на бок, продолжая крутиться на месте и бешено вращая гусеницами. Только благодаря тому, что его высота не превышала полутора метров, он своими бурами при таране не отрезал Менгарцу ноги. Ну может, человек еще и подпрыгнуть чуть успел, падая перед дверью и с ужасом осознавая, что его вот‑вот прожарят и распотрошат всеми видами оружия великого космоса.
Но, к счастью, вся система обороны и контратаки срабатывала с некоторым опозданием. Потому и поставлен был возле самой двери шустрый геологический робот для первой атаки на постороннее вторжение. Данное опоздание и помогло сильному, ловкому и проворному телу Мен‑гарца использовать все внутренние ресурсы. Только коснувшись пола, он вскочил на ноги, дернул заклинивший дверь крючок в сторону и заорал товарищам:
– Тяните!
Еще и сам потянул ручку подавшейся двери. Он закрыть бы ее не смог. Но рывок веревок оказался как нельзя кстати: дверь захлопнулась в тот момент, когда по ней ударил объединенный залп боевых роботов. Посыпалась пыль со свода и мелкие камешки, но второго залпа так и не последовало. Вероятно, сам факт закрытия двери предполагал отмену боевой тревоги внутри охранного контура.
Но снаружи оставался вращающий гусеницами робот‑проходчик. Тем более что он теперь задействовал для стабилизации корпуса электронные мозги: перестал бестолково вращаться и стал применять манипуляторы.
– Бежим!
Естественно, что справиться с ревущим аппаратом несокрушимых космических технологий без ломов и молотов было невозможно. Это и товарищи Виктора понимали, запрыгивая следом за ним на уже тронувшийся с места мотоцикл. Когда скорость явно перевалила за тридцать километров в час, Фериоль оглянулся назад и с ужасом воскликнул:
– Этот монстр мчится за нами! Даже догоняет!
Вот тут уже Менгарец выложился по максимуму, разогнав устройство чуть ли не под пятьдесят километров в час. Он даже слышать перестал в гуле роликов и колес, мечтая только добраться до лужи и лелея надежду, что если уж она не остановит настырного робота, то глубокая яма наверняка окажется достаточной преградой для гусеничного проходчика. Весь вопрос состоял в том: проскочит ли на такой скорости само транспортное средство через лужу?
А вот и она!
– Держитесь крепче!
Удержался! Да и поднятая волна, брызги во все стороны, до самого свода, наверняка помогли дезориентировать геологического робота. Вода для него преградой не являлась, а вот обрыв под своими гусеницами он не заметил. Так и булькнул в глубину, словно каменный булыжник, утяжеленный свинцовой огранкой.
Мелькнувшие в свете фонаря гусеницы Фериоль заметить успел и заорал от восторга:
– Утонул! Утонул!
Тяжело дышащий Виктор остановил мотодрезину, поменялся местами с Додюром и, когда тронулись вновь, пытаясь восстановить дыхание, предупредил:
– Рано радуешься. Это такая гадость, что и в воде бурить дырки станет и к свету пробиваться…
– И воздух ему не нужен?
– Зачем он куску железа? Так что все зависит от нескольких факторов: например, какова глубина той ямы. Если очень большая, то повышенное давление быстро успокоит этого крота навсегда. Если там неглубоко, то он успеет пробить тоннель под уклоном вверх и выбраться точно в этом проходе…
Дальше имелось тоже несколько вариантов развития событий. Робот мог вернуться обратно к месту своего базирования, а мог и в погоню за людьми отправиться. А уж там если он доберется в секретные дворцовые лабиринты, то такого натворит!
– Хоть бы у нас мечи были, как мой двуручник, – сожалел Менгарец. – Мы бы тогда с кротом поборолись. А уж когда он на боку лежал, всяко могли ему манипуляторы в соединениях повредить. Там его самые слабые места.
Но вроде погоня прекратилась. Пока!
Добрались до пешеходного участка и, проклиная собственную любознательность, поспешили к штабу. Но больше всего себя укорял инопланетянин:
– И ведь все явно было! Чего я туда полез? Гранлео туда и носа не показывал, потому что знал: там смерть! И для него, и для его подданных. Это еще истинное чудо, что мы в живых остались… О‑хо‑хо!
– Да ладно тебе, – утешал товарища Додюр. – Все хорошо, что хорошо продолжается. Вдобавок оружие ты отыскал все‑таки.
– Ага! Только как его взять? И голову при этом сберечь?
– Что же там так охраняется? – удивлялся Фериоль. – Что даже самому императору туда хода нет?
– Судя по размерам, может, даже та самая межпланетная станция.
– Ух ты! – Кок припомнил недавно рассматриваемые рисунки и схемы. – Если мы туда доберемся, то все трудности позади?!
– Несомненно! Только вот для прохода сквозь ту охрану понадобится еще более мощное и страшное оружие. А его где взять? Замкнутый круг получается. И опять‑таки: если бы был выход, династия Гранлео за девятьсот лет своего правления обязательно бы его отыскала.
– Но как же так! – недоумевал жрец. – Если это все принадлежало предкам Гранлео, то почему он не знает, как наследством воспользоваться?
– Вопрос не скажу, что интересный. Вопрос – краеугольный! Жаль, при моей последней встрече с Гранлео я не успел его задать. А теперь до всего собственным умом доходить придется. И хорошо еще, если при этом тот самый ум вместе с головой не пострадает…
Так как было почти по пути, решили заглянуть и прислушаться, что творится в апартаментах ныне уже покойного князя Парайни. Фериоль успел поведать, что паника поднялась только через час после окончания диверсии. Кто‑то из важных сторонников герцога все‑таки отыскался, который имел право заглянуть внутрь апартаментов и выяснить, почему так долго его величество изволят обедать. По прошествии этого часа остановить принца и весь начатый им рейд на Первый Щит уже было невозможно. Тот перешел мост и ринулся со своими дивизиями вслед за отступающими войсками Союза Побережья.
Так что все будет решаться единолично герцогом Здор‑ном, который как раз и появился возле тела своего соправителя. Старый ветеран, понурив голову, выслушивал спешное бормотание двоих людей: своего заместителя и человека из стана покойного, который проводил основное расследование. Те говорили очень неразборчиво и тихо, но, судя по жестам и изображаемым позам, пересказывали герцогу Здорну свои совместные выводы. По ним получалось, что в потраве больше некого винить, кроме принца Герберта Шуканро или воинов наружной охраны. Но последние тоже имели твердое алиби: после апробации блюд поварами они не входили во внутренние комнаты.
Некоторое время еще лидер задавал уточняющие вопросы, выпытывал несущественные подробности и все это время хмурился неимоверно. Теперь от его решения зависело будущее континента Шлем. А то и всего остального мира. Проявит рассудительность и сдержанность – Шлем останется самым сильным общегосударственным формированием на планете. Пойдет на поводу эмоций и напрасных обвинений – Львам Пустыни уже никогда не восстановить своего прежнего величия и военного могущества.
Все‑ таки старый рыцарь, дуэлянт, солдафон до мозга костей, не был склонен к широкомасштабным политическим выводам. Прямолинейность и косность в мышлении сказалась. Правда, она не выразилась в крайней степени:
– Немедленно разоружить все оставшиеся военные формирования Шуканро и отправить их по домам. Второй шаг: начать поиск нового кандидата на престол в его королевстве. Третий шаг: мы должны поддержать самого достойного и верного преемника и на другом престоле, освободившемся после смерти князя Парайни.
На что человек из стана покойного, ответственный за расследование, с досадой скривился:
– Вряд ли и у нас, и у вас что‑то получится. Слишком молниеносно разлетелась весть о смерти Элвиса. Его противников и недоброжелателей тоже отыскалось немало в наших рядах. Первым делом они сообщили в столицу главному конкуренту Элвиса в борьбе за трон, а потом и сами без спроса и согласования снялись с места дислокации со своими дружинами и помчались в свое королевство.
– Ну да… – тяжело вздохнул старый ветеран. – Не успел Лев испустить дух, как стадо шакалов бросилось делить его охотничью территорию. Ну ничего, пусть все верные сторонники Элвиса остаются на месте, как только разберемся с принцем и раскроем свершившееся преступление, сразу двинем армию в ваше королевство и наведем должный порядок.
– Благодарю, ваше величество! Народ встретит вас как избавителя и освободителя от тирании незаконного узурпатора.
Далее пошла неинтересная рутина, да и герцог Паугел Здорн отправился в столицу на объезд войск. Поэтому Виктор решил возвращаться в штаб, сразу на месте прошептав товарищам основной вывод:
– Гражданскую войну на Шлеме можно считать начавшейся! – а когда все заперлись в Колыбельной, продолжил свою мысль: – Теперь и нам следует определиться: продолжить борьбу здесь, до конца открыть все тайны Гранлео или немедленно возвращаться в Чагар?
Жрец монастыря Дион высказал свое мнение, и, кажется, оно совпало с позицией товарищей:
– В Чагаре и без нашей помощи справятся со всеми трудностями. Мало того, само путешествие туда сейчас – это невероятный, более чем смертельный риск. Мы туда никак не доберемся. Далее. Вредить развалившемуся нашими усилиями Триумвирату все равно что даром сотрясать воздух. Отныне они и сами с этим делом справятся лучше нас. Так что остается лишь продолжить наши исследования. Не могу сказать, что дело это безопасное и спокойное, но зато весьма интересное и жутко перспективное.
Виктор перевел взгляд на Додюра, и тот пожал плечами:
– Полностью согласен с предыдущим столующимся. Могу добавить: едой я вас обеспечу.
– Вот и прекрасно! – согласился Менгарец, понимая с некоторым сожалением, что встречу с принцессой Розой Великолепной придется отложить на более поздние сроки. – Тогда немедленно начинаем гадать над остальными картами Гранлео. Уверен, разгадку мы отыщем именно в них.
Чем отряд диверсантов и занялся, время от времени тревожно прислушиваясь: не прорывается ли к ним настырный робот‑проходчик со своими алмазными бурами.

Глава шестая НОВЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ

Очередную подсказку по новой карте дал Фериоль. Ткнул в одну из них пальцем и переспросил:
– Менгарец, ты уверен, что север именно вверху?
– Уверен, диониец, уверен, – буркнул Виктор, пытаясь рассмотреть полуистершиеся надписи на схеме большой станции.
– Тогда я, кажется, знаю, что вот это за место! – уверенно заявил жрец, отправляясь к столу с многочисленными книгами, картами и записями, которые он успел собрать здесь перед началом отшельничества. Достал из кипы одну из карт, прихватил толстенный трофейный фолиант и вернулся на более освещенное место к товарищам.
– Вот, смотрите – это место обозначено как «холмы смерти». Меня еще в первый день заинтересовало такое странное название. Вот и запомнил. Да еще и описание в географическом труде отыскал…
Действительно, все идеально сходилось с подобными обозначениями на найденной накануне карте. Точно так же выступали три скальных рога в глубь пролива Змеиный, так же стояла в стороне от берега, в нескольких десятках километров, четырехглавая холмистая возвышенность. Только у императора на фоне холмов был нарисован символ истребителя, а на географической карте континента стояло конкретное обозначение «холм смерти».
Менгарец сразу воспрял духом, восклицая:
– А ведь и в самом деле сходится! Идеально! Почти… Мелкие разногласия не в счет, ведь первая карта делалась приборами из космоса, а вторая местными картографами, но холмы и береговая линия – отметают последние сомнения. Молодец, Фериоль! Я думал, мы никогда не отыщем это место. И скорее всего, именно там находится такой желанный для нас истребитель.
Кажется, все после этих слов подумали об одном и том же. Слишком свежи еще были воспоминания о недавней горячей встрече с боевыми роботами. Даже веселящийся Додюр поежился:
– Весь вопрос, как нас там встретят. И вообще, подпустят ли?
– И само описание того места слишком характерно. – Фериоль пролистал фолиант, отыскал нужную страницу и зачитал вслух: – «Холм смерти» – древнее место упокоения многих диких животных, которые в старости уходят туда умирать. Ни деревья там не растут, ни трава, только и устилает все толстый слой белых, иссохших костей. По древним преданиям там стоял когда‑то монастырь, обитатели которого прогневали бога, и тот наслал на них страшную смерть, а сам превратил строения в песок. Люди там тоже начинают себя чувствовать очень плохо, а те, кто пытался что‑то построить или стать отшельником в тех местах, умирали уже на третий, максимум пятый месяц…
Менгарец в расстройстве пощипал себя за ухо:
– М‑да! Весьма неприятные характеристики…
– Что, всех убивают роботы?
– Да нет, могло быть и хуже… Да, да! Не смотрите на меня так, бывает и такое. Причем причина одна, а следствий может быть несколько. Но основные следствия тотального уничтожения или полной аварии истребителя – это радиоактивное заражение от взорвавшегося реактора или не менее вредное заражение от остатков страшно ядовитого для всего живого топлива. И то, и другое может рассасываться в пространстве и представлять смертельную угрозу тысячелетия. Разве что подобное заражение было сделано специально, для отпугивания местных аборигенов. Но опять‑таки тогда об этом бы знал Гранлео, но не воспользовался в собственных интересах…
Длинную паузу прервал осторожный голос кока:
– То и мы туда не пойдем?
– Да нет… – стал рассуждать инопланетянин. – Идти, скорее всего, придется. Хоть это и далековато – далее половины пути к княжеству Керранги. Только вот опять‑таки желательно это сделать лишь после осмотра остальных, до сих пор нами не вскрытых объектов дворца. Там могут быть как карты, так и костюмы высшей химической или радиоактивной защиты. Да что там могут! Подобные костюмы всегда должны быть в лабораториях, подобных этой.
– Почему же Гранлео ими не пользовался? – прищурился диониец.
– Не нуждался, вот и не пользовался. Да и вообще туда редко наведывался, скорее всего, там вспомогательные и резервные модули уже задействованных или совершенно ему ненужных устройств. Мы ведь в первую очередь вскрывали там, где Гранлео бывал чаще всего по показаниям слуг. Остальные нашли чисто случайно или уже зная, как и что искать. И то если судить по рубильникам в «щитовой», то два объекта мои помощники так и не отыскали вообще.
– То есть император и сам про них мог не знать?
– Трудно в такое поверить, но все может быть. Если бы
у нас еще была полная свобода передвижения по дворцу и укомплектованный отряд помощников в придачу!
Дворец опустел после ухода элитных частей. Вряд ли что изменится и после торжественных похорон умершего князя Парайни, но все равно свободно разгуливать в тылу врага партизанам с Первого Щита не удастся, а уж тем более привольно работать. Одна надежда только и была, что попытаться пройти в искомые помещения по тайным ходам между стенами. Раз есть такие проходы в Колыбельную и женский «омолодитель», то должен быть как минимум и на объект номер семь, где подозревали наличие «омолодителя» для мужчин.
На решение этой задачи после бурного обсуждения разных вариантов и осмотра имеющихся схем, как найденных, так и собственноручно составленных, отправился жрец Фериоль в сопровождении кока Додюра Гелиана. Пошел бы с ними и Менгарец, да слишком уж его заинтересовала наполовину истершаяся надпись на общем разрезе межпланетной станции. И он, используя разное освещение, стал складывать и выписывать на отдельном листке буковку к буковке.
Заинтересовавшее его место на схеме корабля‑матки наверняка имело какое‑то важное устройство. Или прибор. И вот это место и было много лет назад обведено чьей‑то решительной рукой, а рядом сделана поясняющая надпись. А может, и не надпись, а резолюция? Или приказ? Но это не имело смысла до тех пор, пока надпись полностью не оказалась распознана. Она гласила:
«Диспектсор – эвакуировать в княжество Керранги в первую очередь! Бестиарий построить под ним, в озере Шулугар! Дать максимальный приоритет религии княжества „Отшельник Перевала“.
Вроде ничего на первый, непосвященный взгляд не значащие фразы. Но как много загадок они приоткрывали одним махом!
Что такое диспектсор – догадаться сложно. Наверняка какое‑то архиважное, а может, и слишком опасное устройство, которое прибывшие сюда колонисты с иного мира решили припрятать не только от остальных, но и от себя подальше. Скорее всего именно туда и совершали ежегодное паломничество императоры династии Гранлео в парном семейном вояже или гордом одиночестве. И оно того стоило, раз первое лицо всего мира оставлял свиту на границе, а сам безбоязненно входил в полностью независимое, изолированное княжество.
Вторым шло слово „эвакуировать“, что по понятиям обитателя большого космоса означало только одно: большой корабль‑станция сделал на планету вынужденную посадку, сильно при этом пострадал и восстановлению не подлежит. После чего экипаж, ученые или просто воины с колонистами вынуждены были размещаться здесь на постоянное жительство. На большом истребителе, пусть даже крейсерского класса, за пределы звездной системы не улетишь, а дать сигнал „808“ – прибывшие сюда люди либо не смогли, либо побоялись. Может, их искали, может, за ними гнались, а может, и беспощадно охотились. Случаев, подобных этим, во Вселенной имелось бесчисленное множество. Конечно, имей сейчас Виктор при себе прямой выход во всемирное интерактивное пространство „доставки“, то просто бы поднял исторические справки, введя в поисковую систему просто одно слово – „диспектсор“ и временные ограничения тысячелетней давности. Плюс‑минус один век. Сразу бы высветилось на сетчатке глаза: кто, где и когда преследовался законом в тогдашнее время и за данное устройство. А так приходилось только вздыхать при упоминании великих, но недоступных совершенств пятидесятого века.
Слово „бестиарий“ сразу почему‑то ассоциировалось с местными подводными монстрами под названием кашьюри. Слишком уж они казались не местного, иномирского происхождения. А в свете запруды обоих проливов и разведения этих хищников на чуть ли не планетарном уровне вмешательство из высшего техногенного мира просматривалось сразу. То есть бестиарий однозначно был связан каким‑то образом с тем самым устройством под названием диспектсор. Для дальнейшего построения цепочки не хватало данных.
Ну и про религию княжества Керранги. Уже только по одному названию становилось понятно, что туда ведет, скорее всего, один‑единственный перевал, на котором рыцари привилегированного народа несут почетную службу. Им в княжество наверняка дали все для полноценной и сытой жизни, вплоть до атомного молекулятора пищи вкупе с реактором, лишь бы они себя считали избранными и никого, кроме инопланетян, на свои территории не впускали.
Напоследок и основная транспортная артерия прослеживалась весьма однозначно: Кряжистый угол, где лежат остатки станции под охраной сонма роботов; Шулпа, где было выстроено величественное здание дворца и остального города; „холм смерти“ – где, скорее всего, рухнул, а может, и законсервирован истребитель, перевозивший грузы в обе стороны, и само таинственное озеро Шулугар, где и размещен наиболее оберегаемый диспектсор. Хотя почему наиболее оберегаемый? Если бы так стоял вопрос, устройство бы хранилось под опекой боевых роботов. Скорее всего, там на то время посчитали размещение устройства наиболее удобным, выгодным и целесообразным. Возможно, в связи с бестиарием и размножением кашью‑ри только в пресной воде. Это наверняка уже позже прибывшие из большого космоса людишки просчитали, что надо, да перекрыли оба пролива так, чтобы те со временем полностью заполнились пресной водой. Вот кровожадные монстры и размножились в немыслимом количестве. Оставалось теперь только догадаться: для чего их выращивали, да еще поставив на поток регулярную подкормку человеческим мясом. Причем мясом свежим, только что убитых совершенно здоровых, молодых, полных сил и энергии рабов.
Только за создание такого рабовладельческого строя все инопланетяне, насадившие такое, в любом из цивилизованных миров приговаривались к немедленной казни. Так что понятно, кто сюда заявился около тысячи лет назад и за что их преследовали. Как понятно и то, что уничтожение их дальнего, но не менее циничного потомка Гранлео – крайняя необходимость, перед которой не остановится каждый здравомыслящий разумный.
Придя к таким выводам, инопланетянин Виктор Менгарец, уже значительно подзабывший свою истинную фамилию Палцени, похвалил себя и пожалел одновременно.
Похвалил за то, что уничтожил злобного тирана и почти до основания разрушил рабовладельческую систему. А пожалел из‑за невозможности оказаться дома, на родной планете, или прямо сейчас рядом с Розой. Той самой девушкой, при воспоминании о которой становилось тепло в груди и спирало дыхание.
Вернувшиеся товарищи застали его святость в мрачной задумчивости, с отсутствующим взглядом. Пересказали о своих частично удачных поисках, получили в ответ полный отчет о расшифрованной записи и о следующих из этого выводах.
Но потом опытный жрец все‑таки заметил некоторую отчужденность Виктора в разговоре:
– Ты словно не с нами, а где‑то очень далеко. Что‑то еще тебя волнует?
Менгарец немного покряхтел от смущения и нерешительности, а потом все‑таки признался:
– Да вот что‑то я сильно разволновался о самочувствии Розы. Ведь она совершенно не догадывается, что я остался жив, наверняка совсем по‑иному жизнь у нее пошла…
– Да ты не сомневайся, – похлопал его по спине Фериоль. – Любящее сердце все отлично чувствует и на расстоянии.
– Ха! Чувствовать – это одно, а знать – совсем другое. Вот я и ломаю голову, как бы ей хоть какую весточку о себе дать? Хоть намеком каким показать, что я жив?
– Ну и что надумал?
– Ничего дельного. Только и крутится мысль, чтобы каким‑то образом выкрасть нужные документы с подделанным приказом из стана герцога Здорна да отправить
парочку дипломатов сухопутным путем якобы для переговоров с Чагаром. Ну или там ультиматум какой послать. В любом случае послов хоть выслушают, перед тем как казнить. Там и ноты с грамотами почитают. А я в них нечто такое напишу, что Роза сразу поймет: Монах Менгарец жив и о встрече с ней мечтает. Как вам такая идея?
Пока жрец моргал от удивления, Додюр рассмеялся:
– Ой как сложно! Не лучше ли подкупить десяток простых воинов по отдельности или нескольких купцов на том берегу Стрелы? Какая бы война ни шла, но одиночки быстрей доскачут до цели и передадут письмо в нужные руки.
– Нет, так действовать нельзя, – возразил Фериоль. – И воины подкупленные никуда не поедут, и послов на том берегу на первом дереве вздернут… А вот выход у тебя есть, даже преотличный. Но ты его не видишь.
– Какой? Почему не вижу?
– Потому что он белый и о‑о‑очень огромный…
– Как это? – недоумевал Виктор, морща лоб от напряжения.
– Легко! Кто у нас великий дрессировщик катарги?1 Вот и попроси своих пернатых друзей отнести весточку в Чагар. Для них это – что крылья размять.
Округленными глазами инопланетянин долгое время смотрел на семидесятилетнего, но выглядящего на сорок пять товарища, а потом‑таки пробормотал:
– А что! Если выбраться в район Кряжистого угла, да отыскать хоть одного орла катарги, да поговорить с ними по душам, да свидеться со старыми знакомыми, то может и получиться...

Глава седьмая ЛЕГАЛИЗАЦИЯ

Между прочим, хоть жрец монастыря Дион отыскал иной способ отослать весточку в Чагар, саму утопическую мысль о подкупе и подлоге документов он запомнил и в очередной беседе вновь к ней вернулся:
– А ведь идея ой как хороша! Особенно в свете последних событий!
– Какая идея и каких событий? – нервничал самый молодой партизан. – Все ты издалека начинаешь! Нет чтобы сразу прямо сказать, как мы с Додюром.
– Да, мы ребята открытые, бесхитростные, – с охотой поддакнул кок.
– Зато после моих намеков лучше думать начинаете, – не обиделся Фериоль. – Жизни быстрей научитесь, а то потом кто вам после моей смерти… – он замер на полуслове, уловив свое изображение в зеркале. Приосанился и несколько сменил смысл своего высказывания: – …лет эдак через шестьдесят, подсказывать будет?
Оба его товарища дружно захохотали, а Додюр выкрикнул:
– Тут хотя бы ближайший год выжить, и то счастье! А он так далеко заглядывает!
– Молод ты еще, жизнь не ценишь…
– Не разглагольствуйте, коллега! – прервал его более строго Менгарец. – А то мы так точно твоей следующей подсказки только через шестьдесят лет дождемся.
– М‑да? Могли бы сами быстрей додуматься… Ладно, ладно! Ты помнишь, я тебе пересказал жалобу покойному князю от доверенного министра по внутренним делам? Тот возмущался требованиями лесных баронов выдавать им настоящие гербовые бумаги только на основании какой‑то бляхи, выданной каким‑то захудалым провинциальным графом их формирующегося королевства.
– Ну… помню.
– Еще отдельно говорилось, что эти бароны со смешными по численности отрядами даже друг о друге ничего не знают. Хотя, может, я это из пересказа опустил?… Но неважно! Самое для нас положительное, что мы сейчас легко можем пробраться в стан скорбящих сторонников покойного князя и преспокойно себе выписать любые документы. Думаю, что образцы выданных прежде бумаг мы отыщем без всякого труда, а печати так и остались во внутренних спальнях. Ведь герцог Здорн огласил на сегодня тризну и приказал никого не впускать в спальни покойного до завтрашнего утра.
– Гениальный план, дружище! Гениальный! – запрыгал на месте Виктор. – Отправляемся немедленно?
– Подождем полуночи, сейчас еще рановато. Зато предлагаю не злоупотреблять поздним ужином, а пройтись сейчас к тому месту, где мы обнаружили предположительный вход из простенков на объект номер семь.
До того он обмолвился о предыдущих поисках довольно подробно, но сразу оговаривал, что нужна помощь. В том числе, возможно, и огромным двуручником Менгарца. Потому что в паре с Додюром отыскал довольно подозрительную стенку. Нельзя сказать, что ее сложили из многочисленных блоков, но вот покрыть потом преграду плоскими каменными обломками, словно под древнюю текстуру, могли. А почему жрец обратил на нее внимание? Да потому что иного входа в мужской "омолодитель" просто по всем логическим рассуждениям быть не могло.
– Только эта стена! – утверждал он. – Или вообще входа нет. Но ломать ее нечем, молота порядочного у нас нет. Да и гул по всему дворцу пойдет. Так что надежда – только на твой меч, на его острие, да на те два небольших лома, что у нас есть. Пошли?
Конечно, Виктор, да и Додюр не отказались бы перекусить перед хлопотной ночью, но возражать не стали, а, подхватив инструменты и древнее, громоздкое, как оглобля, оружие, поспешили к подозрительной стене. На первый взгляд она и в самом деле ничем не отличалась от других простенков, да и ловушек именно в том месте совершенно не было. Как бы показывалось специально: ничего важного, обычный длинный переход. Но вот под самым сводом имелось окошко, ведущее в обычный дворцовый, пусть и довольно широкий коридор, соединяющий два крыла. Если это место так неважно, то к чему тогда наблюдательный пункт за совсем уж второразрядным коридором?
В общем, идею выломать помеченные жрецом блоки Виктор поддержал безропотно. Другое дело, что у него душа рвалась на части, когда он с коком приступил к расковыриванию стен. Острый конец двуручника, как бы он ни был закален и крепок, мог лопнуть в любой момент. И хотя это не особо сказалось бы на рубящих качествах меча, но как бы он потом смотрелся без поблескивающего острия?
Поэтому вначале возились очень долго, с осторожностью. Уже и Фериоль, ведущий наблюдение за дворцовым коридором, не выдержал и зашипел из‑под свода:
– Ну и чего вы там так долго копаетесь?! Ничего с твоей оглоблей не случится! Налегай! В крайнем случае, пока никого нет, можете и ударить ломами пару раз. Быстрей!
Кончик меча опасно выгибался, но свою основную задачу выполнил: расширил несколько щелей и даже расшатал один камень в кладке. Дальше уже пустили в ход ломики, поддели самый сложный первый кусок и вывалили его под ноги. После чего пробить дыру насквозь и посветить внутрь вдвойне потайного помещения было только делом времени.
Пробили, посветили. И сразу с содроганием наткнулись взглядами на жуткий оскал иссохшей до желтизны мумии.
Додюр громко сглотнул:
– Захоронку нашли, кажется…
Монах Менгарец вздохнул, наоборот, с некоторым облегчением:
– Ну мертвые нам не страшны. Навались, дружище!
В течение следующего получаса они с остервенением и с максимальным напряжением своих модифицированных мускулов работали на развале стены. Да так увлеклись, что к моменту образования внушительного овала не сразу заметили предостерегающие световые сигналы со стороны жреца. А когда замерли, стараясь не дышать, то даже до них донесся громкий топот из наружного коридора и голоса:
– Вот иди сюда, сюда! Именно за этой стеной что‑то хрустело и скрежетало. Ну слышишь?
После короткой паузы раздался презрительный ответ:
– В голове у тебя хрустит! Пить меньше надо! Напарник явно обиделся:
– Ты за собой смотри, а в мой кубок не заглядывай! За свои пью! И если говорю, что скрежетало, то так оно и было!
– Ну ладно, пусть… Но что теперь? Побежишь докладывать старшему смены? А ведь я подтвердить не могу, потому что ничего не слышу.
Опять короткая тишина и уже более неуверенный голос:
– Сейчас и правда все тихо…
– К тому же ты знаешь, что в последнее время дворец рушиться начал?
– Да слухи это и сплетни!
– Ну не скажи. Поговаривают, что дух Гранлео уже вернулся в эти стены, а скоро он и сам возродится, как феникс из пепла. Помнишь такую легенду?
– Ох, каких только сказок не выдумают!
– Глупец! Уже не один из наших слышал угрожающие шепотки из стен, а кое‑кто даже слова разобрал: "Всех уничтожу!.." Но для того чтобы Гранлео силы и плоть обрел, ему надо из своего дворца жесткость в себя втянуть, вот стены он ломает, вот силенки в себя и втягивает.
Кажется, напарника рассказчик все‑таки запугал, потому что тот стал говорить гораздо тише и уважительнее:
– Ну а нам‑то император ничего плохого не сделает? Вдруг это плохая примета – подобный хруст услышать?
– Да, и такое поговаривают…
К тому моменту Фериоль задумал одну пакость. Не в силах удержаться, он прикрыл ладонью отверстие для подсмотра, посветил фонарем себе на лицо и мимикой показал Виктору, что желает напугать охранников нужным шепотом. Тот пожал плечами, переглянулся с Додюром и согласно кивнул в ответ. Умных соправителей в Триумвирате не осталось, так что можно и пошутить. Это покойный князь Парайни, узнав о странном шепоте, приказал бы в том месте разобрать стены, чего бы это ни стоило. А тут оставшемуся герцогу Здорну будет не до этого, да и сама пакость упадет на благодатную почву: солдаты охраны и сами уже вон чего нафантазировали.
Только пара охранников собралась двинуться дальше по своему маршруту осмотра, как под сводами коридора пронесся неприятный шепот, поднимающий дыбом волосы на затылке:
– Всехуничтожу‑у‑у‑у‑у!.. Все‑э‑э‑эх!..
Из внешнего коридора больше ни слова не раздалось, зато участившийся топот показал, что слушатели прониклись и должным образом ускорились, пытаясь как можно быстрей покинуть неприятное место.
Это в своих выводах подтвердил и наблюдатель:
– Кажется, они не скоро сюда вернутся. Работайте, ребята, работайте!..
– Да все уже сделано, – отозвался Менгарец. – Входим внутрь и начинаем осматриваться.
И там было к чему присмотреться. Мумий оказалось целых шестнадцать, и все они располагались по открывшемуся помещению в самых нелепых позах. Причем весьма характерных для наглой и насильственной смерти.
– Вот так захоронка! – не сдержался инопланетянин от восклицания. – Интересно, как давно эта трагедия состоялась? Узнать бы время, выясним и исполнителя.
Додюр поспешил сменить Фериоля на наблюдательном посту, и врач‑диониец присоединился к тщательному осмотру. Причем сразу заявил, что мумиям не меньше восьмисот лет, он когда‑то уже осматривал подобные останки в одном из раскопов возле монастыря Дион. Там восемь веков назад обвалом завалило большую шахту, и люди задохнулись в мучениях.
Но здесь жрец сразу заявил:
– Они умерли не от удушья.
– Еще бы! – согласился Виктор. – Ты только глянь на эти дыры в головах и телах. Их всех просто‑напросто расстреляли из обычного стрелкового оружия. Скорее всего скорострельного автомата с пулями малого калибра. Потому что иглометы таких дыр не оставляют, да и сами иглы окисляются полностью за полсотни лет. А здесь вот, смотри!
Он поднял на ладони к свету несколько маленьких кусочков свинца. Что такое автомат, да и как выглядит игломет, Фериоль уже знал со слов и рисунков товарища, но все равно удивился:
– Достаточно одного такого оружия, чтобы уничтожить сразу шестнадцать человек?
– Вполне! Да и необязательно один император их расстреливал. Могло быть и двое, и трое… Но оружие очень скорострельное, в этом великий космос уже давно шагает гигантскими шагами.
– И кто эти несчастные? Судя по всему, они не являлись придворными или иными приближенными к трону персонами.
Инопланетянин некоторое время осматривался по сторонам, а потом уверенно заявил, указывая рукой на противоположную от раскуроченного проема стену:
– Ты оказался прав, вот и вход на объект номер семь. А эти несчастные, скорее всего, строители, довольно тщательно сделавшие изменения профилей тайных переходов. Тогдашний император тоже страдал паранойей сохранения тайн, поэтому в награду провел строителей через объект, может, и омолодить пообещал, но потом поскаредничал собственным временем и усилиями. Да и потерявшие память шестнадцать дебилов вызвали бы многочисленные пересуды. Поэтому он их завел сюда и без всяких угрызений совести расстрелял. Затем вернулся через основной выход с объекта и специально, целенаправленно заклинил и повредил системы вскрытия. Почему нам впоследствии так и не удалось вскрыть это место.
– Ладно, сейчас вскроем! – Фериоль деловито отключил и здесь имевшуюся ловушку и стал открывать стопорные устройства выдвижной плиты. – Сейчас! Сейчас мы узнаем, чем это тогдашнему, а возможно, и самому первому императору не понравился мужской "омолодитель". Если вы с Розой, конечно, правильно угадали название объекта…
Уже почти две недели прошло с тех пор, когда Виктор вместе с Розой определяли по планам дворца, что здесь может находиться. И не ошиблись в своих предположениях: внутри, под ярким вспыхнувшим светом, находилась точная копия женского "омолодителя", но вот только на здешних рисунках везде виднелся мужчина. Причем само устройство оказалось идеально целехоньким и благодаря ведущейся подаче энергии – готовым к немедленной работе.
Мало того, тот самый основной тумблер, который отсутствовал на женской половине, здесь оставался в полном здравии и с легко читаемыми символами. А рассмотрев их и вчитавшись, Монах Менгарец скривился с презрением:
– Теперь все понятно! Император Гранлео всегда обновлял тела наложниц в режиме "омоложение всего тела и мозга". Только в этом случае тело, не превысившее срок жизни в двадцать восемь – тридцать лет, можно содержать молодым и здоровым в течение тысячелетий. Мозг не стареет и не умирает на отрезке в сто пятьдесят лет. Но при "омоложении" мозга вся память стирается полностью, превращая наложниц практически в новорожденных кукол. Как мы и предполагали…
Врач‑ диониец на это согласно покивал, но никак не мог осознать другой факт:
– Почему же тогда Гранлео здесь сам не омолаживался? Ведь здесь гораздо проще делать подобное в режиме "омоложение только тела".
– По двум причинам, скорее всего, – стал выдвигать свои версии Виктор. – Первое: тот же самый эффект для тела достигается и в Колыбельной. Пусть это и значительно дороже, несколько продолжительней по времени и во много раз показушней из‑за пламени. Ну и второе: процесс в этом "омолодителе" следует проводить только под присмотром второго человека. И как мне кажется, этот человек мог оказаться предателем. Ты себе только представь испуг императора, когда он осознал: простой поворот рукояти, и он через сколько‑то там часов превратится в ничего не соображающее растение. Уже за первый месяц "странной болезни" императора узурпатор легко захватит всю власть в государстве. В итоге образует новую династию, а находящегося в младенчестве старого императора просто придушат в тихом уголке. Потом скажут, что сам упал… и больше не поднялся.
Жрец внимательно слушал и не менее внимательно осматривал устройство. А потом покачал головой и спросил:
– Так что, мы можем им хоть сейчас воспользоваться?
– Никакого смысла это делать после Колыбельной, – успокоил его инопланетянин. – Подобное омоложение делается не чаще чем раз в шесть‑семь лет. То есть нам троим еще не скоро. Хотя и вреда не будет при более частом использовании.
– А женщин отныне "правильно" омолаживать можно?
Виктор еще раз самым внимательным образом присмотрелся к тумблеру:
– Думаю, что мы эту деталь можем перенести на другое устройство и провести правильную перенастройку, – после чего вспомнил о чем‑то другом и заулыбался: – А что, есть уже первые кандидатуры? Небось тоже, как и мы с Додюром, жениться собрался?
– Ха! Куда мне, в мои‑то годы!..
– Какие годы?! Наверняка и все репродуктивные способности восстановились у тебя. Так что детей еще два десятка можешь успеть сделать.
– Э‑э‑э‑э… – Кажется, неожиданная перспектива стать многодетным отцом даже такого опытного человека, как Фериоль, вогнала в ступор. – Зачем мне столько?
– Как зачем? – продолжал балагурить Менгарец. – Ты ведь сам жаловался, что не успеваешь во всех важных местах дворца подглядывать. А тут сразу два десятка самых верных домочадцев тебе помогать станут.
– М‑да! Шуточки у вас, коллега!.. Кстати, если мы тут сейчас делать ничего не будем, не пора ли нам наведаться на проводы покойного и получить от него последнее благословение в виде достойных и самых достоверных подтверждений нашего легального нахождения на континенте Шлем?
– И то правда, заболтались мы тут! Ишь как он, жениться вдруг надумал!..
До апартаментов стана покойного Элвиса Парайни добрались без приключений. Хотя по пути многократно просматривали внутренние пространства дворца через окошки наблюдения. Пару раз даже заметили рядом парочку охранников. И как ни желал расшалившийся Фериоль еще раз пугнуть Львов Пустыни, Виктор ему категорически запретил.
– Не стоит так усердствовать! – утверждал он сердитым шепотом. – Разные воины могут попасться, принесут кирки да начнут стены долбить, а нам только этого для полного счастья и не хватает. Пусть слухи сами помаленьку расходятся, это гораздо лучше и безопаснее, чем с шепотом нарываться.
Семидесятилетний диониец со скрипом согласился, хотя по его виду легко было догадаться, что шутки с запугиванием ему понравились неимоверно.
В спальнях покойного Элвиса Парайни и в самом деле ни души не оказалось. Местные традиции выдерживались сурово и непреклонно, что партизанам было только на руку. Они за три часа не просто оформили для себя местные аналоги паспортов, закрепили их сертификатами на гербовых бумагах с оттиском княжеского перстня, но и запаслись подобными раритетами на всякий непредвиденный случай. Вдруг имена и род занятий придется поменять? Или название населенного пункта более точное проставить?
С именами тоже не возникали проблемы, у лесных баронов они изобиловали с завидным разнообразием. Кок оставил свое: Додюр Гелиан. Врач‑диониец припомнил носимую в детстве фамилию рода и стал Фериолем Вессано. А инопланетянин последовал примеру старшего товарища, разве что чуть укоротив свое настоящее имя. Отныне он должен был откликаться на Вик Палцени. Довольно мило, неброско и благозвучно.
Причем все трое стали отпрысками баронов, получив в бумагах титулы баронетов. На большее, при всем желании потом прикрикнуть на дотошных проверяющих, партизаны не решились. Любого графа, да и тех, кто повыше титулом или рангом, могли знать как в лицо, так и по приметам. Сразу в бумагах указали, что являются демобилизованными из личной армии Элвиса Парайни и могут ехать куда глаза глядят. Понятно, раз в их родном королевстве начиналась междоусобная свара за трон, то им туда возвращаться не следовало, и вполне молодые, здоровые мужики имели полное право после своего медвежьего, дикого лесного угла и мир посмотреть, и себя показать.
Попутно, раз уж выдалась такая оказия, партизаны и казну покойного слегка пощипали. Не сильно, конечно, а то могло бы броситься в глаза, но ведь точное количество золота и серебра знали, скорее всего, те, кто отправился с князем в последний путь после неудобоваримого обеда. Но треть все‑таки взяли. По скромным подсчетам этого вполне хватит на год, а то и больше безбедного существования. А большего и не требовалось. Менгарец решительно был настроен закончить дела на Шлеме за месяц, максимум за два. Уж слишком он соскучился по Розе Великолепной, да и подначки друзей его лишний раз заставили воскресить в памяти любимый образ.
Вернувшись в штаб, подсчитав и разложив золотишко, измученная троица рухнула на матрасы с блаженным стоном. Правда, при этом Виктор проговорил вполне отчетливо:
– Вам завтра наблюдать и подслушивать, а я покатаюсь на мотоцикле. Наверняка в конце тоннеля уже за лужей отыщется выход в горы.
– Как же тот бешеный робот? – пробормотал Фериоль Вессано.
– Раз до сих пор нас не отыскал, значит, и в самом деле утонул. А нет, так я свой двуручник прихвачу, порубаю его на стальную стружку…
На том и заснули.

Глава восьмая ТРУДНЫЕ КОНТАКТЫ

Видимо, по укоренившейся привычке вставать раньше всех Додюр поднялся на ноги первый и принялся готовить завтрак. А когда товарищи стали протирать глаза и позевывая приподниматься, бросился раскладывать порции по тарелкам и пожаловался при этом:
– Ночью проходили мимо кухни и ничего прихватить не догадались! Чистой воды разгильдяйство!
На что жрец, ведущий жизнь аскета и довольно мало съедающий в последние годы, получивший в руки внушительную миску с прожаренными овощами и яйцом, зачерпнул еду ложкой и, не переставая жевать, принялся наставительно поучать:
– Никогда не следует переедать! Лишняя пища, особенно мясная, – это яд!
Оба его более молодые товарища принялись горячо возражать на такое изречение. Но потом замерли и рассмеялись: Фериоль сам для себя незаметно умял всю порцию быстрей всех и теперь протирал миску куском лепешки. Поняв причину смеха, все равно не признал поражения в споре:
– Я не виноват, что Додюр так великолепно готовит. Разум отключается…
После чего смеялись уже все вместе.
В общем, настроение у троицы было боевое. И долго засиживаться на месте не стали. Жрец вместе с коком поспешили на самые перспективные места наблюдения, а Менгарец, облачившись в подходящие для лесного барона одежды и прихватив свой огромный двуручник, поспешил к тоннелю, ведущему под горный массив Кряжистый угол. Да и то, пробираясь по узким переходам, несколько раз пожалел, что прихватил оружие: громоздкая железяка жутко мешала во время движения.
Про робота Виктор почти забыл, будучи уверенным, что противная железяка канула на глубину и там успокоилась навсегда.
Каково же было его удивление, когда, добравшись до лужи, он заметил плавающие на поверхности четыре ярко‑желтых понтона из гибкого, сверхпрочного пластика. Оказалось, что проходческий агрегат экипирован наивысшей защитой от внешних факторов! Использовав надувные понтоны, он всплыл! Такой крендель и в магме не утонет. Вроде бы… Хотя сравнение с магмой оказалось чрезмерным: на той стороне лужи исследователю встретилась на первой сотне метров порванная гусеница. При такой поломке вообще стоило поражаться, как устройство смогло двигаться дальше, в сторону своей базы. Видимо, помогало себе с одной стороны манипуляторами, словно костылями. Но это не значило, что следовало расслабляться и списывать угрозу со счетов окончательно. Поэтому скорость пришлось сбавить до благоразумной, а меч положить в более удобное место.
Агрегат геологической разведки стоял на одной гусенице, уткнувшись бурами в первую дверь, свесив обессиленно все манипуляторы. Словно смертельно усталый путник, дошедший до родного дома и отдавший богу душу. Могло и так быть. Удар о кромку каменной грани, невидимой из‑за вспененной воды, оказался настолько силен, что гусеница лопнула, корпус дал трещину, в батареи стала просачиваться влага. До базы "недоломок" все‑таки добрался, а вот тут его уже замкнуло окончательно. На свет фары он не реагировал, на гул дрезины – тоже. Как показалось вначале – и на шаги человека бездушная железяка даже не дернулась.
Но меч Виктор прихватил, возложил его на плечи и стал осматривать дальние стены резко расширяющегося тоннеля более внимательно. Вскоре луч фонарика и в самом деле высветил интересное место, до которого можно было взобраться по нескольким валунам и опорным выступам породы. Туда человек и устремился, стараясь и меч держать на подхвате, и светить перед собой, и краем глаза посматривать на замершего в недвижной печали робота.
Перестраховка себя оправдала. Крот резко дернулся, вмиг развернулся на одной гусенице, приподнял телеобъективы и бешено замельтешил алмазными дисками. Стало понятно, что, находясь возле двери, он просто терпеливо улавливал отголоски доносящейся сквозь породу энергии и подзаряжал собственные батареи. А теперь вот был готов к отчаянной атаке. Да только человек совершенно не испугался. Еще и рассмеялся, замерев на валуне метровой высоты. Потом стал издеваться вслух, словно вел диалог с живым существом:
– Ой как страшно! Сейчас загнусь от смеха! Ну а дальше что, болванка ты чугунная? Так и будешь на месте колодец под собой копать?
И в следующий момент подавился собственным смехом. Робот манипуляторами приподнял свой корпус израненными катками вверх и, как лихой гонщик на авторалли, ринулся вперед на единственной гусенице. Зрелище было достойно записи в историю сообразительности искусственного разума, но Виктору стало не до сравнений. Он еле успел забросить свое тело в лежачее положение на уступ выше, как по тому валуну, где он только что стоял, стегнули манипуляторы, а буры вгрызлись в камень с душераздирающим визгом. При этом мелкая крошка так и брызнула во все стороны, пытаясь лишить зрения, а то и слуха противным рикошетом.
Как робот умудрялся стоять и дальше на одной гусенице, стало понятно после короткого выглядывания: он цепко держался за валун своими металлическими лапами. Буры он время от времени вытаскивал из углублений и переставлял чуть в сторону, отчего веера каменной крошки опять разлетались в стороны. Причем делал это с завидной регулярностью.
Вот на этом сообразительный человек робота и подловил. Подгадал момент, когда гравий перестал лететь, выбрал хороший упор на полке, размахнулся залихватски двуручником и острием двинул по прозрачной, покрытой металлизированным стеклом небольшой окружности. С первого же удара стекло помутнело и пошло трещинами. С третьего – перестало прикрывать основной тумблер‑переключатель. Ну а потом пришлось
потратить еще целых пять минут, чтобы деликатно коснуться кончиком тяжеленного меча именно нужной точки. Пот уже залил глаза, и мышцы спины заныли от перенапряжения, когда задуманное действие удалось: робот‑крот, предназначенный для работы в самых экстремальных геологических условиях, замер в одно мгновение.
– У‑уф! – простонал Виктор, разминая уставшие от неудобного положения члены. – А был бы ты человеком, ни за какую смазку не дал бы мне копаться в твоей голове.
После чего уже почти безбоязненно спустился вниз, потыкал мечом обвисшие манипуляторы и только после этого стал подсвечивать фонарем и разбираться с управлением аппарата.
Ничего сложного в этом не оказалось. Мало того, если бы человек знал голосовой пароль, состоящий из названия двух цифр, робот бы сразу остановился и не атаковал все, что двигается в пределах его телеобъективов. По сути, просчитав всего до сотни, легко пароль отгадать, но легче было аннулировать старый и ввести новый, чем заниматься экспериментами под рев сервомоторов и визг буровых вертушек. Конечно, могло быть и такое чудо, как общность пароля, и для отключения боевых роботов за второй дверью, но те никак не могли подчиняться голосовым командам. Только специальными пультами управления их можно было отключить. А раз пока эти пульты не найдены, то и голосом судьбу испытывать не стоит: а вдруг, как во второй раз, дверь расклинить так быстро не удастся? И весь залп достанется…
М‑ да! Лучше уж не думать, кому именно!
Разобравшись с управлением, введя новый пароль, Виктор опять‑таки решил перестраховаться. И включил механического крота, стоя на валуне. Тот деловито мигнул диодом готовности, покрутил своими обзорными линзами и услужливо уставился на человека.
– Ну ладно, слушай первый приказ! Немедленно отыскать важную часть транспортной системы! Называется гусеница. Находится в тоннеле. Доставить сюда. Время не ограничено. При передвижении ничего не ломать и ни с кем не сталкиваться. Конец приказа.
– Приказ принят.
Звучащий без капли эмоций голос еще произносил последнее слово, а гусеница уже начала свое движение, разворачивая корпус. Затем манипуляторы поставили робота на бок, и уже в таком положении, на скорости пешехода, агрегат отправился выполнять задание. Возле стального мотоцикла он прошел впритирку, царапая стену, но не касаясь своего бездушного, в смысле высокотехнологичной электроники, собрата.
Глядя ему вслед, инопланетянин восхищался подобному равновесию, жалел одновременно: а что, если и вторая гусеница лопнет при такой двойной нагрузке? Тогда уж точно агрегат починить не удастся. Но решил пока не отвлекаться, там видно будет, и уже спокойно и вдумчиво принялся обследовать стены первой пещеры.
Ни единого намека на выход на поверхность. В большой пещере за первой дверью тоже ничего не оказалось, зато послышался гул возвращающегося робота. Гусеницу он приволок, зажав ее манипулятором, но вот те же манипуляторы никак не были приспособлены для такого сложного и объемного ремонта, как установка гусеницы на место. Немного подумав над перспективой использования такого помощника в создавшихся условиях, Менгарец вскрыл отсек с ремкомплектом и в течение часа пыхтел и потел, восстанавливая разорванную гусеницу и вколачивая не слишком внушительным молотком два новых металлических пальца на свои места.
А когда крот пробежался пробных несколько метров и на его панели загорелись обозначения полной готовности к работе, человек попытался в доступной форме сформулировать очередной приказ‑задание:
– Следует пробить из этого места по кратчайшей прямой штольню на поверхность. Но ни в коей мере не пересекаясь с охранными периметрами боевых роботов. Уклон не более тридцати градусов. Форма – овал. Высота – стошестьдесят сантиметров. Ширина – крайняя база катков. Вопрос: сколько понадобится для этого времени?
Видимо, в электронной памяти проходчика хранились данные чуть ли не обо всем горном массиве, потому что ответ последовал моментально:
– Четыре часа тридцать две минуты!
На что Виктор и надеялся. Ну разве что за девять веков здесь произошли невероятные подвижки горных пород. Но и это сразу исключалось: землетрясений здесь не было в принципе за это время, иначе дворец давно бы вместе с Шулпой превратился в руины.
Так что решение напрашивалось наиболее простое: пусть себе железяка преспокойно копает, а самому пока можно смотаться во дворец и там проведать товарищей. Вдруг они чего сверхважного подслушали.
Приказ был повторен уже не в виде вопроса. Да и сформулирован с некоторыми уточнениями. Конкретнее: по факту нетронутости последних десяти сантиметров породы, перед выходом на открытый воздух. Робот‑проходчик все прекрасно понял, огласил прием приказа и с лихостью помчался в левый, самый дальний угол пещеры. Видимо, оттуда и вела кратчайшая прямая линия к поверхности. Вскоре послышался визг и гул бурения, услышав который Виктор облегченно вздохнул и поспешил к мотодрезине.
Да только взгляд невольно зацепился за большую бронированную дверь, и инопланетянин замер на месте. А вдруг робот вернется или кто другой сюда сдуру заберется и выпустит все подряд уничтожающую смерть?
– Только не это! – Восклицая вслух, Менгарец подхватил оставшиеся инструменты из ремкомплекта и поспешил к двери.
Как и предполагал, ручку удалось снять, свинтив около двух десятков прижимных болтов. Теперь даже при всем желании случайный человек или тот же робот не сможет нажать туда, где надо, и запустить механизм открытия двери. А ручку вместе с болтами удалось надежно спрятать в расщелину и завалить мелкими обломками. Без миноискателя никто не отыщет.
На всякий случай еще и первую, тонкую дверь прикрыл плотно и заблокировал новым паролем. И только после этого помчался во дворец.
Добравшись до товарищей по партизанскому отряду, выслушал по очереди каждого. Запланированными, назревающими событиями оказался удовлетворен. Гражданская война на Шлеме уже практически началась. Не очень глобальная, но в столицах и крупных городах борьба за политическую власть и влияние на долгие годы оставит континент на обочине развития цивилизации. Что в данный момент больше всего и требовалось. А дальше видно будет.
Никакой паники по поводу исчезновения кипы бумаг и одной трети золотого запаса из кассы покойного тоже не наблюдалось. Оставшиеся в живых соратники и в самом деле не знали конкретной суммы хранящихся у будущего короля денег. Как и отношения никто из выживших соратников Элвиса Парайни к секретным гербовым бумагам не имел.
Понятно, что в здешнем стане тут же отыскался наследник, самый верный и преданный делу человек, вокруг которого объединились войска и стали готовиться в путь к собственной столице. Еще бы, ведь следовало немедленно наказать узурпатора, который однозначно вступил в сговор со злокозненным принцем‑отравителем заранее, но теперь слишком рано празднует победу. Только и оставалось вновь обозначенному претенденту на трон дождаться действенной помощи от единственного оставшегося у власти лидера Триумвирата.
По поводу использования Шулпы как некоего единого культурного и политического центра континента пока ничего так и не решили. Хотя вся внутренняя охрана дворца теперь только и состояла из элитных гвардейцев герцога Паугел а Здорна. Вполне возможно, что старый рыцарь мог и задуматься об императорской короне на своей убеленной сединами голове. Оставалось для этого только уничтожить принца в момент его прорыва через мост да обрести для себя с помощью оружия и огромной массы воинов нескольких влиятельных союзников на континенте.
Результат тоже не вполне устраивающий Монаха Менгарца, но временно терпимый. Если герцог и в самом деле возжелает, а главное, сумеет стать единоличным диктатором Шлема, то и на него немного ядовитого порошка осталось. А мало будет, так Фериоль еще приготовит.
Расставаясь, Виктор предупредил друзей, что постарается забрать из штаба весь запас мяса и прочего съестного. Ведь при общении с катарги, если, конечно, удастся с ними встретиться, угощение тоже будет занимать не последнее место. Так что его в ближайшее время могут не ждать, а поздним вечером самим наведаться в кухонное хозяйство замка. Тем более что тропинки уже все изведаны и проверены.
Во время сборов в Колыбельной рюкзак оказался полон не только продуктами, взять пришлось с собой и сонм осветительных приборов, тент, немного керосина и теплой одежды. Менгарец хорошо помнил, как мерз первые пару ночей после своего крушения на дельтаплане в неприступном ущелье. Ну и опять‑таки, скорее всего, придется тащить с собой верный двуручник. По этому поводу и размышления имелись определенные: "Что‑то он в последнее время становится нужным до крайности. Нигде без него не обойтись! Так и в самом деле в волшебство начнешь верить…"
Время прибытия к проделанному проходу в скалах он выбрал самое верное: геологический робот как раз выполз задом из пробитого отверстия и деловито отправился на свое, заранее определенное человеком место. Встал вопрос, активировать ли его снова на уничтожение всего живого, но ведь друзей он не предупредил! Пароль им дать забыл! А вдруг они озаботятся его отсутствием и поспешат сюда на помощь? Да мало ли еще чего срочного может случиться, после чего Фериоль помчится сюда. Поэтому введение робота в боевой режим было неприемлемо. В крайнем случае можно будет задействовать крота, просто пробегая мимо него. Но это в том случае, если сзади, с поверхности, вдруг объявится и погонится нечто опасное.
Запоздало сожалея о своей непредусмотрительности, Менгарец прицепил на пояс технический молоток из ремкомплекта, приспустил рюкзак со спины чуть ли не на самые бедра, согнулся на должную высоту, взял меч словно копье и тронулся на подъем. Двуручник еще и противовесом служил, помогая наклоняться вперед, против тянущего назад рюкзака.
На полпути инопланетянин раскаялся в своей щедрости и запасливости. Зачем брал так много угощений и керосина? Кому нужна теплая одежда, если истекаешь потом от неимоверной жары и духоты? И на кой черт он прет в гору эту железную оглоблю?!
На последней четверти он двигался лишь на отупляющем упорстве и в крайнем напряжении тела, усиленного ботами желе гарбены и техническим совершенством Колыбельной. Другой бы легкоатлет уже давно скатился вниз бездыханным, а он все шел, шел, шел… Пока чуть не разбил прикрепленный на лобовом ремне фонарик о приблизившуюся стену. Причем в тот момент понял, что если станет отдыхать, то ничего не получится, он просто задохнется от недостатка кислорода! Не догадался дать роботу задание сделать хотя бы маленькое отверстие наружу для притока свежего воздуха! Или отводную штольню пробить в сторону на финальной части.
Отдохнуть не получалось, потому ухватил молоток и несколько раз саданул им по прочной породе. Да где там, даже не шелохнулось ничего! И молоток отскакивал, словно от наковальни!
В который уже раз пришлось воспользоваться незаменимым двуручником. Нисколько не опасаясь сломать острие оружия, Виктор стал орудовать им словно простым ломом, проклиная собственную непредусмотрительность.
Благо еще, что с третьего удара оставшийся простенок к свободе покрылся трещинами, а с пятого внутрь хлынул поток ледяного воздуха, а глаза ослепил яркий дневной свет. Вовремя! Легкие заработали, как меха, очищая тело от переизбытка углекислого газа.
Несколько минут потратив на отдых и адаптацию зрения, Монах осторожно выглянул в образовавшуюся дырку
величиной с кулак. Хотя опасаться уже было бы поздно: находись кто рядом, уже бы обязательно заглянул внутрь нежданно, с грохотом появившегося отверстия. Взору открылось небольшое, зажатое между отвесных скал пространство. Причем сразу место показалось до странности знакомым, и уже через пару мгновений пришло узнавание: "Ущелье Крушения! Именно сюда я рухнул со своим дельтапланом! Ха‑ха! Вон и озеро с ледяной водой. Зато теперь понятно, куда из него просачивается вода для охлаждения реактора станции, работающего в режиме ожидания. А за той грядой наверняка небольшой ледник. Дальше тоже понятно: при посадке выбрали самое огромное ущелье, которое теперь у меня за спиной и внизу, посадили туда плотно станцию и прикрыли сверху бетоном и природными обломками скал. Тут и зная конкретно место посадки, за века к вожделенным тайнам не пробьешься…"
Но опасаться здесь присутствия посторонних не стоило. Ущелье Крушения являлось провалом в горах без единой тропки наверх. Менгарец сам после падения сюда на дельтаплане потратил один день и забрался только на первый уступ из трех. Так что теперь уже более смело раскурочил треснувшие обломки, расширил дыру и выбрался на поверхность. Робот рассчитал верно, выбирая самую короткую дистанцию прохода по прямой линии: пробурил отверстие у основания тех самых уступов, по которым и оставался единственный путь в окружающие межгорья. Скорее всего, с краев скал никто этой дыры не заметит даже случайно.
Пройдя несколько шагов, стал по‑хозяйски осматриваться. Старое кострище так и осталось нетронутым. Запас обгоревших бревен позволил бы легко и беззаботно переночевать раза три. Разве что от косули да дикого подсвинка, принесенных орлами для угощения человека и кормежки птенца, остались только белеющие, основательно почищенные зубами мелких грызунов кости.
Но с едой проблем нет, как и с размышлением по поводу привлечения сюда катарги. Если они и в самом деле такие умные, то наверняка заметят вздымающийся из ущелья дым и догадаются заглянуть с визитом. А там глядишь, и появится кто из тех, знакомых с его свистом. Те самые особи, с которыми он пытался наладить общение и начать хоть какой‑то диалог. Кстати, диалог, как таковой, с этими гигантскими созданиями так тогда и не получился. Скорее монолог и театр одного актера. Нет, двух! Тогда еще в показательном обучении участвовал перекормленный птенец с кошачьим именем Мурчачо.
Вспоминая перипетии своей последней встречи с орлами, Виктор принялся быстро разводить костер, благо что все необходимое с собой имелось. Высекать искру и мучиться с подсушенным мхом, как в прошлый раз, не пришлось. Правда, когда костер разгорелся, пришлось мох все равно собирать и кидать в огонь, иначе дым получался бледненький и плохо заметный.
Зато когда извивающийся столб, трущийся и прилипающий к отвесной стене над озером, поднялся выше окружающих скал, человек посчитал основное дело сделанным. Теперь следовало только терпеливо ждать. Если до вечера никто из катарги не появится, придется еще раз сюда наведаться. Если и второй раз дымом никто не заинтересуется, значит, орлы улетели или в другие места, или вообще на Первый Щит. Ведь у них как раз там и находилось основное место обитания.
А чтобы не терять время даром и хоть как‑то восполнить затраченные с самого утра калории, инопланетянин привольно расположился в знакомой выемке между валунов, разложил свои припасы и принялся наверстывать давно пропущенный обед. До заката оставалась еще парочка часов, и этого времени для гигантских орлов, обладающих феноменальным зрением, вроде должно хватить. Для угощения хотелось оставить как можно больше пищи, но, с другой стороны, и голод – дело весьма неприятное. Поэтому Менгарец набросился на еду со всем своим молодецким усердием. Правда, взгляда почти не отрывал от кромок скал, внимательно осматривая весь кусок чистого, голубого неба. Наверное, только благодаря этому сразу заметил некоторое изменение на кромке, там приподнялась чья‑ то голова, и теперь сидящего у костра человека внимательно рассматривали. С другой стороны, хорошо рассмотреть наблюдателя мешали встречные лучи местного светила, которое уже изрядно склонилось к западу, но вот некий конус на голове заставлял предположить, что это воин, скорее всего, в шлеме.
Стараясь ничем не показать, что он заметил наблюдателя, Виктор продолжал спокойно кушать и подбрасывать мох в костер. В любом случае хвататься за меч смысла не было. Если тут и проходит какой одиночка, а то и отряд охотников, то ничего трагичного в этом нет. Ну увидят на дне неприступного ущелья человека, так ведь чего сразу в него тыкать стрелами? В любом случае поинтересуются вначале, как он туда попал и что там делает. Одежда на нем вполне соответствующая местным нарядам, так что, кто он такой, поинтересуются только в последнюю очередь.
Наблюдение немного затягивалось, и это начинало нервировать. Чтобы дать себе некоторый простор и сменить угол зрения, Менгарец встал и принялся делать возле костра разминочные упражнения. И вот во время наклона всего лишь на мгновение упустил торчащую над гребнем голову из виду. Пока прикрыл ладонью лоб, пока сфокусировался, только и успел осознать, что к нему несется нечто летящее, грязно‑серого цвета и с коричневыми разводами на крыльях. Причем как только птица поняла, что человек ее заметил, издала резкий, устрашающий звук.
То, что это не был орел из семейства катарги, опозналось сразу. Потому что по размерам раза в два меньше и уж совсем не белого цвета. В том, что хищник, даже сомнений не оставалось. Кто еще станет атаковать человека? А вот то, что верный двуручник в момент атаки оказался слишком далеко, вообще в голове не укладывалось. В два огромных прыжка Виктор попытался достичь валуна с другой стороны костра и уже прыгнул в третий раз, намереваясь ухватиться за рукоять в падении, а дальше уже – как получится.
Но он весьма неудачно споткнулся и покатился по камням, пытаясь хоть один из них подхватить и не глядя швырнуть в нападающего.
Над ухом раздался странный клекот, и вместо смертельного удара по голове клюв птицы постучал слишком осторожно, словно по хрупкому стеклу. А потом раздался свист, условно означающий "давай дружить!" Не веря ушам, Менгарец вывернул голову, насколько мог, и встретился взглядом с взглядом огромного птичьего глаза. А потом и второй свист послышался, который повторился несколько раз весьма старательно:
– Большой. Человек.
Причем птица как‑то слишком радостно и интенсивно продолжала прижимать человека крылом, нисколько не опасаясь раздавить того насмерть или поломать ребра. И только присмотревшись к огромному, с его руку клюву, Виктор заметил небольшой, но довольно специфический дефект, который имелся у одного весьма прожорливого птенца.
– Мурчачо?! – воскликнул он с узнаванием. – Неужели это ты?! – Затем резко вывернулся, вскочил на ноги и уже без всякого страха стал постукивать кулаком по клюву и трепать по нагрудным перьям. – Мурчачо! Как же ты вымахал всего лишь за месяц! Ха‑ха! А почему же ты не белый? Потому что еще маленький? Да какой же ты маленький?! Уже больше меня ростом! Ай да Мурчачо!
Затем догадался перейти на свист, пользуясь теми сочетаниями звуков, которым когда‑то обучал взрослых катарги, используя для уроков птенца. Оставалось поражаться, как это создание, в тот момент имевшее всего несколько суток от рождения, запомнило язык свиста и теперь может вполне сносно на нем произнести нужное слово. Да и понял он все прекрасно, когда человек просвистел:
– Кушать. Еда малого катарги! – подзывая за собой к валуну и поспешно доставая угощения в виде мяса, лепешек и сыра. – Еда для Мурчачо! Мурчачо молодец, хороший, сильный, большой!
Орел довольно клекотал в ответ, принимая угощение на свой огромный, жесткий язык и отправляя моментально в свою ненасытную утробу. Понятно, что такие маленькие кусочки для него что мухи для слона, он бы с удовольствием и целого поросенка проглотил. Но оставалось только радоваться, что он ест осторожно, хотя время от времени так и норовит прижаться то клювом, то боком, то крылом прикрыть. Совсем не реагируя на то, что человек от таких дружеских, а то и сыновних чувств чуть с ног не валится каждый раз.
Угощения кончились в течение минуты, ну максимум полутора. Но только встретившаяся пара разных существ попробовала складывать свистом более длинные фразы, как заявилось еще три, на этот раз взрослых орла катарги. Похоже, что те самые опекуны, которые на второй день крушения доставили сюда как самого птенца, так и бревна, мясо и огромный топор лесоруба.
Чинно уселись напротив, сложили крылья и выжидательно уставились на человека. Мол, чего надо? По крайней мере, именно этот вопрос просматривался в их взглядах и слышался в вежливом клекоте.
Ну Виктор и начал объяснять. Попутно пытаясь ввести в прежний словарный запас свиста новые понятия и целые предложения. И добрый десяток слов, похоже, запомнили орлы с ходу. Особенно такие, как "нельзя", "можно", "надо", "друзья" и "дружить". Но это не слишком облегчило поставленную человеком задачу.
Что он только не делал, не изображал в дополнение к своему свисту: строил из меча на своей спине дельтаплан, махая руками; изображал катарги; показывал маленького человека опять под дельтапланом и все это рисовал углем на валунах, а потом и на большой боковой стене ущелья. Кажется, именно рисунки оказались наиболее действенным способом общения, обучения и пояснения своей основной просьбы. А та сводилась только к одному: хоть как‑то передать весточку для того самого малого человека, который может летать на дельтаплане и сейчас находится в Чагаре. Для пояснения последней детали Менгарец даже нарисовал довольно подробную карту здешнего мира. Что характерно, короли небесного океана, привыкшие и умеющие смотреть на весь мир сверху, сразу оценили удивительную точность нарисованной схемы, скорее всего, поняли ее и даже затеяли на эту тему между собой короткий, но яростный спор. Потом еще слушали довольно внимательно до самого заката, а когда почти стемнело, один из катарги протянул лапу вперед и стал свистеть:
– Катарги летят. Маленький человек, давать дружить, большой человек. Большой – спасаться от опасности. Маленький ждет Чагар. Дай мне весть.
Так он повторил несколько раз, пока до человека не дошел весь смысл этой топорно построенной фразы. Орлы готовы лететь в Чагар и даже отыскать известную им Покорительницу Небес, но требуют еще и какую‑то для нее конкретную весточку. Или сувенир. Или предмет. Или письмо.
"Ну про письмо – это я уже загнул, – пытался интенсивно сообразить Виктор, что такого у него есть особенного из вещей. – Потому что если они просто сбросят письмо на Чагар, оно может попасть вообще в нежелательные руки. Вполне возможно, что весть о моем воскрешении для принцессы будет выгодно некоторое время держать в тайне. А вот дать пернатым друзьям какой‑то предмет, который бы сразу подсказал Розе о моем отменном самочувствии, – это еще тот вопрос! Что бы такое придумать? Да еще немедленно?"
Он бросился перебирать все свои вещи в рюкзаке, в карманах и за пазухой. Первое, что подходило хоть как‑то, был толстенный стержень, который черной "вечной" краской мог рисовать еще долгое время. Но он в отряде был единственный, и только им партизаны делали зашифрованные значки на стенах и перекрестках тайных ходов. Можно, конечно, и на угольки перейти, или чернильными принадлежностями, рисовальными кистями во дворце разжиться, но сам себе стержень еще ничего не значит.
А вот фонарь!
В отряде имелось целых четыре фонаря, и были все надежды, что еще новые отыщутся на нераскрытых объектах. Тем более что фонарь символизировал собой много важных вещей: и подземелья, и свет, и инопланетную энергию. Так что, только получив именно такую посылку, Роза догадается о многом. А если еще и выдумку задействовать да нечто вспомогательное прибавить…
Вскоре требовательно протянутая лапа катарги оказалась перевита широким ремешком, к которому крепился фонарь, а на самом ремне виднелись написанные с обеих сторон плоскости буквы. Даже если их прочитает враг или посторонний человек, они для него ничего особенного значить не будут. А вот принцесса только по этим трем словам уже догадается обо всем остальном. Потому что кто еще иной, кроме одного человека, может такое написать на ременном креплении фонаря: "Люблю! Скоро вернусь!"

Глава девятая РАСПРИ С ПОМОЩЬЮ ЗАПАХА

Как только посылка была закреплена, громадный орел потряс лапой, проверяя прочность, удовлетворенно клекотнул, свистнул: "Надо помочь человеку. Давай дружить!" – и улетел со своим вторым коллегой. Теперь оставалось только надеяться, что если не завтра, то на днях они залетят в Чагар, отыщут принцессу и как‑то смогут ей передать фонарик вместе с ремнем.
Оставшийся взрослый орел тоже умел выражаться свистом вполне четко:
– Человек, надо кушать!
Прямо как на уроке получилось. Мол, плохо будешь кашу кушать… ну и так далее. Просвистел и улетел. Словно давая старым знакомым пообщаться и побыть наедине. Чем те и воспользовались, сидя рядом с костром и при его тепле интенсивно продолжив обучение новым словам. На этот раз Виктор сосредоточился на числах до десяти и обозначениях времени суток. Мурчачо и тут себя показал просто вундеркиндом, за час с лишним освоив беглое употребление цифр первого десятка и прекрасно наловчившись просвистеть про вечер, утро, полночь и полдень.
Взрослый катарги вернулся не с пустыми когтями, а тоже с порядочным гостинцем. Он приволок чуть ли не взрослого, еще исходящего горячей кровью кабана. Причем положил его не возле костра, а возле развороченного входа в подземелья. Что лишний раз доказывало явную разумность гигантских орлов. Сразу поняли, откуда кормилец Мурчачо взялся в неприступной долине, и догадались, куда потом спрячется. А сам молодой орел свистел с вопросительными интонациями и указывал клювом на темнеющий створ:
– Друзья?
Хорошо, что уже счет знал и понял, что где‑то на глубинах Менгарца ожидают двое друзей. После чего стал прощаться, печально постукивая клювом по голове человека. Но при этом настоятельно просвистел одно новое слово:
– Полдень! Прилететь, давай дружить. Кушать!
И не успокоился до тех пор, пока кормилец не повторил то же самое. Только после этого, натужно молотя своими еще не оперившимися как следует крыльями, взлетел за старшим опекуном в наступающие сумерки.
Помахав ему рукой на прощанье, Менгарец бросился собирать вещи. Потом с огромным трудом заволок кабанью тушу в штольню, водрузил сверху рюкзак и, прихватив с собой меч, отправился вниз.
Добравшись до робота, дал ему указание сходить за оставленным.
Перед тем как отъехать, Виктор все‑таки запустил у механического помощника программу уничтожения всего, что движется. Все равно ведь скоро встретится с друзьями и передаст им пароль, а здесь вот так оставлять все открытым не следовало. Мало ли кто по горам ходит? Вдруг огонь увидел, человека с катарги? Потом стрельнет в голову спуститься да тут все прощупать руками. Так и до секретного хода между простенками дворцовыми добраться может.
Поставил период срабатывания на две минуты да и поехал себе преспокойно по рельсу, начинающему все больше с каждым разом поблескивать в свете фары. Когда въехал
на последнюю четверть пути, при ярком свете открылась веселая картинка: прижавшись к стенам спинами, с обеих сторон тоннеля стояли Фериоль и Додюр. Причем свои ломы они взяли, как постовые берут на караул тяжеленные алебарды. Видимо, издалека услышали гул роликов и, так сказать, сделали вид, что встречают.
Менгарец с хохотом остановился метров через пятьдесят и, дожидаясь, пока друзья его догонят, восклицал:
– Ай да партизанская гвардия! Ну и чего вам не спится? Жрец, как всегда, ворчал:
– Домой надо возвращаться вовремя, чтобы товарищам спалось спокойно!..
– А это кто?! – восклицал кок, первым заметивший в полумраке чьи‑то свисающие конечности. Он же и фонарем высветил кабанье рыло и в восторге заорал: – Ох ты! Никак двуручником зарубил?! Вот это мастер!!!
И столько радости слышалось в его голосе и гордости, что даже стыдно было друга разочаровывать:
– Да нет, это катарги гостинец для голодающих передали. Я ведь и так вас обеда с ужином лишил, совесть до сих пор мучает…
– Ха! Да за такой гостинец я готов два дня поститься! Сейчас как запируем! Я вам такое блюдо приготовлю, с руками проглотите!
– Ну нам твои руки еще пригодятся, – осадил его Фериоль, подталкивая при этом мотоцикл рукой: – Да ты езжай, мы за тобой вприпрыжку.
– Чего это?! Становитесь вон на те выступы с двух сторон, держитесь руками друг за друга и за мою спину. Вот так! Попробуем… такой Боливар и четверых должен выдержать.
Мотоцикл и при таком перегрузе справился с доставкой вполне сносно. Только скорость получилась километров пять – семь в час.
Гораздо сложней оказалось на пешеходном участке пути. И опять‑таки из‑за внушительной кабаньей туши. Пришлось ее довольно зверским способом рубить пополам двуручником прямо на каменном перепаде тоннеля и ножами поспешно выгребать и разделывать внутренности. Снятие шкуры оставили на потом. Но зато дальше, придерживая полутушу за протянутые над плечами ноги, можно было нести вполне удобно, размеренно. Только и мешало что капающая кровь, в которой Виктор с Додюром измазали себе и спины, и ноги, и сапоги. Поэтому по прибытии в штаб первым делом разделись почти догола, потом быстро сняли шкуру с охотничьего трофея и только потом отправились в закрытые для всеобщего доступа купальни дворца, где быстро, соблюдая полную тишину, ополоснулись и отстирали свои одежды.
Ну а потом с большим запасом воды вернулись к свежему мясу, промыли его, и кок стал священнодействовать у плиты. Причем начал жарить так, что первые кусочки готового мяса доходили до готовности почти моментально, а по мере насыщения едоков куски становились все более большими, сочными и все более пропитанными специями.
Обливаясь жиром и не в силах остановиться от такого обжорства, Фериоль осуждающе качал головой:
– Нельзя так себя вести, нельзя… Совсем мы с вами благоразумие и осторожность подрастеряли от голода и жадности. Ну сами подумайте: что будет, если охрана дворца эти изумительные запахи учувствует? Да они от обилия слюны захлебнутся! Они стены зубами грызть начнут, чтобы только добраться в то место, где подлые повара втайне от всех жарят такую вкуснятину. А ведь я уверен, хоть где‑нибудь, но эти запахи выползут наружу.
Присматриваясь к очередному кусищу мяса и намечая, в каком месте вонзить в него зубы, Менгарец отвлекся для обстоятельного ответа:
– А с другой стороны, простые охранники только еще больше озлобятся на своих лидеров. Ибо сразу заподозрят тех в тайных пиршествах, чуждости к простому народу и в подлой обособленности. Кухонь‑то во дворце вон как много, а каждая пара охранников не имеет права выйти за пределы своего маршрута. Вот и будут думать, что мясо готовится в другом месте, а им остается только слюнки глотать. О! – Он сделал вид, а может, и в самом деле прислушался: – Стены не грызут? Алебардами не стучат? Криков не слышно: "Дайте и нам кусочек!" Значит, все в порядке. Додюр, дружище, не останавливайся. У тебя любые блюда получаются просто божественно.
Но и момент полного насыщения настал. Пришлось конкретно обсудить планы на завтра, и в них просматривалось три варианта. Первое: самое позднее послезавтра двинуться в сторону Четырех Холмов, где располагался, по предварительным расчетам, истребитель. На этом варианте настаивал врач‑диониец. Второе: остаться здесь еще на недельку и всеми силами и возможностями нанести как можно больше вреда проклятым Львам Пустыни. Этот вариант весьма одобрял кок, не забывший издевательств палача. Третье: предлагалось бросить все усилия на вскрытие оставшихся объектов. Тем более что суть обходных тоннелей исследователям уже ясна и зайти вовнутрь из простенков будет намного проще, быстрей и безопасней. Все‑таки следовало вначале определиться в одном месте, а уже потом исследовать следующие интересные загадки. Так думал Монах Менгарец.
Вроде он не сильно и настаивал, но его предложение было одобрено единогласно.

Глава десятая НОВЫЕ ОБЪЕКТЫ

Раз решили оставаться еще на несколько дней, то прохлаждаться товарищам долгим сном Менгарец не дал. На этот раз он проснулся первым, опередив даже кока, и самолично бросился разогревать остатки вчера приготовленного мяса. Воду для чая тоже вскипятил. Додюр на это стал с ворчанием обижаться:
– Это мой камбуз! Я же не хватаюсь за твой двуручник?
– Да сколько угодно! Здесь все свои! – отмахнулся Виктор. – Вот когда наш отряд вырастет в численности до ста человек, тогда да, даже приготовление чая ты имеешь право никому не доверить. А сейчас нас так мало, что для товарищеской ругани нужны хоть какие‑то поводы. Все веселей будет. Вот я и встал из‑за вредности своей пораньше…
Проснувшийся Фериоль вскочил на ноги с отличным настроением и желанием свернуть горы:
– Вообще‑то по старшинству это мне следовало встать раньше всех из‑за старческой бессонницы и своим брюзжанием гнать вас на работу. Но, как ни странно, сплю я преотменно, крепко, словно в молодости. То есть и эта функция организма у меня восстановилась. Приятно!
– Так и должно быть. – Пришелец из космоса стал разливать чай в большие глиняные кружки. – У нас подобную процедуру может себе позволить каждый человек. Конечно, если он не полный неврастеник, желающий поскорее умереть.
Троица быстро позавтракала, затем прихватили наличные инструменты, к которым на этот раз причислили и огромный двуручник, и подались на нераскрытые объекты. Решили начать с номера десять, потому что тринадцатый Монах Менгарец, вроде как и не страдающий предрассудками, решил оставить на потом.
Начиная с момента вскрытия "омолодителя" для мужчин, исследователи правильно уловили основные тенденции поиска тайных внутренностей дворца, поэтому подозрительную стенку, за которой скрывался секретный вход на объект номер десять, отыскали сравнительно быстро. Дальше опять пришлось поработать незаменимым мечом, хотя Виктор очень старался его не повредить. До сих пор с трудом верилось, что острие этого уникального оружия, прошедшего столько пертурбаций, еще не отломалось, не искривилось, не затупилось и не зазубрилось. Не иначе как и в самом деле его изготовили где‑то в невероятно техногенном мире, по ультрасовременным наработкам и под старину. И попал он в этот мир вместе с династией Гранлео, если не раньше.
Стену расковыряли за полчаса, в два раза меньше потратили на блокировку ловушек, устранение стопоров и вскрытие стенной панели. Последняя подалась с приложением максимальных усилий трех мужчин. Создавалось впечатление, что панель вообще не открывали с самого момента постройки дворца. Что заставило Додюра Гелиана вслух высказать общую для подпольщиков каменных джунглей мечту:
– Наверняка там оружие! Вы и с той стороны не открыли, и тут ни разу никто ногой не ступал.
Виктор несколько остудил пыл товарища логичными рассуждениями:
– С той стороны мы не открыли просто из‑за нехватки времени. А раз здесь никто не ходил, то императору достаточно было и основного входа. Ну и самое главное: оружия Гранлео с собой не имел в Чагаре, так откуда оно тут возьмется? В такое счастье, что императора здесь никогда не было, мне верится очень слабо… Хотя…
Панель дрогнула и с противным шуршанием утопилась вглубь, в образовавшуюся щель посветили фонариками, проверили отсутствие ловушек, и только тогда Менгарец осторожно прошел внутрь. Разочарованный вздох товарищи поняли правильно.
– Все равно ведь мечтал тут найти несколько своих вожделенных автоматов? – Жрец‑диониец держал в руках две большие керосиновые лампы. Лоб его покрылся морщинами от удивления: – А это что за монстр? Неужели еще какой‑нибудь "омолодитель"? Или наоборот? Вдруг и такие "машинерии" имеются: раз – и состарился. А?
Похоже было, что инопланетянин сам впервые видит подобное устройство, ибо ходил вокруг него да озадаченно чесал маковку:
– Зачем создавать агрегат для старения? Гораздо проще, дешевле и действенней просто дать человеку камнем по голове. Или вон мечом моим укоротить на голову. А эта штуковина гораздо более хитрого предназначения…
– Какого именно?
– Вот сам понять пытаюсь… Особенно меня это специфическое кресло смущает. Подобные в нашем мире называют гинекологическими, они только для определенного медицинского осмотра женщин предназначены. Но чтобы оно стояло в таком окружении мощнейших и уникальных приборов?
Кресло и в самом деле имелось. Вроде как вполне обычное, с точки зрения гинеколога. Но вот располагалось оно над поблескивающей витой спиралью выемкой, этаким кругом диаметром метра под три. Да плюс сверху нависало многочисленное скопление сложнейших приборов, которые опускались во время процесса. Несколько выносных устройств могло придвигаться к креслу со всех сторон. На что слабо разбирающемуся в медицине Виктору пришла в голову только единственная идея‑предположение:
– Могу и ошибаться, но вся эта конструкция, скорее всего, является неким аппаратом искусственного оплодотворения. Но если я правильно помню, то для этого довольно простого дела в такой навороченной технике никогда не нуждались. И уж однозначно это не гипноизлучатель, варианты которого мы отыскали в помещениях объектов номер один и два. Странно…
Тогда как Додюр, имеющий в руках и фонарь, и лампу, более подробно исследовал дальние закутки помещения и первым отыскал пульт управления всем здешним хозяйством:
– Вот! Смотрите! Здесь еще и надпись есть. Виктор, на твой язык похоже.
– Ну‑ка, ну‑ка! – обрадовался Менгарец, устремляясь к коку и всматриваясь в короткую сравнительно надпись: – Хм! "Кольцеватель ММ". Что за чушь? Что этот медицинский комбайн может кольцевать? Или кого? – Он пожал несколько раз плечами, ища взглядом ответа у задумавшегося рядом жреца.
Тот обратил на это внимание и чуть ли не возмутился:
– Ты, наверное, не поверишь, но я к этой надписи никакого отношения не имею. Разве что шутки ради попробую расшифровать эту надпись: Кольцеватель Молодых Мужчин. А ты уже сам додумывай: зачем их кольцевать и почему именно молодых.
– Ха! Но ведь кресло‑то для женщин!
– Ну… мало ли что у вас там в большом космосе строят…
После чего все трое обыскали каждый клочок вскрытого объекта под номером десять, но больше ни единой надписи так и не нашли. А вот по некоторым признакам определили, что Гранлео и его предки бывали здесь очень часто. Только зачем? С кем? И для чего? В конечном итоге пришлось с некоторым разочарованием констатировать, что устройство так и останется загадкой. Своим умом или методом проб раскрыть секреты этого помещения вряд ли получится. "Кольцеватель ММ" – дело будущего, возможно, что и очень далекого.
Но долго расстраиваться не стали, потому что Виктор первым поспешил на объект под номером тринадцать. Еще и восклицал при этом:
– Я в приметы не верю, но если уже на десятом нам не повезло, то с чертовой дюжиной нам точно счастье привалит.
А когда через час им удалось попасть внутрь секретного объекта, инопланетянин в первый момент не сдержался от радостного возгласа:
– Склад! Ржавчина на мою голову, но здесь точно склад!
– А мне опять мумии примерещились, – признался кок, осторожными шагами приближаясь к развешанным на стенах костюмам повышенной защиты. – Ух ты, какие они все разные! И худенькие, и толстые…
– Эта одежда для самых опасных дел предназначена, – стал деловито пояснять Виктор, хотя опять не сдержался от разочарованного вздоха: оружием здесь и не пахло. – Вот эта тонкая – химзащита. От ядов, вредного дыма и прочего. Вот эти – скафандры для космических кораблей. Вот эти костюмы – с повышенной радиационной и прочей защитой. Ну а эти, как ты их верно назвал "толстые", – самые что ни на есть всюду проходимые. В них можно чуть ли не в пылающий вулкан прыгнуть или в ядерном реакторе стержни менять. Правда, и надеть их без посторонней помощи не получится, всяко весят они вдвое больше чем я.
– Вот это доспехи! Их, наверное, даже твой двуручник не пробьет?
– Конечно, не пробьет. Разве что его специально создали в какой‑нибудь лаборатории для повреждения именно таких доспехов. Ладно, на эти костюмы пока не засматривайтесь, они нам все равно без надобности, а вот эти приборы давайте будем проверять на пригодность и разбираться, что из них и для чего.
– Какой же от них толк будет?
– Может, и никакого. Потому что они определяют токсичность воздуха, жидкости, определяют опасность кислотной среды, показывают уровень радиации. Да и массу еще чего полезного могут…
Додюра приборы не впечатлили, тем более что больше половины из них не работали: сложная начинка и комплектующие анализаторы за сотни лет простоя вышли из строя или нуждались в замене специальных секций с реактивами. Глядя, как товарищ чертыхается и злится, пытаясь оживить чаще всего бесполезные коробки, кок решил посоветовать:
– Да брось ты их! Зачем они нам?
– Хотелось бы надеяться, что без надобности. Гранлео ими не пользовался, значит, опасных мест на планете нет. Но с другой стороны, иметь парочку таких приборов – мечта любого исследователя. Опускаешься в шахту: опа! А там повышенное содержание метана или иных опасных газов! Назад! Бегом! Или вода какая подозрительная в реке течет и на вид, и на запах. Проверил – а там ядосодержащие соли! Стоп! Сам не пьешь, зато врагам в суп добавил со щедростью. Я уже про остаточную радиацию не упоминаю. Мы вот были возле боевых роботов и еле ноги унесли от их оружия. А почему покойный император туда никогда не наведывался? Вдруг мы уже столько невидимой радиации нахватались, что пора вновь в Колыбельную укладываться?
Фериоль как‑то лучше понял природу лучевой болезни, о которой инопланетянин рассказывал во время их длительных бесед, поэтому глубже проникся опасениями:
– А если в наших телах разрушения стали необратимыми? Вдруг никакой "омолодитель" не поможет?
– Ха! В таком случае мы уже валялись бы на том самом рельсе с выпученными глазами и загнивающей плотью. Все остальные случаи вполне легко излечиваются. Главное – как можно быстрей доволочь человека и засунуть его в ложе "омолодителя".
Обеденное время почти наступило, когда Менгарец, при содействии друзей, таки осмотрел и опробовал все найденные устройства. Действующих оказалось только четыре, но лучше всего по транспортабельности и унифицированному действу подходило одно из них. По утверждениям знатока сварочных установок, теперь у них была возможность и плохие газы заметить вовремя, и при наличии радиации принять соответствующие меры. Да и весил прибор всего лишь четыре с половиной килограмма.
Додюр Гелиан и Фериоль Вессано обучились работать и различать опасные пределы на шкалах всего лишь за четверть часа. А после короткого совета ношение устройства было торжественно возложено на кока. Тот и медлить не стал, закрепил анализатор на себе ремнями, доложил о готовности и уточнил:
– Что, отправляемся к нашему железному коню?
– И в самом деле. – Виктор накинул на плечи лямки вещевого мешка. – Пора нам пообщаться с нашими пернатыми друзьями.
– Вдруг они нас испугаются? – предположил кок. – Особенно птенец?
– За собой посматривай! Как бы сам от страху не помер, когда Мурчачо вдруг тебя клювом по голове начнет постукивать в знак приветствия. И пока мы идем, давайте повторять основные фразы о дружбе между человеком и катарги. Только свистим тихонько, мы ведь не в лесу…

Глава одиннадцатая СВЯЗУЮЩАЯ

Так и двигались три партизана‑подпольщика среди узких, извилистых каменных переходов, еле слышно посвистывая и готовясь тем самым к интенсивным переговорам с разумными птицами планеты. Здесь уже сомнения свои не скрывал жрец. Как обитатель и воспитанник монастыря Дион, закосневшего в многовековых догмах и традициях, он никак не мог поверить, что издавна прекрасно знакомые всему человечеству птицы вдруг оказались разумны. Уже во время езды на мотодрезине он попытался переговорить с Менгарцем на эту тему, перекрикивая гул роликов:
– Как же так получается, что люди о разумности гигантских орлов даже не подозревали? Или пернатые поумнели совсем недавно? За последние месяцы? Ну максимум год‑полтора назад?
– Затрудняюсь ответить с уверенностью, – кричал Менгарец в ответ. – Пока словарного запаса для общения не хватает. Но кажется, эти пернатые белокрылые красавцы давненько свою цивилизацию создали.
– И не общались с нами?
– А зачем? Какой им смысл? Да и запрет какой‑то у них мог существовать. Или до сих пор существует. Может, они просто к людям присматриваются? Может, просто выжидают, пока вы до контакта созреете? Подрастете, так сказать.
– Ну, знаешь ли!..
– И нечего обижаться. Хоть во Вселенной превалируют носители разума в человеческом теле, но каких только иных цивилизованных существ не отыскали в великом космосе. Особенно в последнее тысячелетие. И птицы среди них есть. Причем одни из них размером всего лишь с пол‑ладони. А вот таких огромных, как катарги, вроде бы еще не встречалось нашим исследователям.
По прибытии на место Виктор продемонстрировал голосовой командой воздействие на геологического робота, бросившегося к людям с намерением перемолоть их в фарш страшными бурильными дисками. Услышав пароль, железный монстр замер на месте, а потом с готовностью и прилежностью выполнял все остальные команды. Впечатлило друзей и пробитое под уклоном в гору отверстие, по которому пусть и чуть согнувшись, но легко выбрались в ущелье Крушения.
Там их уже ждали. На этот раз помимо Мурчачо и его постоянного старшего товарища или опекуна на встречу с человеком и его парой друзей явилась и орлица. Женские особи этой породы пернатых выглядели еще более крупными, угловатыми и массивными и славились крайним буйством, агрессивностью и даже жестокостью. Именно они в случае похищения или убийства птенцов могли методично и безжалостно уничтожить поселок, а то и несколько, в которых жили неосторожные, самонадеянные охотники. То есть еще и не догадываясь о разумности катарги, люди давно определили доминирующих самок в их среде. В стаях гигантских орлов решающее слово имели именно женские особи. Нечто сродни матриархату.
Теперь же, в свете разумности этих гигантских хозяев небесного океана, визит орлицы выглядел несколько двояко. С одной стороны, она могла пресечь дальнейшее общение молодого орла с людьми, а с другой стороны, как бы признать странную дружбу на официальном уровне. Но в любом случае следовало вести общение, если таковое получится, несколько иначе. Но как именно?
Орлица сидела чуть в отдалении и без особой, казалось, реакции наблюдала вначале, как Виктор обменялся с Мурчачо "птичьими" приветствиями: выдержал постукивания тяжеленного клюва по собственной голове. Потом представил и познакомил своего пернатого друга с Додюром и Фериолем, нечто подобное сделал и с взрослым орлом. При этом все пятеро старательно насвистывали простейшие фразы из подходящего для обоих разумных видов способа общения. И только когда прошло минут десять оживленной и громкой беседы, женская особь что‑то требовательно проклекотала, а потом довольно внятно просвистела:
– Человек! Хочешь дружить с катарги?
Это был не просто прогресс в общении, это был невероятный скачок в отношениях между двумя разумными видами. Представить только: человек учил языку свиста совсем других орлов и молодого птенца, а те умудрились передать этот язык и своим соплеменникам. Причем передать быстро и качественно. Если хозяйка гнезда еще и числительные в пределах десяти за ночь разучила, которые Мурчачо только вчера впервые услышал, это вообще в голове не укладывается. Но вначале это следовало проверить, да и переговорить с орлицей, официально познакомиться.
Виктор приблизился к огромной птице на дистанцию пяти метров:
– Да! Давай дружить! Человек – катарги, друзья. Дружить – надо!
Затем попробовал перевести свое имя на свист. Да и примерный перевод имен друзей он тоже знал:
– Меня зовут Виктор. Виктор – это "победитель". Додюр – "любящий свое дело". Фериоль – "добряк, родившийся в цветах". Своего пернатого друга, молодого птенца из вашей стаи, я назвал Мурчачо. Мурчачо – это значит "игривый и ласковый".
Понятно, что он сильно сомневался в правильном понимании такой массы новых слов, особенно прилагательных. Но интеллект у орлицы оказался на несколько порядков выше предполагаемого уровня. После второго повторения она вполне по‑человечески кивнула, подтверждая понимание, и назвалась сама. Вначале имя выглядело как простой набор свистящих звуков, но, несколько раз старательно повторенное, оно вдруг сформировалось в сознании инопланетянина как Связующая Стай. А уже само это понятие в горловые звуки.
– Альири! – Когда он громко воскликнул это имя, то сразу получил утвердительный кивок, а от стоящего за спиной Фериоля подтверждение‑расшифровку:
– На языке Небесного княжества Альири обозначает "связь всех поколений".
– Да, нечто подобное понял и я, – проговорил Менгарец для своего старшего приятеля, но при этом весьма внимательно следил за орлицей. – Причем мне показалось, что подобные знания у меня появились в голове словно сами по себе. Вдруг между мной и Альири есть какая‑то ментальная связь? Такое бывает?
Не успел жрец ответить, как громадная птица утвердительно кивнула. А потом стала излагать это более понятным свистом:
– Говорить, учить, понимать – трудно. Подсказывать обучение мыслями – еще трудней. Но я могу тебя чувствовать, передавать свои чувства тебе. Надо много времени… долго… десять дней. И еще десять. И еще…
Судя по тому, с каким трепетом и уважением молодой Мурчачо и его старший опекун внимали Связующей Стай, гигантская орлица, возможно, являлась не просто весомой политической фигурой или авторитетной личностью в общности катарги, а чем‑то еще больше. Если судить по человеческим меркам, Альири могла занимать пост верховной жрицы, или что там у них еще подобному посту соответствует. Чего только стоило проведение беседы сразу в нескольких уровнях восприятия.
Когда перезнакомились и завершили, так сказать, официальную часть, хозяйка неба вспомнила про лежащее в стороне угощение: средних размеров косуля и два молодых подсвинка. Причем на косулю она указала с конкретным примечанием:
– Мурчачо – еду для своего кормильца. Виктор – друг‑кормилец. Хорошая еда, много. Хватит для всех.
То есть довольно четко обозначила тот факт, что и орлам жареное мясо вполне по вкусу, и они будут не против общей трапезы. После такого разъяснения Додюр со всей прытью и профессиональными умениями бросился разжигать костер, разделывать туши и спешно готовить самые нежные и аппетитные кусочки. Жрец ему помогал, хотя по глазам было видно, как он мечтает присутствовать и участвовать в беседе между представителями двух разумных видов. Но язык свиста он не понимал, на подсознательном, ментальном уровне со стороны орлицы ничего не улавливал, да и Виктор твердо пообещал пересказать впоследствии каждое слово.
Сам же инопланетянин попытался направить разговор в нужное русло и выяснить одну основополагающую деталь:
– Мурчачо – охотник. Поймал еду. Но еда очень тяжелая. Мурчачо очень сильный?
Альири увела разговор в иную сторону, и если отбросить гротескный язык общения, убрать неправильности произношения и включить всю фантазию, то диалог получался невероятно осмысленным и интересным:
– В нашей разумной общности орлы не имеют имен. Мурчачо – первое за всю историю исключение.
– Почему не имеют? Как же вы их различаете? – удивился человек. – А если хотите упомянуть кого‑нибудь из них конкретно, как это делаете?
– Легко. Ведь каждая из нас, орлиц, имеет имя. И чем оно значительней, древней и знаменитей, тем больше привязок именно к нему имеют наши мужские особи. То есть про каждого можно сказать конкретно: этот катарги второй муж такой‑то. Или самый старший брат той‑то. Или шестой сын. Или восьмой племянник. Или отец. Или внук, правнук.
– Слишком сложно. Так и запутаться можно…
– Ни разу в нашей истории не запутались. Да и имен у нас для орлов никогда не было.
– О! За этим дело не станет! – оживился Виктор, прогоняя сразу в уме длиннющий перечень оригинальных и достойных имен. – Если хотите, могу предоставить огромный список красиво звучащих на нашем языке.
– Не спеши, Победитель, мы еще будем думать. Пока даже Мурчачо у нас не признан по этому имени. Хотя именно первая кормилица дает птенцам женского рода имена, имеет на то право.
– Вот и отлично! Но меня очень интересует другой вопрос: смогут ли люди и катарги сотрудничать в полном объеме? То есть согласятся ли орлы иногда поднять в небо человека? Ведь вашей силы для этого хватает?
– Нашей силы хватит и для двоих человек, – с каким‑то возмущенным клекотом ответила Альири. – А такая, как я, и троих может поднять выше вон той горы. Все
дело в том, что люди погибнут сразу, как только окажутся под нашими когтями.
– Вы их убиваете ударами клюва? Или давите когтями?
– Человек, ты подходишь к этому вопросу слишком просто. Эмоции дают мне полное представление о твоих страхах и опасениях, но в данном случае они напрасны. Смерть у людей, да и у любых живых существ наступает в момент взлета именно от близости с нашими телами. Они как бы получают по своему сознанию удар неимоверной силы и умирают именно от этого.
– Но разве такое бывает? – поражался инопланетянин. На что услышал весьма пространные и замысловатые рассуждения, очень похожие на ссылки о волшебстве, магии, колдовстве и неведомых силах природы. Мол, надо принимать все это как данность. Дескать, они просто существуют, и никто изменить это волшебство не в силах.
В волшебство Виктор не верил изначально, хотя пребывание на этой планете уже давно и основательно поколебало его уверенность. Некоторые вещи или деяния так и не поддавались пониманию или разгадке с технической точки зрения, поэтому поневоле начнешь верить в магию.
Как и в данном случае: ведь полный абсурд во всем действии! Орел хватает человека за что угодно, чуть приподнимает над землей, и тот – труп! Где логика, спрашивается? И где тут собака зарыта? Лапы с когтями совершенно не ядовиты, запах тоже не может быть смертелен, пусть он у пернатых несколько не соответствует общепринятым человеческим нормам. Может, человек от страха умирает? Но ведь настолько сильно люди бояться не могут, а по утверждениям орлицы, любые подхваченные ими двуногие умирали и умирают все без исключения. Как и захваченные животные.
Что‑ то тут не так, но тем не менее еще одна новая загадка появилась. Скорее всего, неразрешимая. Но хуже всего, что на трепетной мечте уговорить катарги покатать по небу сразу можно ставить жирный крест. Например, смотаться быстро в то же княжество Керранги и там осмотреться в районе озера Шулугар – ну никак не получится. Только ножками и обычным путем.
Немного расстроенный такой перспективой, Виктор постарался выяснить судьбу послания в Чагар, проверить, насколько хорошо его поняли и как долго продлится почтовая доставка. Тут Альири заверила сразу: скорее всего подруга Виктора женского рода в данный момент послание уже получила. Ну а сами посланники должны вернуться сюда завтра около полудня.
Мелкие вопросы оказались решены, после чего представитель людей и орлы‑катарги перешли к обсуждению древней истории возникновения птичьей расы, рисованию карт и выяснению любых доступных при таком скудном языковом барьере подробностей. Для этого сместились к той самой стене, где Виктор в прошлый раз рисовал карты, принялись их переделывать, дорисовывать и наносить новые обозначения. При этом приоткрылась одна интересная деталь в строении катарги, позволяющая им довольно деликатно пользоваться мелкими и хрупкими предметами. Указательный палец каждой лапы имел морщинистый кожистый сегмент, которым вполне удобно можно было зажать тот же уголек, к примеру. Или удержать маркер. Или подобрать мелкий, хрупкий предмет. Так что рисовала Альири вполне качественно и умело.
По истории выяснилось примерно следующее. Главной вотчиной, как и местом своего происхождения, катарги считали высочайшие горные вершины Первого Щита, да и всей планеты, которые находились в Небесном княжестве. По легендам и преданиям цивилизация пернатых насчитывала полторы тысячи лет, общение с людьми во все времена запрещалось, как и не разрешалось показывать свою разумность. Но было и некое указание‑завет предков: общаться можно только тогда и с теми, кто поднимется в небо или спасет кормлением птенцов от голодной смерти. То есть инопланетянин подходил сразу по обоим параметрам. По этой причине с ним и вступили в контакт. На встречу с ним Связующая Стай и поспешила, прилетев дня этого с тех самых вершин Небесного княжества.
Конкретно обозначилось и всемирное распространение катарги на планете. Здесь не все обстояло так ясно и безоблачно, как могло показаться на первый взгляд. Белые гигантские орлы безраздельно хозяйничали в небе Первого Щита и Шлема. Зато старались вообще не залетать на территории Второго Щита. Потому что там весь восточный край континента, покрытый горными кряжами Сумрачных гор, принадлежал иному птичьему племени, отличающемуся внешне только иным цветом, розовым. Но вот внутренне громадные орлы, называемые розадо, отличались многократно: злобные, крайне агрессивные, почти совершенно дикие и не поддающиеся никаким воспитательным гуманистическим проповедям со стороны белых собратьев. Розадо были готовы умереть все до последнего, но не пустить в горы как белых катарги, так и людей, живущих в предгорьях. И это им удавалось. На границе с Сумрачными горами во все века велась лютая, беспощадная война с теми, кто вторгался на территории орлов с розовым оперением. Причин этой войны ни в истории, ни в легендах не сохранилось. По крайней мере, правдивых или достойных доверия.
С другой стороны, розадо даже над просторами болотистых равнин Второго Щита не показывались, так что остальным жить не мешали, а уж инопланетянина вообще не интересовали. Выяснив, что Связующей Стай пошел пятьдесят седьмой год жизни, он переключился на основные цели предстоящего путешествия:
– В любом случае нам надо побывать вот здесь, у Четырех Холмов и вот в этом княжестве, у озера Шулугар. Что бы ты могла подсказать на тему предстоящего пути и какую предоставить посильную помощь?
Прежде чем ответить, Альири посоветовалась с взрослым орлом и даже коротко переговорила клекотом с молодым Мурчачо. И только потом стала насвистывать ответ:
– Четыре Холма – самое опасное место на планете, куда даже катарги никогда не садятся под страхом смерти. Те, кто нарушил табу, умирали в течение нескольких недель. А перед тем у них выпадали все перья и начинало гнить тело.
Заметив, что человек скорбно кивает на такие приметы лучевой болезни, орлица продолжила с пониманием:
– Но те, кто умеет летать, наверняка сможет и там выжить. Так что смотри сам… А вот по поводу дальнего княжества, на северо‑востоке Шлема, то туда ты не пройдешь в любом случае. Единственный перевал, через который можно пройти, охраняется денно и нощно. Там и большая армия людей не прорвется.
– Может, имеется какая‑то обходная тропа? Или можно пробраться на ту сторону по пещерам?
– В наших пещерах есть некое подобие карт, – орлица мотнула клювом на разрисованную углем стену, – они на прочной, гнущейся, но не гниющей бумаге и находятся у нас испокон веков. Вроде там имеются подробные карты княжества Керранги вместе с окружающими их горами. Дня через три я бы могла с ними сюда возвратиться.
– О! Альири! Ты даже не представляешь, как бы ты меня выручила, предоставив эти карты! – обрадовался Виктор. – Если эти карты сделаны предками императора Гранлео, то они наверняка обезопасили себя запасным ходом к смонтированному там устройству. А кроме карт что у вас еще имеется?
Сама мысль, что у катарги могут храниться некоторые книги, инструкции по эксплуатации, а то и некие подробные описания всей истории колонизации планеты, заставляли сжиматься сердце в восторженном предчувствии. Но Связующая Стай не смогла порадовать человека:
– У нас только шесть карт, которые по легенде были найдены возле человеческих костей у Четырех Холмов. Больше об их происхождении мне ничего не известно. Про книги тоже ничего не могу сказать с определенной уверенностью. В нашем родовом гнезде их нет, но, может, нечто подобное хранится в других гнездах. Надо опрашивать каждый род в отдельности.
– Был бы очень признателен за любую книгу. И вооб
ще, огромное спасибо за помощь, карты и остальные подсказки.
– Это еще не все, да и не большая в том помощь. – Альири самое существенное оставила напоследок. – С тобой в путь могут отправиться сразу три взрослых орла и молодой Мурчачо. Они легко решат проблемы в случае неожиданной опасности, помогут с нахождением добычи и с разведкой. Сейчас на Шлеме очень неспокойно.
– Ух ты! Вот это здорово! – радовался инопланетянин. – О подобной помощи я и мечтать не смел. А для Мурчачо не вреден будет такой дальний перелет?
– Только на пользу пойдет. Тем более что по нашим законам катарги имеет право на самостоятельную жизнь и личный выбор пути с момента первой удачной охоты. Он мне сразу заявил, что будет оставаться поблизости от тебя и защищать от любой опасности. Привязанность к кормильцам всегда огромна и превалирует в наших действиях всю жизнь на подсознательном уровне. Помимо этого мне хорошо видна и твоя искренняя привязанность к нашему молодому собрату. Ты и в самом деле относишься к нему и как друг, и как родитель, и как старший брат.
– Спасибо. Рад, что ты это заметила, уважаемая Альири. А то слов у нас пока для всего не хватает… Кстати о добыче: мой друг Додюр приглашает опробовать итоги его кулинарных умений. Конечно, условия более чем походные для такой эпохальной встречи…
– Нормальные условия. Тем более что мы не люди и к золоченой посуде не привыкли, – Альири первой подошла к расстеленной на валунах чистой ткани, используемой вместо скатерти, и хищно повела клювом. – А вот ароматные запахи мы просто обожаем и, будь на то воля наших предков, уже давно дружили бы с людьми только за право иногда насладиться вот такими дивно пахнущими кушаньями. Да и вкус – это совсем иная история…
Судя по всему, катарги иногда позволяли себя побаловать жареным мясом. То ли сами его жарили у себя в гнездах, то ли в человеческих поселениях иногда еду воровали, то ли у охотников, жарящих оленей на вертелах, добычу умыкали. Вопрос людей на эту тему был просто проигнорирован, а когда Виктор стал переспрашивать более настойчиво, Связующая Стай расплывчато пояснила, что трудности с горячим питанием для пернатого племени более чем актуальны. Дальше расспрашивать дипломатичность и такт не позволили.
Приготовленное мясо было съедено подчистую. Коку достались хвалебные панегирики и приглашение лично посетить вотчину катарги в Небесном княжестве. За такое умение вкусно готовить Альири гарантировала Додюру славу, почет, уважение и неплохой заработок. Но если кок только вежливо поблагодарил, то жрец Фериоль заинтересовался:
– Чем же вы с Додюром расплачиваться станете?
– Конечно, лично мы в вашем золоте или драгоценных камнях не нуждаемся, – несколько высокомерно отвечала орлица, – но, если понадобится, разыщем и добудем что угодно из любого места. Уж нам сверху все лучше видится.
Так торжественный обед и закончился. Как раз к тому времени у Виктора новая идея созрела:
– Если у нас так и не получится пробраться в княжество Керранги, то будет ли такая возможность доставить сюда из Чагара мой дельтаплан в разобранном виде? Ведь если налажу обмен сообщениями с принцессой Розой, то она бы отыскала возможность передать летательное устройство в транспортабельном состоянии.
Связующая Стай думала недолго:
– Скорее всего получится. Посмотрите, что доставят в ответ наши посланники, что они поведают о встрече с Розой, и, если согласятся, можешь их сразу отправлять в повторный путь с новым посланием.
– Спасибо огромное, так и сделаем.

Глава двенадцатая РАДОВЕНА – СТОЛИЦА ЧАГАРА

Самое верхнее помещение массивной Восточной башни сейчас являло собой конгломерат спешного, заключительного этапа строительства. Всюду еще валялись обрезки каменных блоков, пучились горы строительного мусора и засохшего раствора, а между ними уже возвышались штабеля отделочного мрамора, стояли упаковки дубовой доски для обшивки потолка и теснились бочки с известью, красками и водой. В сущности, в доброй половине достраивающегося королевского дворца царил подобный беспорядок, и даже добавленные в последние дни тысячи рабочих не в силах были резко ускорить работы. Ко всему прочему Гром Восьмой приказал все силы бросить на окончательную отделку тронного и примыкающего к нему зала приемов, так что здесь было на удивление тихо и непыльно.
Но именно эту Восточную башню вытребовала Линкола, мать короля, для резиденции своих тайных служб. В этом помещении она собиралась крепко обосноваться в самом ближайшем времени. Поэтому чуть ли не каждый день наведывалась сюда и посматривала, как продвигаются работы. Да и прогулка по двумстам тридцати ступенькам для нее представлялась отличным способом разогнать кровь в еще не старом пятидесятилетнем теле. Со временем заработают подъемные машины, поднимающие лифтовую платформу, которую спроектировал еще Монах Менгарец, ну а пока, добираясь до верха, некоторое время приходилось шумно восстанавливать дыхание и просто любоваться открывающимся из окон пейзажем. За эту чудесную панораму и выбрала в свое время мать короля Восточную башню. И сейчас нисколько об этом не жалела.
Чуть левее виднелась основная часть городских построек, опускающихся к пустому пока водохранилищу. Когда оно после окончательного восстановления дамбы наполнится водой, синяя гладь будет радовать глаз в любое время года. Прямо из окна отлично просматривалась стремящаяся к прежней высоте огромная плотина. Опять‑таки и реконструкцию взорванной преграды Монах Менгарец разработал заранее, еще до уничтожения водой войска императора Гранлео. Если бы все силы и лучший цемент не уходил на повторное возведение плотины, то уже бы давно и дворец королевский завершили, и некоторые другие государственные здания. А так приходится опасаться новых врагов: вдоль побережья к Чагару рвутся Львы Пустыни со Шлема, на границе Ботиньеров бряцает оружием новоявленный император Севера, и совсем рядом с границами баронства Эдмондов удалось приостановить наступление с юга. Диктатор Редондеры оказался не только невероятно агрессивным, но еще и вполне толковым полководцем. Хотя на югах основную роль в его победах играл трехтысячный корпус тяжелых рыцарей из княжества Керранги, который в историческом сражении возле Радовены не удалось утопить в губительной волне.
За облепленной лесами плотиной простиралась основная житница Чагара, долина Покоя. Зеленеющие поля и сады раскинулись далеко на восток, до пологих холмов, и, возвышаясь, уходили далеко вправо, где и скрывались за несколькими скальными отрогами. А уж каким прекрасным, насыщенным смотрелось отсюда небо!
Как раз им и любовалась Линкола, когда послышался быстрый перестук каблучков, и в помещение влетела запыхавшаяся Роза Великолепная, самая старшая наследная принцесса Чагара. Уж она лучше всех знала, где и в какое время можно найти бабушку в случае срочной необходимости, потому что сама принимала активное участие в создании и усовершенствовании тайной королевской службы безопасности. Причем с недавнего времени не просто согласовывала свои действия с Линколой или генералом Тербоном, но и живо задействовала для работы сотни сверстников, подруг из числа учителей и молодых дворянских отпрысков. Причем командовала не только ими, а всеми остальными подразделениями тайной службы наравне с Линколой.
Девушку, которой еще не исполнилось и восемнадцати лет, слушались беспрекословно, соратники ее обожали, а враги уже давно и откровенно побаивались. Тем более что молодая принцесса стала за последнюю неделю особенно жестокой, непримиримой и беспощадной. И все знали основную причину: печальная смерть знаменитого Монаха Менгарца. Тот так и не смог излечиться от своих ранений и болезней и умер в Шулпе, столице империи Сангремар. Так гласили официальные источники.
Вот и сейчас принцесса выглядела взбешенной и от этого вдвойне опасной. Внутренне. Внешне же она смотрелась довольно мило: раскрасневшиеся щечки, блестящие глаза и влажные от быстрого бега губки. Но уж бабушка знала внучку досконально, лучше самого короля, так что поняла: случилось нечто из ряда вон выходящее. Или по крайней мере слишком неприятное событие. Но ведь именно она учила будущую королеву всегда тщательно скрывать эмоции и никогда не спешить с высказываниями. Вначале следовало осмотреться, удостовериться, что никто не следит и не подслушивает, и Роза этому правилу следовала со всем прилежанием.
– Привет! Все любуешься городом? – Она подошла к оконному проему и тоже глянула вниз. – Он того стоит.
– Домами я уже полюбовалась, – ответила мать короля и подняла взгляд вверх. – Теперь вот за катарги наблюдаю. Удивительные птицы.
И уже более тихим голосом спросила:
– Что стряслось?
Роза поняла, что посторонних поблизости нет, и позволила себе скривиться в презрении и ненависти. Хотя взглядом тоже прикипела к паре огромных, барражирующих в небе белых орлов.
– Ты представляешь, до чего дошла эта имперская шлюха?! – Именно так, и никак иначе, в разговоре с Линколой принцесса отзывалась о Мааните, бывшей наложнице императора Гранлео, а ныне самой любимой и единственной фаворитке отца. – Она пытается втереться в доверие к герцогу Стримскому и сегодня утром имела с ним небольшой разговор. Нагло, при всех отвела его чуть в сторону, и это просто невероятное чудо, удача, что наш слухач находился прямо за стеной зала. Удалось услышать каждое слово!..
Мать короля обеспокоенно перевела взгляд с орлов в небе на внучку:
– Жерард Стримский – друг твоего отца. Он не пойдет на государственную измену или любовную интрижку с фавориткой…
– А она его и не склоняла к измене! – возмущенно фыркнула Роза. – Скорее пытается себе набить цену и втереться в друзья. Потому что доверительным шепотом поведала: "Я переговорила с Гро, и он согласился отдать одну наложницу тебе в дар за боевые заслуги. Мало того, я про те два баронства у твоих границ напомнила. Так что вскоре их тоже к твоему герцогству присоединят. Главное, Жерард, всегда и во всем продолжай поддерживать наши с Громом начинания и нововведения". А? Как тебе такие подлые, ушлые инсинуации? Приписывает себе то, что Стримскому и так бы досталось. Ну разве что одну из товарок под него подложит добавочно. И обнаглела до того, что папу укороченным именем, как собаку, называет!
– Увы! В последние дни меня как раз наложницы больше всего и беспокоят, – призналась Линкола. – Гром не хочет их содержать во дворце после сцен ревности Мааниты и окончательно решил раздать красавиц главам союзных держав, лучшим военачальникам и даже задобрить подарками в виде соблазнительных тел наших врагов с Севера и Юга.
– Это уже слишком! Виктор строго предупреждал быть с наложницами предельно осторожными. Ведь нам про них так ничего и не известно. Все их рассказы о себе – сплошная ложь и выдумки.
– Видишь ли, Роза. – Мать‑королева опять уцепилась взглядом за катарги и принялась рассуждать: – В данный момент нашему королевству нет никакой выгоды уничтожать такие ценные трофеи. Я уже не говорю о том, что для большего спокойствия их и в самом деле надо как можно скорее выдворить как из самого дворца, так и вообще из Чагара. Ну и опять‑таки повторюсь: ценность красивых тел сегодня измеряется на вес драгоценных камней. Ты не поверишь, но очень многие союзники отказываются брать свою долю драгоценностей, лишь бы им выделили одну из наложниц Гранлео. Любую! Настолько они сходят с ума при их виде и после короткого общения. Причем если некоторым мы намекали, что этим женщинам может быть более чем по сто лет, то они обижались страшно. А рассуждения и предположения Менгарца на эту тему с первого слова встречали в ножи.
– Верю. И ничему не удивляюсь. – Роза резко вздохнула. – Да и не ты ли меня постоянно учила, что все мужчины похотливые козлы, скабрезные самцы и кичливые макаки?
– Ну во‑первых, не все, – постаралась Линкола не выдавать смущения в своем голосе. – А во‑вторых, это я тебе рассказывала с некоторым сгущением красок, чтобы ты всегда и везде умела себя блюсти в рамках приличия и не поддаваться на сладкоголосых ухажеров и безнравственных ловеласов. В порыве азарта мужчины готовы на все, на любые обещания, лишь бы добраться до женского тела. Лишь бы воспользоваться девичьей наивностью…
– Ах, – бабушка! Мне кажется, ты или перестаралась в запугивании, или изрядно отстала от жизни. – Роза несколько грустно улыбнулась. – А может, и мужчины уже не те пошли, что в твоей молодости. Представь себе, я чуть ли не силой заставляла себя поцеловать, а он отказался…
Теперь уже вздохнула бабушка, догадываясь, что внучка опять сейчас будет переживать не слишком давние воспоминания о встречах с Виктором. После таких воспоминаний и в хандру впасть недолго, поэтому следовало немедленно загрузить девушку либо ответственной работой, либо заинтересовать чем‑то особенным. Поэтому Линкола ласково обняла Розу за плечи и посоветовала:
– Никогда не сожалей об утраченном и твердо верь в свое будущее! – а другой рукой указала на небо, где катарги стали показывать фигуры высшего пилотажа: – О! Ты только посмотри, что эти красавцы вытворяют!
Движения массивных птиц и правда завораживали, тем более что в их исполнении пошли никогда ранее не виданные элементы. Один из них начинал довольно круто планировать к земле на расставленных максимально крыльях, разгонялся до огромной скорости, а потом делал резкую горку, взмывая вверх. После чего возвращался на исходную позицию, а крутое планирование совершал второй орел. Причем во время этих действий оба катарги постепенно смещались ближе к Восточной башне королевского дворца.
Несколько минут обе родственницы неотрывно наблюдали за орлами, пока принцесса не пришла к неожиданному выводу:
– Они летят точно так же, как человек летает на дельтаплане!..
– Ну и что в этом такого?
– Вроде и ничего, но ведь раньше они так не летали. А значит, сейчас хотят что‑то кому‑то показать. Они ведь жутко умные. Помню, как один орел всеми силами предотвращал мое снижение на лагерь Львов Пустыни, который ежился огромными, стационарными арбалетами.
Мать короля забеспокоилась:
– Тогда они оказали помощь тебе, сейчас могут помогать нашим врагам.
– Сомневаюсь…
– А может, они кого‑нибудь просто ищут?
– Хм! Вот это ближе к правде, – оживилась принцесса. Правда, после этого сразу погрустнела: – Понятно, что они могут разыскивать только Менгарца. Они ведь его чуть ли не за своего собрата принимают…
– Тебе тоже помогли. Значит, и тебя могут искать, – логично рассуждала Линкола. – Или через тебя пытаются отыскать Виктора.
Орлы тем временем приблизились вплотную к башне и теперь планировали прямо на нее. Причем делали это в спаренной связке до того красиво и завораживающе, что Роза не выдержала, захлопала в ладоши, подпрыгнула несколько раз на месте и замахала руками, чуть при этом не вывалившись из оконного проема. Наверняка катарги видели людей еще издали, а если верить в их необычайную дальнозоркость, то и давно различили именно Покорительницу Небес. Другой вопрос, насколько они могли отличать лицо одного человека от другого?
Пока мать‑королева обсуждала эти детали с внучкой, оба орла несколько раз повторили свой спаренный лет, а потом, к вящему восторгу, уселись прямо на верхней площадке башни. С этого самого момента Роза уже и секунды не сомневалась в том, что ее заметили, опознали и, скорее всего, хотят как‑то пообщаться. Она бросилась к лестнице, ведущей наверх, буквально волоча на себе испуганную бабушку, которая восклицала и умоляла:
– Стой! Они же хищники! Едят людей! Глупышка! Куда же ты?! Давай хоть охрану дождемся! Стой! Я тебя умоляю, не рви мне сердце, остановись!
Но все старания опытной женщины пропали втуне. Более крепкая и ловкая девушка вырвалась из ее рук и ураганом вылетела на верхнюю площадку. Да там и замерла на месте как вкопанная, рассматривая с нескольких метров огромных, величественных птиц. Бабушка с шумным придыханием уткнулась ей в спину, обхватила за талию и тоже замерла. Наверное, готовилась в случае опасности швырнуть внучку в зев лестничного проема.
С минуту стояла относительная тишина. А потом девушка протянула открытые ладошки вперед и заговорила:
– Я принцесса Чагара, меня зовут Роза, но угощения у меня нет.
Орлы как‑ то странно между собой переглянулись, и один вдруг довольно четко засвистел. Потом чуть подождал и повторил свист несколько иначе. Затем стал насвистывать одни и те же сочетания с маниакальным упорством, а другой ему вторить.
Своей цели частично птицы все‑таки добились: женщины поняли, что с ними пытаются общаться. Причем именно свистом и, скорее всего, на уровне некоторой разумности. От осознания этого факта Роза чуть не расплакалась от досады и отчаяния:
– Как жаль! Но мы вас не понимаем! Совсем не понимаем! Мы не умеем так свистеть. Нам такой язык неизвестен!
Кажется, смысл обращения дошел до катарги и был понят ими правильно. Они перестали свистеть, опять переглянулись, и один из них поднял лапу, явно привлекая к ней внимание. Только тогда к этой лапе пристально присмотрелись обе родственницы, а принцесса с заполошным стоном бросилась вперед. Она рассмотрела привязанный ремнем фонарик и теперь, не обращая внимания на крики отчаяния со стороны бабушки и нависающий над ней огромный клюв, быстро развязала ремень, сняла его вместе с фонарем и только после этого отступила к Линколе. При этом она с вожделением осматривала простейший осветительный прибор и шептала дрожащими губами:
– Откуда?! Мы ведь все фонари из дворца забрали… Новые мог отыскать только Виктор… Или Фериоль отыскал? Мог! Но его орлы бы точно к себе не подпустили! Значит… значит…
Она подняла безумные глаза на бабушку, поморщила носик в последнем сомнении и вдруг радостно, на грани истерики завизжала, выплескивая из себя вулкан восторга, надежды и веры в чудо. Причем только на третьей минуте визг стал складываться в определенные слова:
– Он живой!.. Он живой!..
Теперь уже Линкола применила всю свою власть и авторитет для быстрого успокоения:
– Опомнись! Замолчи! Ты переполошишь всю столицу! Как ты будешь выглядеть в глазах подданных?! Где твоя солидность и величие? Прекрати немедленно истерику!!!
Подействовало. Хотя, может, как раз в тот момент Роза набирала очередную порцию воздуха в легкие для очередного визга, но момент тишины был удачно использован бабушкой для убедительного шепота:
– Может, ему нужна помощь, а ты тут, как молочница с рынка, кричишь! Может, он только тебя предупредить хотел, а ты на весь мир тайны раскрываешь. И вот… – Она повернула ремешок определенным образом, чтобы стала видна надпись: – Наверняка для тебя послание… Тихо! Только не вздумай опять орать!
На этот раз внучка сдержалась. Хотя часто и быстро вытирала текущие по щекам слезы счастья. Но зато действовать стала более чем рассудительно. Бросилась к лестничному проему, и, как оказалось, весьма вовремя: там, в нижнем помещении, уже толпилось около пяти гвардейцев.
– Эй, внизу! Вас кто звал? Никто? Вот и спускайтесь туда, где раньше были, и никому ни слова! Выполнять!
– Ваше высочество! – попытался все‑таки высказаться офицер личной охраны. – Нам послышался чей‑то крик, да и там ведь вроде катарги на башню сели…
– Мы с ними сами разберемся! Всем вниз и следить в оба за порядком и полным спокойствием!
– Есть! Ребята, вниз!
Роза вернулась к бабушке, еще раз сорок перечитала такую вожделенную для себя записку, чуть не целуя каждую буковку, и только потом обратила внимание на катарги. Тот самый посланник понял это действие по‑своему: протянул вперед лапу и выжидательно что‑то просвистел. Даже не сговариваясь и не переглядываясь между собой, обе женщины поняли этот жест: орел либо просит награду за свою работу, либо готов отнести ответное послание обратно. Причем, судя по переминанию лапами второго катарги по каменным плитам, птицы хотели улететь с этого места как можно быстрей. И так упоминаний подобной посадки, да еще и общения с человеком, ни в столице, ни в Чагаре, ни в общей истории не бывало.
Мать короля понимала это больше всех и с досадой воскликнула:
– У нас с собой ничего нет! А уж тем более пишущих принадлежностей!..
Но ее внучка уже снимала со своей шеи роскошную диадему. Ту самую, которую ей подарил Виктор при дележе первых трофеев из обоза императора Гранлео. Уж это украшение он должен помнить и узнать. Причем завернула диадему в свой личный платок с вензелями, тем же платком обвязала снятый поясной ремень и уже все вместе прикрепила к лапе орла. Тот несколько раз встряхнул устрашающей конечностью, проверяя, крепко ли держится послание, потом еще что‑то просвистел. Но так как ответа не дождался, то величаво развернулся на месте и протопал к самому краю площадки. Второй орел сделал то же самое, и там они просто упали вниз, шагнув за край невысокого, по колено человеку, парапета.
– Не захотели взлетать возле нас! – догадалась Роза. Тогда как ее бабушка размышляла более меркантильно:
– А что, если они все‑таки потребовали плату за свою услугу?
– Все равно не жалко! Я все сокровища готова отдать, лишь бы сейчас увидеть его собственными глазами. Лишь удостовериться, что он жив…
– Хм! Разве еще не удостоверилась? А кто ж тогда тут недавно пищал, словно голодный комар?
– Бабушка! И как тебе не стыдно сравнивать Великолепную Покорительницу Небес со злосчастным комаром? – Принцесса делала вид, что сердится, но при этом на щеках играли ямочки, глаза блестели, как звезды, а руки безустанно поглаживали и фонарик и ремешок. – А вдруг нас кто‑то подслушивает?
– Пусть только попробует! – заулыбалась Линкола. – Мы теперь всем покажем. А если к нам вскорости и Виктор присоединится… то все будет хорошо.
– Точно! Он этой Мааните и ее товаркам устроит! Хотя если честно, то нам и самим надо одну задумку претворить в жизнь…
– Ты о чем? – Последний раз взглянув в сторону катарги, которые уже превратились в белые черточки на синем небе, Линкола стала первой спускаться в свою будущую резиденцию. – Если опять хочешь отравить Мааниту, то я запрещаю категорически. Гром нас не поймет и не простит.
– Да нет, травить не будем, а вот заслать к ней в друзья верного нам человека – просто обязаны. Хотя бы того маркиза, который вчера нам сообщил о заигрывании с ним Мааниты. Он верен короне и, кажется, готов на все. В том числе и проникнуть в стан нашего гипотетического противника. Шлюшка явно затевает что‑то слишком мерзкое‑грандиозное, а мы до сих пор не догадываемся, что именно. А что можем противопоставить в ответ? Пока – ничего. А вот когда узнаем… Так что даже возможное скорое возвращение Виктора надо использовать с максимальной выгодой и дальновидностью.
– Ты так уверена, что он скоро вернется?
– Конечно, не уверена, – дернула плечами принцесса. – Иначе мчалась к нему навстречу во главе армии. Но раз смог прислать первую весточку, обязательно отправит и вторую. Скорее всего, ему приходится скрываться в горах Кряжистого угла, и если бы мы хоть точно знали где…
– Да, можно было бы послать к нему на помощь эскадру под командованием адмирала Ньюцигена. Тот бы с любого острова своего старого приятеля снял…
– Это ты хорошо напомнила! В любом случае следует отправить адмирала в патрулирование к Кряжистому углу. Пока наши морские силы властвуют в море, надо этим пользоваться. Вдруг наши корабли Виктор сам увидит с гор? А потом и знак какой подаст…
Обе женщины спустились на несколько этажей ниже, где их ждала охрана сопровождения, и мать короля многозначительно напомнила гвардейцам:
– Не стоит забывать об основном правиле службы: ничего не знаю и никому ничего не скажу.
Лейтенант недаром занимал свое место:
– А о чем говорить, ваше величество? Стояли тут все время и от скуки анекдоты травили. Так ведь они все старые, совсем неинтересные.
Линкола приостановилась на мгновение и тихонько назвала лейтенанту имя одного из дворян. После чего добавила:
– Постарайся передать просьбу маркизу как можно быстрее и незаметнее, а потом он пусть обязательно со мной встретится. Причем – тоже не афишируя нашу встречу никому постороннему.
– Будет сделано, ваше величество!

Глава тринадцатая РАЗВЕДКА

Трое суток Виктор и его друзья провели в максимально интенсивном режиме. Хотя большая часть времени ушла на обучение языка свистов, но и остальные дела решались с толком и основательностью. Доводилось половину суток тратить на слежку за врагами и подслушивание их разговоров в кулуарах и залах заседаний дворца. Хотя ничего особенного или сверхважного в политической жизни Шлема пока не происходило.
Оставшиеся части принца Герберта Шуканро разоружили да отправили по домам. Недовольство среди демобилизованных, конечно, было, но до явного контрдействия диких кавалеристов против основной, сборной армии континента пока не доходило. Остальные силы Львов Пустыни тоже готовились к демобилизации. Даже некоторые тревожные новости со Второго Щита, где вовсю развернулся самозваный император Сангремара, почти не волновали герцога Паугела Здорна, оставшегося единоличным правителем после развала Триумвирата. Тем более что он интенсивно готовился к намеченной торжественной коронации.
О пропитании отряда отныне заботиться не приходилось, орлы поставляли не только свежее мясо, но и овощи, фрукты, муку для выпечки хлеба. Порой и готовые булочные изделия в корзинах приносили. А на вопросы, где это все берется, со временем пояснили: в некоторых поселках Первого Щита катарги чтятся наравне с божествами, поэтому и выставляются для них постоянно корзины и с хлебом, и с овощами. Причем чем интенсивнее орлы начинают забирать подношения, тем интенсивнее выставляются новые. Один такой поселок имелся и на Кряжистом углу, что весьма удобно – с Первого Щита несколько далековато носить. После таких пояснений и стала понятна предыстория о пристрастии гигантских птиц к готовой человеческой пище. Как оказалось, они уже давно и весьма умело пользуются созданной вокруг них аурой почитания, страха и уважения.
Отдельной историей следовало упомянуть возвращение посланников из Чагара. Когда Виктор снял ремень с лапы орла, а потом и вытащил под солнечные лучи знакомую диадему, восторгу его не было предела. Он сразу понял, что фонарик попал по назначению, а Роза отныне удостоверилась в относительном благополучии Монаха Менгарца. С другой стороны, следовало немедленно продолжить обмен посланиями, а при наилучшем раскладе получить из Радовены еще и дельтаплан в разобранном виде. Поэтому инопланетянин, после того как накормил посланников готовым, отлично прожаренным мясом, и убедившись, что они согласны отправиться в обратный полет, сел за написание более подробного письма.
Правда, подошедший взглянуть на текст Фериоль сразу начал с критики:
– Не понял! Мы ведь уже обсуждали текст письма. Попросить прислать эскадру кораблей, придумать, как транспортировать дельтаплан, попросить как можно больше пороха… Ага, намечалось попросить и об отправке весточки в Дион. А ты что пишешь?
Виктора явно удалось смутить, да и он сам растерянно уставился на спонтанно родившееся любовное признание принцессе.
– М‑да… Это я несколько увлекся, – признался он. – Хотелось вначале только сказать, что я полностью здоров и готов выполнить давно данное принцессе обещание, а вот как оно растянулось… Но с другой стороны, и это надо, места для всего должно хватить.
– Согласен. Но давай вначале я продиктую наши прежние наметки, а уже потом, если останется место на бумаге, пиши, что тебе вздумается.
Менгарец озабоченно почесал висок и принялся дальше записывать под диктовку жреца. Это оказалось более чем кстати: деловая часть письма еле поместилась на большом, но единственном листе бумаги. Следующий еще следовало раздобыть как трофей в одной из канцелярий противника. Портить гербовые, готовые к заполнению по надлежащему случаю бумаги было бы безрассудно.
Обратную сторону листа Виктор заполнил основными разъяснениями языка свистов. Естественно, нельзя было передать в тексте то, что воспринималось только на слух, но уж самые основные понятия он попытался выразить на бумаге обычными буквами, подробно разъясняя продолжительность, чередование и высоту свиста. При желании и должном усердии Роза Великолепная хоть несколькими навыками из новой речи сможет овладеть самостоятельно. Потом ей вполне должно хватить сообразительности составить парочку простейших фраз. Вдобавок Менгарец очень настойчиво попросил крылатых посланцев хотя бы один час уделить при передаче сообщений посильному обучению Покорительницы Небес, дать первые основы переговорного свиста.
Сытые орлы выглядели довольными и польщенными таким повышенным вниманием. Да и задание Связующей Стай им хотелось выполнить как можно лучше. Когда письмо было уложено в непромокаемый рыбий желудок и привязано к лапе, они отправились в путь, пообещав вернуться через два дня. Аккурат к моменту обещанного возвращения Альири. Причем в основных переговорах между человеком и посланниками принимал самое активное участие Мурчачо. Он уже к тому времени общался с кормильцем чуть ли не бегло.
Присматриваясь во все глаза и прислушиваясь максимально к молодому орлу, Фериоль пытался разрешить для себя загадку. И когда в один из вечеров троица друзей уже укладывалась спать в Колыбельной, жрец не выдержал и спросил:
– Ты вот говорил, что в других мирах есть разумные птицы. Так? И что, все они вот так сразу, уже через месяц, начинают думать и соображать словно взрослая, полностью развитая умственно особь?
Для Виктора ответ на подобный вопрос тоже представлял огромный интерес. К сожалению, он не слишком в свое время интересовался как самими контактами человечества с разумными птицами, так и скоростью взросления молодых птенцов. Хотя общие исторические данные, критерии младенчества, продолжительность самого беспомощного возраста птенцов ему были известны.
– Все дело в том, что разумные птицы получают первые знания и набираются наследственного опыта еще в яйце. Порой этот период продолжается от одного до трех лет.
– Ага! – воскликнул диониец в озарении. – Значит, твой Мурчачо поумнел еще до появления на свет?
– Скорее всего. Надо будет только выяснить у катарги: какое время яйца проходят выдержку или вылеживаются у них в гнездах и как это делается.
– Тогда почему птенец не начинает соображать сразу после разбивания скорлупы?
– Насколько я помню, существует теория умственной комы, которая лишает появляющуюся на свет птицу нормального сознания. Ей требуется несколько дней, чтобы превозмочь шок, осознать себя во второй раз и научиться осмысленно руководить собственным телом. Самый опасный период… Вот прилетит Альири, мы ее расспросим более подробно… Все, извини, сил нет, засыпаю…
За тот же период в трое суток Менгарец попытался решить вопрос с геологическим роботом. Уж слишком ему хотелось прихватить такого помощника каким‑то образом с собой, хотя сама маскировка или транспортировка агрегата в повозке могла оказаться архисложным делом. Но все равно мечталось использовать технику как при обходе перевала Отшельников в княжестве Керранги, так и при обследовании Четырех Холмов, где предположительно покоился потерпевший аварию космический истребитель. Да только бурильный агрегат оказался с очень маленькой мобильностью движения. По приборам получалось реальное удаление максимум на двадцать, тридцать километров, после чего роботу придется возвращаться к металлической двери для подзарядки волновой энергией от реактора основного корабля. Так что помощнику геологов так и предстояло оставаться охранником в пещере, отделяющей мир от сонма боевых роботов.
В последний вечер решили проверить второй из четырех отводных тоннелей из‑под дворца, идущий в северо‑восточном направлении. На это дело отправился сам Менгарец вместе с Додюром, тогда как Фериоль поспешил на вечернюю вахту подслушивать и подсматривать. Раньше на проверку и осмотр тоннеля не было и лишней минуты, а тут все равно надо будет по нему двигаться в сторону Керранги. Можно было проигнорировать опасность, выйти в путь прямо из императорского дворца, двигаясь по улицам Шулпы, но к чему лишний риск? Мало ли кто и с какими намерениями окажется поблизости? А вот уже за околицами столицы к трем путникам, желающим купить коней и продолжить свое путешествие, внимание окажется несравненно меньшим. Потому что именно за околицы, по предположениям Виктора, должен выводить запасный выход.
После определенного участка пешеходной зоны с несколькими ловушками ход тоже оказался оборудован несущим рельсом и расположенным на нем железным конем. Причем в отличном техническом состоянии: смазан, протерт и даже накрыт от излишней сырости неким подобием пластикового чехла. Не возникало сомнений, что покойный император пользовался данным средством передвижения не реже одного раза в месяц. А то и чаще. Только вот зачем?
В определении длины хода Менгарец чуть‑чуть, если не сказать порядочно, ошибся: тоннель выходил намного дальше присно известных каменных карьеров, места работы рабов, и непосредственно самого Табора Повозок. Причем в районе Табора отыскалась и ведущая в сторону пролива штольня, по которой, вполне возможно, императоры наведывались в вотчину Извозчиков и наводили должную дисциплину. Сразу догадаться, что, как и почему, – не получалось: штольня была завалена наглухо и довольно давно. Несколько веков, не меньше. Поэтому пара исследователей только сделала рядом остановку да осмотрела тщательно завал. По всей видимости, камни и мелкий гравий ссыпали сверху, и участь тех старательных работников наверняка была весьма печальна. Скорее всего, после тех работ тогдашний император и нескольких Извозчиков скормил плавающим в проливе монстрам, дабы никто и никогда не вспомнил об этом ведущем прямо во дворец ходе.
На всякий случай инопланетянин поковырял двуручником слежавшиеся камни, но бесполезность данного труда была видна сразу. Вот если доставить сюда геологического робота, то дело будет сделано очень быстро и эффективно. В данный момент друзья решили не тратить на раскопки ни сил, ни времени. Опять уселись на мотодрезину и поспешили к конечной цели.
Вполне логично, что кок опасался в финальной части пути отыскать второго ретивого механического охранника:
– Вдруг и там гудящий агрегат окажется?
– Было бы здорово! – неожиданно, в противовес, обрадовался Виктор. – Мы бы и второго живчика приручили и приставили к полезному труду.
К его некоторому разочарованию, финал тоннеля оказался без механического надзора. Лишь две вполне штатные, хорошо знакомые ловушки, да еще одна, чисто обвального действия, претендующая на некоторую оригинальность. С последней пришлось повозиться, пока разгадали принцип действия и заблокировали, но в конце концов все преграды были преодолены и друзья оказались в темном закутке, с обилием рычагов и ведущими куда‑то вверх крутыми ступеньками. Пока Виктор присматривался, разбираясь в действии устройств открывания, Додюр поднялся по ступенькам вверх и вскоре вернулся с результатами наблюдений:
– Вверху обзорная щель. Свежий воздух, и видно звездное небо. Вот только снаружи почти полная темень и ничего толком внизу не рассмотреть. Лишь заметил кусок небольшой поляны с окружающими ее деревьями да пару валунов примерно над этими рычагами.
– Скорее всего, как раз один из них мы и поднимем для выхода.
– Рискнем?
– Да вроде никакого риска. Все смазано идеально, ничего не скрипнет даже. Да и вооружены мы на этот раз более качественно.
Помимо массивного двуручника теперь у друзей имелись и метательные ножи, и по парочке изящных, жутко дорогостоящих арбалетов, бессовестно позаимствованных из арсеналов неприятеля во время последней вылазки. Додюр тоже имел меч на поясе, а вот арбалеты можно было подвешивать как сбоку, так и в некое подобие заплечного колчана. Весьма удобно и практично при движении: Виктор в случае необходимости мог бросить громадный двуручник наземь и быстро выхватить арбалет.
Вначале приподняли валун на пару сантиметров. Когда глаза привыкли к темноте, расширили выход до приемлемого размера. Выбрались наружу, внимательно осмотрелись, принюхались и прислушались. Очень слабо, на грани восприятия, несло едким дымом. С легкими порывами ветерка доносились не то рычания какого‑то зверя, не то гул двигающихся камней.
– Не нравится мне этот дым и рычание, – признался кок. – Возвращаемся обратно?
– Какой тогда толк в этом выходе, если мы ничего вокруг не обследуем и не оценим уровень опасности? Вряд ли кто на нас здесь устроил засаду…
– Логично. Прежний император уж такой перестраховщик был…
– И все равно помер после переоценки своих возможностей. – Виктор двинулся вперед, держа двуручник как копье. А товарищу посоветовал: – Держись от меня сзади метрах в трех…
Нагромождение отвесных скал у них осталось за спиной, а открывшийся взорам ночной лес на поверку оказался совсем не густым, скорее даже редким из‑за скудности местного грунта. Хотя если уж какая сосна отвоевывала себе трещины для корней, то вымахивала на порядочную высоту.
Запах дыма стал острее, шум и рычание разборчивее. Через четверть часа движения пришло отчетливое понимание: рычание – это, скорее всего, крики, завывания, шумные всплески злорадного смеха, всхлипы и жуткие ругательства, исторгающиеся из человеческих гортаней. Где‑то невдалеке происходило либо странное празднество, либо нечто кошмарное и неприятное.
К сожалению, исследователям попасть на праздник было не суждено. Они стали свидетелями финальной части кровавой, вызывающей тошноту казни. А может, и не столько казни, сколько садистского издевательства над тремя несчастными пленниками.
При свете нескольких костров около десятка Львов Пустыни с дикими криками тыкали факелами и раскаленными головешками в два извивающихся и хрипящих от боли тела. Третье уже безжизненно обвисло в путах, залитое кровью, исполосованное порезами и обугленное ожогами. Кто бы ни были эти несчастные пленники, Виктор с Додюром и мгновения не сомневались в правомочности их спасения и справедливой мести. Хотя бросились спасать пленников не сломя голову, а внимательно и тщательно осмотревшись.
Не зря. Кроме прекрасно видимого десятка врагов на поляне еще двое возвышались на расположенных по краям холмиках, просматривая в обе стороны еле видимую проселочную дорогу. Дозорные не слишком и за дорогой присматривали, чаще поворачиваясь смутно белеющими от света костров лицами к происходящей расправе. Именно эти двое и пали первыми, получив по арбалетному болту в головы. Потеря двоих воинов их подельниками осталась незамеченной, что дало паре нападающих время перезарядить арбалеты и очередными болтами вывести из игры еще четверых Львов Пустыни. Здесь уже тихо и незаметно не получилось, двое вопящих от боли подранков заставили остальных схватиться за оружие. Но палачи сразу не смогли рассмотреть несущуюся на них из темноты опасность: вращающийся, словно пропеллер, огромный двуручник. Трое врагов полегло, так и не поняв, что именно их разрезало на неравные части. Одного удачным ударом заколол Додюр и тут же сцепился в стычке со следующим противником. Тогда как последний, оставшийся на ногах враг оказался самым обычным трусом. Швырнув свой факел, которым он перед тем прижигал пленников, в сторону приближающегося Монаха, он, даже не доставая меча из ножен, бросился в сторону дороги со скоростью поднятого с лежки зайца. Но ведь и у Виктора в последнее время силенок прибавилось. Не останавливая бега, он перехватил свое страшное оружие как копье и метнул в виднеющуюся впереди спину. Враг пал проткнутый, словно бабочка булавкой.
Вот только бежать к нему и доставать застрявший двуручник было некогда, боевому товарищу приходилось очень туго. Кок находился на грани гибели. Последний противник оказался чуть ли не самым лучшим фехтовальщиком из всей компании: за несколько выпадов успел ранить Додюра в бедро и плечо и следующим ударом мог добить не совсем уж опытного мечника. Поэтому Виктор резко развернулся и опять‑таки в движении метнул один за другим три ножа. Цели достигли только два, а смертельно вонзился только один, но и этого оказалось достаточно для спасения Додюра. Тот еще и сам успел ткнуть замершего от боли противника мечом в горло.
От скоротечной схватки друзья запыхались так, словно сражались несколько часов. Но первым делом Менгарец выдохнул:
– Ты как?
– Ерунда… царапины! А вот получиться мечом махать ой как не помешает. Позор на мою седую голову: еще бы один удар – и я труп.
– Давай перевяжу!
– Не стоит отвлекаться на такие мелочи, я сам справлюсь и за дорогой присмотрю. Лучше давай арбалеты зарядим. Вдруг еще кто подтянется на шум и свет костров…
Виктор быстро сбегал за арбалетами, пока товарищ перевязывал себе бедро, сноровисто зарядил все четыре, уложил на валун рядом с раненым и только после этого поспешил к безвольно обвисшим телам. Первое тело на его прикосновения ответило протяжным, тяжелым стоном, от которого все внутри переворачивалось от жалости и сочувствия. Пока разрезал веревки, пока укладывал окровавленное и обожженное тело на траву, неизвестный человек только хрипел от боли да судорожно дергался от прикосновений. По всей вероятности, на нем вообще ни одного живого места не осталось. Хотя позвоночник наверняка был цел. Да и явных открытых переломов не наблюдалось.
– Ну вот, здесь немного полежи, – уговаривал Менгарец изувеченного человека. – Спокойно! Спокойно! Не дергайся! Теперь уже все будет хорошо. Сейчас осмотримся, отыщем воду, обмоем твои раны, а там до спасения всего один шаг останется. И потерпи еще немного, вначале надо твоих друзей снять.
Да только последующие спасательные действия оказались бессмысленны. Оба других пленника умерли, так и не дождавшись освобождения. Конечно, будь "омолодитель" под боком, то одного из замученных еще был шанс оживить. Но если он и сейчас уже труп, то никак не оживет после дальней, минимум в полтора часа, дороги в секретные подземелья императорского дворца.
Пока инопланетянин разбирался с замученными в пытках людьми, кок окончил свои перевязки и, держа наготове арбалет, поспешил на помощь. Первым делом стал собирать у поверженных врагов поясные фляги. Благо что тех оказалось по две, и воды теперь имелось в достатке. Затем кок сам, не отвлекая пытавшегося реанимировать жертвы товарища, стал осторожно, с уговорами и увещеваниями потерпеть, обмывать истерзанное тело спасенного пленника. И в тот момент, когда Виктор с разочарованием констатировал летальный исход его товарищей, Додюр с удивлением воскликнул:
– Надо же! Ведь это женщина!
После чего уже вдвоем друзья стали обмывать порезанное, обожженное тело от крови и снимать мешающие остатки одежды. Кажется, женщина прекрасно понимала происходящее и распознавала окружающую действительность, потому что прекратила бесполезные стоны, а вместо этого прохрипела:
– Бросьте меня, мне все равно суждено умереть. После таких издевательств не выживают!..
Действительно, глядя на ее изуродованное лицо, нельзя было удержаться от содрогания. Оставалось вообще удивляться, как она еще может видеть, слышать и тем более говорить. Но раз уж она отозвалась, Виктор не постеснялся спросить о самом главном:
– Кто ты такая? И почему они вас так мучили?
В таком состоянии ни один человек врать не станет, и в дальнейшем, если удастся женщину спасти, не придется принимать многочисленные меры по сохранению тайны как ее излечения, так и местонахождения секретных подземелий под императорским дворцом. Короткие, хрипящие фразы в ответ раскрыли основную подоплеку происшедшего:
– Мы бывшие рабы, бежали с поселений, потому что знали о готовящейся расправе. Пару дней назад наведались на наши фермы Извозчики и дали прямое распоряжение тайному надзору уничтожить всех бывших рабов, заслуживших права на вольные поселения. Нам удалось сбежать… увы… недалеко…
– А кто ты? Из какой страны или королевства?
– Какая разница, откуда я родом… Главное, что перед смертью я вновь побывала свободной… Жаль, что ваша помощь запоздала…
– Как тебя зовут?
– Ари… Аристина. Недавно мне исполнилось тридцать девять…
– Послушай, Аристина! Ты, главное, не теряй надежду, – быстро и убежденно заговорил Виктор, – мы тебя спасем!
– Поздно… Прощайте!..
– Нет! Не спеши сдаваться! Тебе только и надо, что продержаться полтора часа! Выдержишь?!
– Зачем?…
– Тогда останешься жить! Причем будешь жить свободной и счастливой! Мы тебе это обещаем.
Пока Додюр, отыскавший парочку больших плащей, помогал укладывать на них раненую, от нее донеслось прерывистое обещание:
– Если только полтора часа… то я продержусь…

Глава четырнадцатая ПОПОЛНЕНИЕ

Из‑ за своих ран кок ничем особо не смог помочь при переноске раненой. Еще и его самого пришлось с невероятным трудом пристраивать на закорках мотодрезины, привязывать вместе с Аристиной ремнями и только после этого отправляться в путь. После приезда так и оставили в "гараже" тяжеленный двуручник и почти все оружие. С трудом передвигающийся Додюр только и успевал что подсвечивать товарищу под ноги. И в какой‑то момент, когда тело за спиной Менгарца стало дергаться от конвульсий и судорог, им показалось, что они не успеют со спасением.
Но успели. Когда укладывали женщину на ложе женского "омолодителя", та еще судорожно продолжала дышать и даже порывалась что‑то сказать.
Тумблер устройства уже давно стоял в положении "Омоложение только тела", так что потеря памяти и потеря себя как личности раненой не грозила. После запуска всей системы Виктор покинул объект, успев краем взгляда зафиксировать на ложе расслабленное, но жутко изувеченное и окровавленное женское тело. В спешке они даже второй раз помыть спасенную рабыню не успели. Да что там помыть! Вообще из‑за спешки никуда по пути не заглядывали и никакого сигнала для Фериоля не оставили. Так и мчались как оглашенные к медицинскому устройству. Да оно и неважно было, в каком виде уложат пациента под раструбы клеточных преобразователей, все лишнее и так рассыплется прахом и будет подчищено, вытянуто через очистительные приспособления.
Зато теперь было время самим оправиться, раны у Додюра осмотреть, выяснить, где сейчас жрец‑диониец находится. Ну и отдышаться после изматывающего забега по узким простенкам. Заглянув последний раз в окошко, Виктор с удовлетворением убедился, что раненую почти и не видно под сонмом накрывших ее приборов. Причем на смотровом табло засветилось примерное время омоложения: "Ожидаемый результат через пятнадцать стандартных часов". Тем самым давая официальное подтверждение полной выживаемости. Инопланетянин даже хохотнул от радости и потер ладонями:
– Успели! Теперь ее вытянут с того света.
– Тоже надеюсь, что мы не зря старались… – отозвался кок. – Вдобавок, может, немного больше света ее рассказы прольют на этих демонов Извозчиков. Ну и про сами поселения…
– Всему свое время. – Менгарец подхватил товарища под локоток и мягко, но целеустремленно стал подталкивать к объекту номер семь, где находился мужской "омоло‑дитель". – Сейчас главное – твое здоровье поправить.
– Да брось ты! И так до свадьбы заживет…
– Интересно, если ты жениться соберешься через двадцать лет, то так и будешь все это время прихрамывать и передвигаться с перекошенным плечом? Отправляемся на седьмой объект.
– Почему именно туда?
– Или ты боишься "омолодителя"?
– Не то чтобы боюсь, – несколько смутился Додюр. – Но вдруг мой организм к новому месту не адаптируется? Все‑таки в Колыбельной меня тоже отлично подремонтировало, так зачем менять одного хорошего доктора на другого, совсем незнакомого?
– А по той простой причине, что подлечат они тебя с одинаковым результатом, но! Колыбельная – заберет на себя всю мощность реактора, она ведь берет в несколько раз больше энергии, чем "омолодитель". И уж во всяком случае одно из устройств отключится, а то и оба. Оно нам надо? Так что без ропота и ворчания выполняем все врачебные предписания. Быстренько, быстренько…
Кок, несколько бледный от потери крови и волнений, тяжело дышащий от пережитых гонок, еще сделал последнюю попытку отвертеться:
– Может, и в самом деле простой перевязкой обойдусь?
– Да не смеши меня! Ты ведь на стол не подаешь недоваренные блюда, утверждая, что раз они закипели и горячие, значит, не сырые?
– Как можно!
– Ну так и здоровье следует содержать в полной боевой готовности. Посмотри на себя, насколько ты расклеился. Завтра прилетает Альири, да и посланники обещали вернуться. Скорее всего, уже к вечеру тронемся в путь к княжеству. А тебя придется, как раненого, оставлять здесь…
– Шути, шути… – ворчал смирившийся товарищ, укладываясь на ложе мужского "омолодителя". Затем похлопал ладошкой по теплому, слегка вибрирующему металлу и пригрозил: – Но если этот "доктор" меня памяти лишит… то я ему потом все внутренности вырву!
Виктор успокаивающе похлопал друга по здоровому плечу:
– Кончай сомневаться! Я на эту тему даже шутить не собираюсь. Все будет отлично! Ах да! Наверняка выйдешь отсюда раньше, так что, если нас не будет рядом, посматривай за той женщиной. Если очнется и выйдет, введешь ее слегка в курс дела и сразу начинай подробные расспросы о ней.
– Хорошо, присмотрю… А ты сейчас куда?
– Надо забрать оружие из тоннеля. А в идеале вообще вернуться на поляну и там убрать все следы после пыток и побоища. Пролив рядом, трупы сбросить туда недолго.
– Справитесь?
– Зависит от Фериоля и от того, как идут дела во дворце. Если тут что‑то более важное, то трупы так и останутся для зверья или мелких грызунов, рабов похороню, а вот лошадей жалко. Разве что перегрызут или оборвут привязи да сами уйдут.
– Нам бы они очень для путешествия пригодились… Виктор уже включил устройство, поэтому, выходя, только и успел возразить:
– Спорное мнение, коней могут опознать. Нам спокойнее будет купить… Ну ладно, выздоравливай!
Выйдя наружу медицинского устройства, он присмотрелся к табло и с удивлением покачал головой. Додюра Гелиана механический доктор собирался лечить аж целых одиннадцать часов! По сравнению с пятнадцатью для практически умершей от издевательств и кровопотери женщины две раны выглядели совсем неопасными. Но ведь "омолодителю" видней, да и разные неизвестные составляющие могли сказываться. "Вдруг у того мечника оружие было отравлено? Или еще какая гибельная болезнь таилась на неухоженном или загрязненном лезвии? – размышлял Менгарец, резвой трусцой следуя к их главному штабу в Колыбельной. – Вон как Додюр побледнел напоследок… Вовремя я его уложил, вовремя…"
Фериоль спать еще не ложился, хотя уже поужинал. А при виде Менгарца воскликнул с облегчением:
– И где вас так долго носит? Я уже места себе не нахожу! – Сообразив, что третьего товарища не видно, опять разволновался: – А где наш кулинарный гений?
– Да здесь недалеко, получил пару царапин мечом в сражении, и я его затолкал в "омолодитель". Пусть выспится и наберется бодрости. А у тебя что важного произошло?
Жрец в нескольких предложениях поведал о самых важных деталях наблюдений. Ничего срочного, требующего немедленного вмешательства партизан в жизнь дворца не оказалось, а значит, можно было отправляться за оружием. В лучшем варианте и на поляну с трупами наведаться и там тоже навести должный порядок.
О своих приключениях Виктор рассказывал на ходу, и, уже когда ехали на мотодрезине, жрец засыпал уточняющими вопросами. К моменту выхода на поверхность он был в курсе всех нюансов события и следовал за товарищем с должной сноровкой и пониманием ответственности момента.
На поляне все оказалось нетронутым. Даже костры не погасли окончательно, теплились жаром, покрывшимся белым пеплом. Ни один конь не сорвался и не ушел, а их количество лишний раз подтвердило, что в отряде Львов Пустыни насчитывалось именно двенадцать воинов. Никто из поборников рабовладельческого строя не сбежал от справедливого возмездия. Да и вдогонку за ними второй отряд не следовал. А может, и не было второго отряда. Скорее всего, здесь как раз и собрались все те члены тайного надзора, которым поступила команда от Извозчиков о физическом устранении проживающих на вольных поселениях рабов. Вскоре подробности раскроются, а пока оставалось лишь догадываться, какие кощунственные дела продолжают твориться в павшей, разделенной на иные королевства империи Сангремар.
– Такое впечатление, что этим Извозчикам больше всех надо! – ворчал Фериоль, с уханьем закидывая очередной труп на сооруженные из двух длинных сосновых стволов волокуши. – Или они надеются на возрождение империи?
– Непонятно… Да и как они решились на возвращение из княжества Керранги? Хотя тут явное несоответствие: разведчики сообщили, что все Извозчики вместе с несколькими сподвижниками Гранлео и своими семьями отправились в Керранги. А орлица утверждала, что через перевал Отшельников никого в княжество не пропускают. По всем отчетам только сам император туда проходил раз в год.
– Но! Пошли! – Фериоль потянул пару коней за узду, и импровизированные сани сдвинулись с места. Но разговор после этого не прекратился. – Значит, разведка только основное направление отхода засекла. Скорее всего, Извозчики просто отошли на северо‑восток, да там и осели в каком‑нибудь отлично укрепленном городке или замке. А потом опять за свои черные дела принялись.
– С другой стороны, если они и дальше снуют по дорогам, то у нас будет шанс выловить хоть одного из них, – размышлял Менгарец. – Вот уж кто может на многое свет пролить, так это именно эти черные личности.
Воды Змеиного пролива оказались от места событий где‑то на расстоянии одного километра. Именно туда и вела старая, заброшенная дорога. За две ходки друзья перевезли останки врагов и сбросили их со стометрового обрыва. Даже в темноте было видно, как кипела внизу вода от устремившихся к окровавленному мясу кашьюри. Монстры оставались голодными и днем, и ночью.
Двух замученных рабов закопали в могиле, вырытой на маленьком пятачке между деревьями. А потом стали думать, что делать с лошадьми.
Тут более опытным и понимающим знатоком оказался жрец.
– Можно запутать и сбить с толку не просто любопытного, но и опытного всадника, – вещал он. – Вначале отбракуем и без жалости отпустим на свободу самых красивых и внешне броских лошадей. Вот эти три – слишком уж заметные…
– Ну и добавь к ним еще и этого каурого красавца, – предложил Виктор. – Нам ведь все равно только восемь лошадей понадобится.
– Отлично. Отпускаем и его. Теперь выбираем из сбруи самую неприметную комплектацию, без всяких лишних украшений. Ни в коем случае не оставляя сбрую на прежней лошади. То же самое делаем с попонами и седельными сумками. Мало того, мы заприметили на одном складе во дворце прекрасные попоны, которые при употреблении создадут образ целостности всего нашего отряда и единую экипировку всех верховых животных. После первого взгляда никто особо не станет присматриваться к мелким деталям.
– О, батенька! – с уважением отозвался инопланетянин. – Да у вас там, в монастырь, никак монахов только из конокрадов отбирали?
– Книг больше надо читать, юноша! – назидательно отвечал Фериоль, помогая связывать лошадей в одну цепочку. – Кстати, а не боишься, что во время нашего отсутствия лошадей за целый день кто‑то отыщет?
– Может и такое случиться. Но именно поэтому я и хочу оставить животных возле выхода из тоннеля. Там есть смотровая щель, и мы, еще при свете дня, внимательно осмотрим как саму поляну, так и окрестности. Да и орлов можно будет попросить заранее сюда слетать. Место, если ты успел заметить, глухое, даже от заброшенной дороги далекое, так что вряд там будут искать целенаправленно. Ну а от случая… чего уж там, никто не застрахован…
Вернулись в штаб только через восемь часов, почти перед рассветом. Да так и рухнули на кровати, засыпая еще в падении. Причем Виктора успела посетить здравая, но несколько запоздалая мысль: "Энергии реактор дает с лихвой, так что экономить нет никакого смысла. Тогда почему мы не используем "омолодитель" просто как восстановитель жизненных сил и духовной энергии? Ведь вместо того чтобы спать по пять – семь часов в сутки, достаточно полежать в медицинском устройстве половину, ну максимум целый час. И выбегаешь оттуда как новенький. Конечно, сейчас наш "механический доктор" занят, но в дальнейшем надо поставить дело нашего конструктивного отдыха на поток. Ведь и так ничего не успеваем…"

Глава пятнадцатая РАБСКАЯ ДОЛЯ

Оба партизана каменных джунглей проспали чуть ли не до обеда. Да и то были разбужены заполошными восклицаниями Додюра, который ворвался в штаб пышущим молодостью вихрем и бурлящим вулканом оптимизма:
– Вставайте, сони! Все на свете проспите! Ну! Веселей шевелите конечностями и постарайтесь хоть что‑то на себя набросить приличное! Сейчас я вас познакомлю с прекрасной Аристиной!
– О! Она уже и прекрасная? – поразился Виктор, напяливая на себя одну из тог императора, которых тут хватало с избытком.
– Нет! Она – божественная! – На кока, с округлившимися глазами и с вываленным от восторга языком, было смешно смотреть. – Она – величественная! Она – несравненная! И самая прекрасная на свете!
– Если я ничего не путаю, она ведь старше тебя на пять лет!
– Не кощунствуй, умоляю! – Глаза Додюра полыхнули нешуточным гневом, отчего Менгарец и жрец из Диона недоуменно переглянулись: такой экзальтированности от своего друга они не ожидали. – Вы ее сейчас сами увидите и поймете мои чувства! – продолжал кок с восторгом. – Она сейчас одевается в коридоре в те одежды, что я ей насобирал.
Кажется, на него оказало влияние долгое воздержание и нежданное обозрение обнаженного женского тела. Хотя Виктор как ни силился, но так и не мог представить, как под той вчерашней грудой истерзанной и обожженной плоти могло таиться что‑либо прекрасное и настолько возвышенное.
Но делать было нечего, разве что немного охладить кипение прозаичным вопросом:
– Завтракать сегодня будем?
Даже при всей зачумленности сознания великий кулинар вспомнил о своем долге и призвании, но скривился от противоречивых, раздирающих его сознание чувств. Затем выбрал нечто среднее между желанием и обязанностями:
– Вначале я вас познакомлю, а уж потом все вместе и позавтракаем.
Он выскочил наружу и уже через минуту ввел, держа за ладошку, предмет своего невероятного восхищения. А там действительно было на что полюбоваться. Тридцатидевятилетняя женщина никак не выглядела на свои годы. Она смотрелась на двадцать пять лет. Причем как раз в том состоянии истинной женственности, когда вся наружная красота дополняется внутренним и духовным содержанием. Огненный взгляд из‑под густых, изящно изогнутых ресниц. Идеально прямой нос. Чувственные, манящие к себе губы и несколько твердый, воинственно выставленный подбородок. Воистину опасная, скорее даже роковая красота. Ну а уж про все остальное и упоминать не стоило. Фигура в приталенном сари смотрелась изумительно. Сразу становилось понятным, что Додюр просто лишился рассудка, обозрев такую прекрасную плоть обнаженной. Он и сейчас дышал через раз, ладонь женщины не выпускал, и голос его подрагивал от напряжения:
– Конечно, мы уже немного знакомы. Но представлю тебя еще раз: удивительная и несравненная Аристина. А это мои друзья: Виктор и Фериоль. Самые великие воители и ученые нашего мира.
– Очень рада знакомству и безмерно благодарна за свое спасение.
Голос у нее тоже оказался под стать красе. Куда только и делась вчерашняя хрипота. Да и остальные преобразования не остались незамеченными. Виктор кивнул в ответ, принимая благодарность, и улыбнулся:
– Даже при всей их бесчеловечности, Львы Пустыни меня удивили. Как можно подвергать мучениям такую прекрасную женщину?
– Увы, эти тайные надзиратели даже среди отбросов и палачей людьми не считались. К тому же последние два с половиной года на моем лице было несколько уродливых шрамов, телу досталось еще больше. Так что мной скорее брезговали, чем соблазнялись.
– Вот это нас в первую очередь интересует, – не стал откладывать расспросы Менгарец. – Присаживайся и, пока мы все дружно будем готовить завтрак, расскажи подробно о своей рабской доле, как ты сюда попала, ну и про шрамы не забудь объяснить.
Несколько надменная холодность и настороженность из взгляда женщины не исчезла окончательно, но некоторое напряжение ее все‑таки покинуло. Хотя изначально красавица засомневалась:
– А вам все будет интересно услышать?
– Не сомневайся! Если нам что не понравится, попросим проскочить это место в повествовании.
– Может, мне вам помочь в приготовлении завтрака? Тут уже кок не выдержал:
– Позволь этими делами заниматься истинным профессионалам.
– Конечно, командует на камбузе только он, – Фериоль качнул головой в сторону кока, – но и мы уже под его руководством кое‑чему обучились. Так что послушаем пока твое повествование. Говори!
То ли жреца тоже ослепила красота женщины, то ли он ее в чем‑то заподозрил, но Виктору послышались какие‑то недовольные нотки, даже излишняя строгость в голосе дионийца. Вопросительно посмотрел на него, но тот в ответ только подал определенный жест, означающий "объясню чуть позже". Они продолжили накрывать на стол, потом уселись пить чай и кушать зажаренное еще накануне мясо, и все это время Аристина несколько монотонно рассказывала перипетии своей жизни за последние два с половиной года.
Оказывается, она попала в рабство в то же самое время, что и Виктор. Только ее выловили в иной лесной местности и, полуоглушенную, доставили в барак на побережье баронства Эдмонд всего лишь за один день до прибытия Львов Пустыни. Причем уже к тому времени она была изуродована шрамами не только на лице, но и на теле. Прибывшие за караванами рабов вонючие конвоиры обратили лишь внимание на здоровое, по сути, тело и нужную выносливость при ходьбе. Так и забрали женщину, уводя в колонне таких же несчастных рабов на заклание. Казалось бы, уже никогда она не испытает ни счастья, ни свободы. Но к громадному удивлению, в Каменном граде, месте обитания всех рабов империи, оказалось не так уж плохо. Нормы давали посильные, а тех, кто выполнял две и более в течение года, премировали отправкой на вольные поселения. Ведь никто из рабов тогда не знал, что Извозчики сразу скармливали людей монстрам в проливе, а чуть позже и поживших на вольных хлебах уничтожали.
Не знала этого и Аристина. Старалась работать как проклятая, лишь бы вырваться из рабства. Положение усложнялось еще и страшным внешним видом: из‑за шрамов по всему телу мужчины, претенденты на выселки, долгое время не прельщались уродкой. Только через полтора года каторжной работы один из мужчин присмотрелся к ладной фигуре рабыни, затем осознал и небывалую сообразительность будущей подруги. Сойдясь ближе, раскрыл для себя, что она еще необычайно умна и образованна. От такой помощницы никакой бы фермер не отказался. И в результате взял ее с собой третьей женой на вольные поселения.
Такие большие семьи порой готовились Извозчиками для показательного отпуска в Каменный град. Поэтому Аристине в очередной раз повезло: ее новую семью сразу не уничтожили. Они добрались до выделенной им фермы и с энтузиазмом принялись за накопление своего будущего, вольного богатства. Казалось, счастье возможно и вот‑вот закрепится рядом в жизни навсегда. Муж ее не обижал, став верным другом и опорой. Хотя никаких интимных контактов между ними не происходило. Две другие жены это оценили и не питали к товарке неприязни. Скорее даже любили и уважали. А уж когда у обеих женщин родились первенцы, можно было сказать, что у пары малышей было сразу три мамы. Вот тогда все предались покою и поверили в прекрасное будущее. Сравнительно, конечно…
Стали готовиться к заслуженному отпуску и поездке в Каменный град.
Вот тут и грянула война. А потом и сама империя вроде как развалилась. Хотя курсирующие по долине и порой заезжающие на ферму воины тайного надзора строго приказывали продолжать работы, не расслабляться и в прежнем режиме сдавать прибывающим перевозчикам всю сельскохозяйственную продукцию. В их местности, небольшой долине между гор, посторонних поселений не было, вся она была отдана бывшим рабам. Причем тем, которые подались на выселки все вместе, в одно и то же время. У всех хозяйство только‑только наладилось, появились первые дети, и все, без исключения, верили в собственное долголетие.
Жизнь изменилась в тот день, когда долину посетило несколько Извозчиков. Они проехали ее из края в край в сопровождении внушительной охраны надзирателей, тщательно пересчитали и записали все поголовье скота и все припасы. Затем так же неспешно вернулись назад, отдавая распоряжение приготовить все злаковые к скорой сдаче заготовителям.
Именно этот аспект больше всего и взволновал некоторых поселенцев. Зачем готовить зерновые к отправке, если придется потом вновь завозить их для посева? Фермеры отправили нескольких самых молодых и ловких из своей среды к резиденции тайного надзора, расположенной возле выхода из долины. И лазутчикам удалось подслушать страшный приказ, поступивший от Извозчика перед самым его убытием:
– Всех рабов уничтожить следующей ночью. Желательно доставить тела к проливу еще живыми и уже там сбрасывать в воду. Продукты сдать заготовителям, а дома законсервировать для последующего поселения.
Несчастные, приговоренные на заклание жертвы были в шоке после такого известия. И большинство решило бежать в горы и там попытаться спрятаться. И только Аристина настаивала на ином варианте. Ведь надзирателей было возле долины не так много, всего около тридцати человек. Следовательно, если дружно, всеми силами напасть самим, то вполне легко можно справиться с малочисленными врагами. Увы, ее мало кто поддержал. В ее отряд, где она оказалась лучшей фехтовальщицей и который по праву возглавила, вошло всего девять мужчин и четыре женщины. Все они поспешили к резиденции надзирателей и с ходу попытались взять ее штурмом. Еще и подожгли сразу. Победа оказалась быстрой и блистательной. Но! Отряду мстителей удалось уничтожить только девять надзирателей, потеряв при этом четверых своих товарищей. Вполне отличный обмен за свое право вырваться на свободу. И выход из долины был перед ними открыт. Вдобавок имелись захваченные лошади, способные умчать в любой конец распадающейся империи.
Только вот при допросе раненого врага выяснилось, куда отправились остальные надсмотрщики. Они вышли чуть раньше по другому краю долины и начали зачистку от поселенцев. Аристина потребовала от своих боевых товарищей возвращения и немедленной помощи обреченным. Окрыленные первой легкой победой соратники согласились и помчались к месту возможной резни со всей прытью трофейных лошадей.
Но, увы, опоздали. Всех пытающихся уйти в горы людей надзиратели настигли в конной атаке и уничтожили. Хотя и сами при этом потеряли троих воинов. И когда восемнадцать оставшихся в живых стали прочесывать долину в поисках сбежавших рабов, оба отряда сошлись в последней, смертельной схватке. Здесь уже размен был удручающий: только шесть врагов – против павших семерых, стремящихся к свободе рабов. Именно тогда из числа соратников Аристины осталось только двое мужчин, и троица, загнав коней, таки вырвалась из долины. Потом долго бежали по скалистым предгорьям, уходя от погони, но так и не смогли спастись. Отряд тайного надзора нагнал их в лесу, и садисты, разозленные гибелью своих подельников, стали жестоко мстить страшными издевательствами.
При воспоминании о них женщина не выдержала и разрыдалась. Сквозь стенания повторяя:
– Не верится… Не верится, что я жива… Наверное, я умерла и мне это все снится… После такого не выживают…
Додюр стоял рядом, прижимая содрогающееся тело к себе. Гладил по волосам, вытирал платком слезы и с удивительным тактом и умением уговаривал забыть о смерти, верить в чудо и радоваться спасению:
– Теперь ты свободна и возле нас тебе ничего не грозит! Жизнь прекрасна, и стоит верить в лучшее, которое будет у нас впереди.
Пока длилась эта истерика и велось успокоение, жрец быстро наклонился к Виктору и шепотом провел переговоры. В результате чего Менгарец стал выглядеть еще более удивленным, чем при первом показе красавицы. Но в итоге дал добро Фериолю на право дальнейшего продолжения разговора:
– Хорошо. Выспрашивай сам. Только не забывай, в каком она состоянии…
– Не волнуйся. Но лучше все выяснить именно сейчас. Не оставлять же нам ее в подземельях? Или ты предлагаешь ее вытолкать на улицы Шулпы?
– Ладно, ладно, говори уже! Она успокоилась…
Аристина и в самом деле хоть и продолжала всхлипывать, но теперь смотрела покрасневшими глазами на Виктора и Фериоля с подозрением. Чувствовала, что вот‑вот ее судьба будет решаться окончательно. Резко выдохнув, жрец приступил к дальнейшим расспросам:
– Ты еще не все о себе рассказала, но сейчас у меня один вопрос: что ты собираешься делать дальше?
– Трудно сказать… – Женщина непроизвольно потянулась за подбадривающим взглядом Додюра, а получив его, несколько осмелела: – Есть разные варианты?
– Конечно. Мы сейчас глубоко под горами. Если ты хочешь, мы тебя выводим с завязанными глазами наверх, оставляем на горной дороге с провиантом, оружием, и ты вольна дальше двигаться, куда тебе угодно.
– Что за горы?
– Кряжистый угол. Аристина деловито кивнула:
– Второй вариант?
– Ты отправляешься с нами в дальний поход на северо‑восток Шлема и своей шпагой помогаешь сражаться со Львами Пустыни, Извозчиками, тайным надзором и всеми теми, кто встанет на нашем пути. Готова?
Теперь уже женщина задумалась основательно. Одно дело прятаться где‑то в горах, а то и вообще попытаться со временем перейти мост через пролив Стрела, а другое дело опять с небольшим отрядом рисковать собственной жизнью во враждебной, ненавидимой среде. Но с другой стороны, ведь теперь она совсем иная. Даже если кто и выжил из тайного надзора их долины, особые приметы в виде шрамов остались в прошлом. Отныне никто не имеет даже права связать прекрасную даму с какой‑то беглой рабыней. Да и вообще, эти трое мужчин смотрелись словно не от мира сего. Таким по плечу пройти где угодно и с каким угодно шиком. Вдобавок с ними могло быть очень интересно.
Помимо этого весьма приятно воспринимались успокаивающие поглаживания по спине этого мощного и такого по‑ юношески восторженного мужчины. Додюр… Редкое имя, но мужественное и красивое…
Стоило также не забывать и о долгах. Долг перед павшими соратниками, которые своими смертями дали ей отсрочку для спасения. За них обязательно надо отомстить. И второй долг – перед этими спасителями, которые не просто вырвали ее из лап жуткой смерти, но еще и омолодили, вернули полностью здоровье и даже улучшили красоту. Ведь достаточно было одного взгляда в зеркало, чтобы понять: отныне она выглядит как в самые лучшие годы своей молодости. А за такое во все времена многие красавицы были готовы отдать и тело, и душу, и… что там еще остается…
Да и недаром этот моложавый, аристократичный мужчина так строго на нее смотрит и так терпеливо ожидает ответа. Причем лицо его явно знакомо, очень знакомо…
– Вспомнила! – совсем не в тему и неожиданно для самой себя воскликнула Аристина, но тут же замотала отрицательно головой. Словно такого не может быть. Потом не выдержала и все‑таки спросила: – Фериоль, у вас есть старший брат? Или отец? Им сейчас должно быть где‑то под семьдесят лет.
– Старших братьев у меня никогда не было. Отец погиб еще в тридцатилетнем возрасте… – жрец сделал значительную паузу, – …и ты не ответила на мой вопрос.
– Извини… Конечно, я готова. Моя шпага, рапира, ножи, сабля и даже легкий меч к вашим услугам.
– Хорошо. Но теперь остается выяснить только одну деталь из твоего прошлого: кто тебе поставил жуткие шрамы и за что?
В глазах у женщины засветилось понимание:
– Ага! Значит, кто я такая и откуда родом, ты уже понял? Или узнал меня сразу?
– Ты всегда отвечаешь вопросами на вопрос? Здесь в проверке и подтверждении лояльности нуждаешься именно ты.
Стоило видеть, с какой возмущенной мимикой пытался образумить своего старого товарища Додюр Гелиан. Видимо, для него любое подозрение в бесчестье или двуличии вчерашней рабыни казалось личным оскорблением. Но так как Монах Менгарец молчал, строго поджав губы, кок и в себе нашел силы сдержаться от высказывания вслух. Хотя своими ладонями, сжимающими женские плечи, постарался как дать понять о своей полной поддержке, так и убедить, что ничего страшного не происходит.
Аристина это почувствовала и благодарно улыбнулась. Но потом сразу нахмурилась от неприятных воспоминаний, от которых ей всегда становилось трудно дышать.
– После предложения о замужестве со стороны моего похитителя, принца королевства Кезохи, я решила сбежать. Не мил он мне был, да и похитил без спросу. При побеге мне помог один граф, имеющий на северной границе королевства Гачи маленькое поместье. Вот там мы и спрятались. Причем с того самого момента я попала в полное рабство к этому графу, который на самом деле оказался насильником, садистом и маргиналом. Он меня держал месяцами в сыром подвале, закованную в цепях и изводя голодом. И все пытался добиться от меня согласия на брак. Но я выдержала, не сломалась. Отказывала ему до последнего вздоха. Тогда он, в желании отомстить, пошел на крайнюю подлость. Вывез меня в глухой, огромный лес в центре баронства Эдмонда и сказал: "Раз ты не достанешься мне, то не достанешься больше никому!" Исполосовал меня острым скальпелем, оставил кучу тряпья для повязок и ускакал, бросив на произвол судьбы. Как я тогда не умерла от потери крови, до сих пор не пойму. Видимо, остатки моего упрямства заставляли стягивать тряпками раны и останавливать кровь. Потом, чуть оклемавшись, я встала и пошла куда глаза глядят. Через неделю отыскала первое жилье. Месяц жила у травницы, в ее избушке. Старушка меня чуть подлечила, но устранить шрамы оказалось поздно. Дала совет идти в столицу баронства и там попытаться устроиться на работу. Возвращаться в родные края у меня и мысли не было. Но я потерялась во времени, забыла про сбор рабов для империи Сангремар. Вот и попалась всего за пару дней до отмены приказа о поимке преступников и бродяжек.
Женщина грустно вздохнула и вопросительно расставила ладошки:
– Что вас еще интересует из моего прошлого? Фериоль сузил глаза от воспоминаний:
– Графа, который тебя изуродовал, звали Резлоу? – Да.
– Хм! Редкостная сволочь! Активно участвовал в твоем поиске.
– Да, Резлоу часто отлучался, оставляя меня в подвале наедине с крысами…
– Бывал этот Резлоу с обыском и у нас, в монастыре Дион.
– Ах! Так, значит, ты и в самом деле… Но нет, тот уже давно стал старцем!
– А ты как выглядишь? – заулыбался Фериоль. – Но я‑то тебя сразу узнал, хотя живьем видел только в девятилетнем возрасте. Зато твои портреты, именно с такой вот внешностью, гуляли после твоей пропажи по всему континенту. Не узнать тебя трудно, княгиня Аристина Вакахан.
Наконец и Менгарец заговорил:
– Значит, сошлись старые знакомые? Вот так встреча! – и тут же первым встал из‑за стола. – Что ж, раз все недомолвки устранены и мы перешли к доверительным отношениям, предлагаю поспешить на встречу с катарги. Уже почти полдень, а ведь нам надо будет еще приготовить отменное угощение для всех участников пира. Мурчачо обещал доставить много дичи. Ну и наш железный конь с таким количеством пассажиров слишком не разгонится.
Он подхватил свой меч, арбалет с колчаном и отправился к выходу. Жрец заторопился следом, и только Додюр подал услужливо даме руку:
– По дороге я все постараюсь объяснить. Да и если ты мне поможешь при жарке мяса, продолжу вводить в курс здешних дел и событий. Поможешь?
– Конечно! И не смотри ты на меня так удивленно. Я давно не княгиня, а обычная, простая женщина.
– Ты шутишь? – Кок счастливо улыбнулся и высказался со всей искренностью и откровенностью: – Богини даже после своей смерти остаются богинями. А уж после возрождения общение простого смертного с подобным величием может закончиться разрывом сердца. Естественно, что не для богини.
Аристина рассмеялась в ответ:
– Даже сама себе удивляюсь: давно ненавижу льстецов и никоим образом не приемлю комплименты, а тебя вот слушаю с удовольствием. Почему?
– Большой секрет! Но несколько маленьких отгадок я тебе расскажу по дороге. Кстати, выбирай себе вот из этой кучи оружие. Любое… – Когда новая участница партизанского движения выбрала себе длинную, довольно тяжелую рапиру, уважительно кивнул и тронулся с места: – Поспешим!
– Начинай рассказ! – потребовала Аристина, успевая присматриваться к странным, витиеватым переходам подземелья. – Мне жутко интересно.
– Конечно, расскажу. Но только с одним условием… – Заметив, как прекрасные брови стали хмуриться, кок тут же поспешил оправдаться: – Вчера, когда мы тебя спасали, мне удалось заколоть только одного надзирателя. Второй чуть меня не убил. Так что мечник из меня никакой. Фериоль сражается пятикратно лучше, чем я, а уж про Монаха Менгарца я и не упоминаю. Он косит врагов своим волшебным двуручником сотнями. Поэтому сразу хочу попросить об уроках фехтования.
– Нет проблем! – рассмеялась довольная княгиня. – Но у меня такие жесткие требования к ученикам и я такая строгая наставница, что ты сбежишь от меня после первой же тренировки.
– Не сбегу! – последовало твердое заверение. – Стоп! Здесь осторожно, не сдвинь вот эти стопоры ловушек… Иначе наш первый урок так и не состоится… Отлично! И внимательно следи, как иду я.
– Слежу!
– И слушай, чтобы я потом не пересказывал повторно.
– Слушаю!
Так они и двигались в ущелье Крушения, под говор Додюра и под уточняющие вопросы со стороны Аристины. Некоторый шок женщина получила наверху, когда увидела пару орлов и поняла, что люди с ними интенсивно беседуют с помощью свиста. А потом преодолела растерянность и бросилась помогать коку в приготовлении мясных блюд:
– Ты все понимаешь тоже?!
– Почти.
– Научишь меня? – Она даже ладошки просительно сложила. – Я тебя чему угодно учить буду, только помоги этот свистящий язык освоить.
– Хорошо, ловлю на слове. – Додюр с довольным, предвкушающим выражением на лице ловко разделывал доставленную дичь. – Только вот тему твоего ответного наставничества я тебе придумаю позже.
– Согласна! На все согласна! – вырвалось у княгини, но она тут же спохватилась: – Ну нет, не на все. Есть же какие‑то определенные границы приличий.
– О‑о‑о‑о!.. А я думал, ты сдерживаешь обещания… Столько обиды и укора слышалось в словах мужчины,
что Аристина сразу смирилась со своей оговоркой:
– Ладно, раз пообещала, пусть так и будет. Ну почему мне так не везет? Не успела от одного рабства избавиться, как по собственной неосторожности попадаю в другое.
Не прекращая работать, Додюр философски пробормотал:
– Не стоит жалеть. Ведь бывает в жизни и приятная зависимость. Причем приятная для обеих сторон… – Он замер, а потом строго воскликнул: – Так и будешь теперь стоять, словно наипрекраснейшая статуя? А кто мне помогать будет? Подай вот тот глиняный таз с маринадом и начинай нарезать лук. Я сам на всю нашу ораву наготовить не успею. Да и каждый катарги ест как трое здоровых мужчин.
Вскоре пара соратников уже работала не покладая рук, скрашивая свою занятость интенсивным обучением свисту.
Присматривающийся к ним с какой‑то ревностью Фериоль пожаловался Виктору:
– Почему она со мной не идет на такое общение? Или мне уже не суждено познать любовных томлений и сердечных переживаний? Не стара ли она по возрасту для кока?
– В самый раз! – хохотнул Менгарец. – Тем более что они отныне еще лет сто будут считаться сверстниками. Как и ты с ними тоже. Мало того, как ты уже, наверное, почувствовал, в тебе тоже возродились силы и желание стать отцом. Так что подыскивай себе жену, а то и несколько, и лет тридцать можешь взращивать свое семейство до невероятного количества.
– Издеваешься?
– Нисколько. Сам почувствуешь неуемную тягу и к женщинам, и к интиму с ними через парочку дней. Да что там говорить, уже почувствовал, раз на Аристину такими глазками пялишься!
– Ну на Аристину весь континент готов пялиться днем и ночью.
От этого утверждения товарищ только еще громче рассмеялся:
– А покраснел чего? Ха‑ха! Ничего, за такого красавца и знаменитого человека многие женщины на край света пойдут. Так что… не стой на месте, а лучше подкинь дровишек во второй костер. Или хочешь, чтобы и нам за безделье от Додюра влетело? – Довольно потерев ладони, Виктор деловито повернулся к пернатому другу: – Мурчачо!..
И над ущельем Крушения вновь раздался свист общения.

Глава шестнадцатая НОВЫЕ ИМЕНА

Вначале в сопровождении двух орлов прибыла Связующая Стай. Причем увеличению количества людей она явно удивилась:
– Победитель, для дальнего похода ты собираешь целую армию?
– Уважаемая, разве это армия? К нам прибавилась только одна женщина.
– Вот именно! Зато теперь у твоего отряда будет гораздо больше шансов для успешного выполнения намеченной миссии.
Виктор не стал обсуждать такое спорное заявление, только согласно кивнул. Но мысленно усмехнулся: истинный матриархат птичьего царства в действии. Даже такие огромные, гордые птицы не избежали создания в своих отношениях некоторых стереотипов, уже давно искореняемых в остальной Вселенной. Любой разум считается равным иному разуму. Вне зависимости от размера тела или силы мускулов. Только вот спорить об этом сейчас не было ни малейшего смысла.
Тем более что инопланетянина в данный момент больше всего интересовали обещанные Альири раритеты на гибком пластике:
– Что с картами? – хотя и успел заметить некий предмет в виде герметичного планшета у одного из орлов. – Не затерялись в гнезде?
– У нас ничего не теряется, можешь удостовериться. Только замок на этом футляре слишком сложный.
Сложным замок оказался только для птиц, которым наростами на когтях весьма сложно было раздвинуть в разные стороны четыре стопорных зажима. Человек, да еще феноменально разбирающийся в подобных запорах, открыл планшет за несколько секунд, а потом уже вместе с пернатыми друзьями и Фериолем приступил к осмотру и обсуждению прилично сохранившихся карт.
Четыре из них оказались ничем не примечательными топографическими обозначениями всего берега пролива Стрела со стороны Шлема. Ни на одной из них ничего заслуживающего внимания. А вот на пятой карте как раз обозначался перевал Отшельников и довольно большой участок гор вокруг него. Причем с двух сторон перевала фиксировались какие‑то постройки военного назначения, а от них в глубь территории княжества Керранги пролегали две тонюсенькие, почти прямые линии. Понятно, что огромными тоннелями они при таком масштабе оказаться не могли, но, как показалось Виктору, пройти по ним вполне возможно. А памятуя о любви к комфорту императоров Гранлео и высочайших технологиях севшего на планету корабля‑матки колонизаторов, предполагалось, что и в обозначенных магистралях может находиться рельс с мотодрезиной.
Естественно, даже имея на руках карты с конкретным обозначением секретных объектов, можно в итоге ничего не отыскать. Объекты могли просто не построить тысячу лет назад. Или демонтировать через определенный период после постройки, но какой тогда смысл вообще строить?
То есть переоценить содействие катарги, и в частности Связующей Стай, было бы трудно. И Виктор не поленился выразить целый водопад благодарностей за доставленные карты.
Альири это оценила и даже пошла дальше в уже обещанном содействии. Стала делиться новой информацией:
– Достаточно вам будет только пробраться на ту сторону перевала. Дальше наши орлы вас проводят по таким тропам, что даже их охотники не ходят, а в глубине княжества вы легко сможете прикинуться одними из рядовых отшельников. Там у них множество кланов, масса монастырей, и практически все обитатели княжества занимаются медитацией, бездельничают, наедая брюхо, или проводят время в дебатах и философских диспутах. В столице у них вообще сплошное веселье всю ночь и непрекращающиеся карнавалы. Охраной перевала Отшельников занят целый городок, где только тем и занимаются, что готовят воинов для защиты единственного прохода. Остальное княжество их не интересует. Есть воинская дружина у князя, но очень маленькая. Самое крупное воинское формирование – это рыцарский клан, насчитывающий около пяти тысяч закованных в броню кавалеристов. Да и то более половины из них полгода назад отправилось на войну в составе армии императора. Насколько мне известно, они так и застряли где‑то на юге Первого Щита.
Вот такие данные имелись у разведки повелителей неба. И люди не скрывали своего удивления.
– Все замечаете! – восторгался и одновременно сожалел Виктор. – Если бы мы хоть на месяц раньше стали сотрудничать!
– Да и никто, никогда в своих действиях не прятался от катарги, – рассуждал жрец из монастыря Дион. – Наоборот, любое дело или путешествие считается удачным, если где‑то над головой завис в высоте раскинувший крылья орел.
– Другое дело, – с некоторой грустью насвистывала Связующая Стай, – что в основном свои черные дела люди творят под покровом ночи, когда мы спим. Да и нанесшие нам вред или потери охотники пробираются к нашим гнездам только ночами.
Вопрос Менгарца сильно заинтересовал:
– Но летать в ночное время вы можете?
– Можем… – с некоторым сомнением призналась Альири, – но это очень опасно и запрещено всеми нашими законами и традициями.
Чувствовалось, что другие подробности ночных полетов она раскрывать не желает, и Виктор перешел к обсуждению предстоящего путешествия. В помощь человеческому отряду катарги выделяли отряд летного прикрытия тоже в четыре особи. Сам Мурчачо, его непосредственный наставник и учитель и еще два взрослых орла, которые должны были определиться более конкретно после возвращения посланников в Чагар. Тех ждали с минуты на минуту, и только после их согласия лететь вечером дальше состав станет известен окончательно.
Посыльных прочили в сопровождающие лишь по той причине, что оба орла относились к той категории искателей приключений, которые готовы лететь на другой край света, лишь бы увидеть что‑то новое и познать нечто интересное. Именно они в свое время подсказали наставнику спасенного человеком птенца отнести не желающего есть подростка на кормежку к его спасителю. Ну и они первыми поняли и стали передавать соплеменникам универсальный язык свиста.
Точки привалов на пути к княжеству Керранги заранее обозначать не стали. Все равно они могут быть произвольными и зависеть от множества обстоятельств. Разве что Виктор сразу определил местность Четырех Холмов для детального обследования. А при расспросах выяснилось, что наставник молодого орла бывал в той местности неоднократно и она ему была хорошо знакома. С воздуха, естественно, ибо нарушать запреты посадки на гиблое место он и не подумывал.
Но вот при переговорах с ним выяснилась маленькая трудность. При обращении Виктор никак не мог запомнить, кто его собеседник: то ли третий брат одной из родоначальниц гнезда, то ли третий внук ее дочери. Поэтому вспомнил о своем предложении:
– Так что по поводу имен для орлов? Возможно, нам придется обращаться очень кратко, в боевой обстановке, так что лишние слова ни к чему.
Альири несколько смущенно клекотнула, а потом призналась:
– Пока этот вопрос еще не решен окончательно. Некоторые Связующие Стай высказались категорически против. Так что придется ждать Большого Совета.
– Но мы в поход отправляемся уже сегодняшним вечером.
– Понимаю… но именно поэтому могу дать вам одну маленькую подсказку: ведь людям никто не запрещает давать имена своим товарищам? Значит…
– Понял! – обрадовался Монах Менгарец. И повернулся к орлу‑наставнику: – Что тебе нравится делать больше всего?
– Разгадывать древние рукописи, – не промедлил тот с ответом. Даже похвастался: – Я один из немногих, которые могут читать древние надписи в наших пещерах.
– Феноменально! И что там написано?
– Разные умные изречения и наставления, которыми пользуется наше крылатое племя.
– Вот и отлично. Значит, имя Чтец – для тебя самое то. Не против?
Орел несколько раз повторил свое имя свистом, затем прислушался к его звучанию в человеческой речи и с удовлетворением кивнул огромным клювом.
Вот так в летном отряде появился после Мурчачо и второй орел с именем. Причем имя Чтец – оказалось и почетным, и достойным.
К тому времени и Додюр со своей очаровательной помощницей сотворили очередное кулинарное чудо. Поливаемое соусами и подливками мясо дошло до готовности и своими запахами свело с ума представителей двух разумных видов.
Не успели насытиться, как над головой пронеслись еще две огромные крылатые тени. Прибывшие из Чагара посланники заложили красивый полукруг и приземлились аккурат напротив оставленных для них "за столом" местах. Приблизились, пожелали всем приятной трапезы, и сами присоединились после приглашения Связующей Стай.
Правда, при этом Виктор совершенно потерял аппетит и уже до конца обеда только и посматривал на привязанный к лапе посланца сверток кожи. Сразу было видно, что принцесса Роза не ограничилась одним скромным посланием на листе бумаги. Кроме письма там и еще что‑то имеется. Но раз не отдали сразу, значит, по традиции прерывать обеденную трапезу не полагается. А так как при поглощении жареного мяса особо не поговоришь, тем более свистом, то и расспросы про встречу в Радовене пришлось отложить.
Когда обед завершился, Альири благосклонно разрешила недавно прибывшим катарги поведать о путешествии и передать послание. После чего громкий свист разнесся по всему ущелью.
Само путешествие прошло для орлов без приключений. Разве что на границе королевств Блюмбо и Бонтиньеры ими наблюдалась картина великого войскового сражения.
Там армия Союза Побережья при помощи многочисленных орудий давала жестокий отпор рвущимся к Чагару полчищам кавалеристов из бывшей империи Сангремар. По всем показателям дивизиям принца Герберта Шуканро нанесли если не страшный урон, то однозначно обратили в бегство и теперь Львам Пустыни приходится спешно отступать вдоль побережья Речного пролива к Шлему. Эпопея погони за сокровищами Шулпы, кажется, закончилась бесславно. Как и рассчитал Менгарец. А ведь еще после возвращения домой принца ждут нелегкие разбирательства о его причастности к убийству члена Триумвирата и обелению себя в глазах недавних союзников.
В самой столице Чагара орлов встретили на этот раз вообще по всем наивысшим нормам международных отношений. Хотя опять‑таки на встрече присутствовала лишь сама принцесса и ее бабушка. Зато стол на верхушке Восточной башни ломился от угощений, причем все больше в виде мясных блюд и разных сортов твердого сыра. Оказывается, и в Радовене знали, что нравится хозяевам небесного океана.
К сожалению, язык свиста использовать на той встрече не удалось. Слишком короткое время для обучения и осмысления. Да и просто использование подсказок, написанных на бумаге, ничего не дало. Зато масса информации наследница престола донесла в письменном послании. Благо что у нее бумаги хватало.
Первым делом она выражала радость, что Монах Менгарец остался жив и пребывает сейчас в отменном здравии. Хотя там сразу просматривались сквозь строки строгие нравы матери‑королевы, которая наверняка своей внучке внушала под диктовку, что и как писать. Именно по этой причине никаких фривольностей в послании не просматривалось. По крайней мере, такой вывод для себя сделал Виктор. Как бы ни симпатизировала Линкола ему лично, старшей принцессе она просто не вправе позволить выражать свои чувства в подобном письме. Хотя даже в самих витиеватых, каллиграфически выведенных буковках просматривалась и симпатия, и переживания, и нечто гораздо большее.
Далее Роза подробно остановилась на политическом аспекте международных отношений. В данный момент королевство Чагар и его ближайшие соседи оказались в кольце военного противостояния. С севера новоявленный император Дейджана захватил королевство Шаули почти наполовину и не продвинулся дальше лишь по причине труднопроходимых гор.
Восточнее, на берегу Речного пролива, пришлось дать сражение рвущимся к Чагару Львам Пустыни. Ну там никто в победе не сомневался: сосредоточили много пушек и успели подвести и порох, и ядра, и шрапнели с запасом.
А вот на юге положение получалось наиболее критическое. Даже пушки не помогли. Оттуда с невероятным упорством, не считаясь с потерями, рвался диктатор Юга, агрессивный король Редондеры. Причем его военному гению немало помогали три тысячи рыцарей из княжества Керранги. В той стороне бои велись на территориях баронства Эдмонд и королевства Бунлонг.
Все остальные союзники оказались без своих территорий и худо‑бедно помогали сдерживать натиски врага, сражаясь практически на чужбине. Причем само кормление союзнических войск становилось наибольшей проблемой. Идти в бой и погибать ради справедливости они не слишком спешили, а вот свою ежедневную норму и паек требовали не просто нагло, а еще и с угрозами. Так что королю Грому Восьмому приходилось лавировать между видимыми и скрытыми рифами политики, словно паучку‑водомерке.
Мало того, и его окружение все больше и больше желало что‑нибудь урвать для себя лично. Прикладывая для этого не совсем честные и праведные усилия. А уж чего стоило поведение и коварные действия бывшей наложницы Гранлео – отдельная песня. Причем весьма тревожная и печальная. Всеми силами Маанита стремилась создать вокруг себя коалицию, перед которой уже начала ставиться несколько призрачная, но конкретная цель: если фаворитка короля родит мальчика, то всеми силами надо сделать так, чтобы именно он стал наследником короны. Пока о свержении самого Грома Восьмого не было сказано и слова, все чаяния недавней наложницы трактовались в довольно пристойном виде и укладывались в законные рамки. Но ведь пока еще не было ни самого факта зачатия, ни соответствующей реакции на это самого короля. Мааниту несколько раз проверяли на беременность, и каждый раз итог оказывался отрицательный. Но эта ее странная убежденность именно в определении пола возможного ребенка – сильно настораживала. По всем признакам она была уверена именно в мальчике.
Остальных наложниц Гром Восьмой как раз в день посещения столицы посланцами раздал своим соратникам, союзникам и соседним правителям, сосредоточившимся в Радовене. Оставил только четверых красоток, о которых через тайных парламентариев сообщил обоим лидерам вражеских армий. Добавляя при этом, что готов подарить по паре наложниц в знак грядущего мира и добрососедского сотрудничества. С часу на час ожидались представители как Юга, так и Севера для смотрин и начала переговоров. Самое смешное и опасное, что эти переговоры собирались вести тоже втайне от остальных стран – участниц Союза Побережья. То есть если бы три самых крупных лидера Первого Щита договорились между собой, на континенте осталось бы всего только три великие державы. Ну или две империи и королевство Чагар в окружении четверки своих ближайших соседей. Остальным было суждено в таком случае стать вассалами более сильных, уже захвативших их территории агрессоров.
И Роза, и Линкола от такого поворота событий несколько растерялись и теперь не знали, как им поступить. Поэтому требовали немедленного совета в этом вопросе от Менгарца. А еще лучше будет, как они считали, немедленное возвращение Монаха в столицу.
Для решения этого вопроса они своей властью отправили эскадру под командованием адмирала Ньюцигена к Кряжистому углу. Корабли под завязку грузили порохом, ядрами, солью, и уже завтра они должны были выйти в море. Официально приказ звучал так: дестабилизировать коммуникации противника и при возможности уничтожить как мост через пролив Стрела, так и паромную переправу через пролив Змеиный.
Попутно принцесса приказала доставить один из дельтапланов на флагман эскадры и распространила слух, что она тоже уходит в море. Кстати, она бы и в самом деле хотела это сделать, но оставлять бабушку одну на пороге грядущих политических пертурбаций было нельзя. Поэтому, как бы в самый последний момент, она поменяет свое решение, но зато дельтаплан в готовом, не разобранном виде будет доставлен куда надо и за довольно короткое время.
Мысленно Виктор обрадовался и пожурил себя одновременно: мог бы и сам догадаться о таком простом, как теперь кажется, решении. Зато как умно решила эту проблему Роза! Пусть даже и с подсказкой своей умнейшей бабушки. Теперь, если адмиралу Ньюцигену удастся уничтожить паромную переправу, он легко со своими кораблями войдет в пролив Змеиный и при случае не только дельтапланом обеспечит, но и огневой поддержкой поможет. Ведь при наличии пушек доброе слово в сознание особо несговорчивых доходит гораздо быстрее и надежней.
Добавочным грузом к письму оказались два несколько странных по конфигурации, огромных ключа. Каждый сантиметров по двадцать пять в длину и не просто с расходящимися в стороны лепестками, но еще и с проточенными бороздками в этих лепестках. В условиях сегодняшнего мира еще не существовало фрезерных станков для создания аналогичных бороздок, выемок и углублений. А значит, иномирское происхождение ключей было очевидным. Их нашли внутри парочки статуй, реквизированных в качестве трофеев из императорского дворца Гранлео. И, судя по прилагаемой описи, эти шедевры изобразительного искусства находились в личной опочивальне первого человека Сангремара. Принцесса сразу догадалась об очевидной важности ключей, а в свете последнего письма от Виктора о его здравии и интенсивной партизанской работе в каменных лабиринтах простенков решила, что только ему эти раритеты и смогут пригодиться. Раз уж Гранлео прятал эти ключи возле себя, значит, где‑то рядом находилось нечто очень и очень важное, что как раз только теми ключами и открывается.
После прочтения этой части письма между людьми начался короткий, но довольно интенсивный спор на тему: что и где можно еще открыть? Ибо ни разу троим исследователям на глаза не попадалось щели, идентичной развороту лепестков. Причем ни снаружи помещений, ни в тайных простенках. Ко всему прочему, таинственных дверей, скорее всего, две, так как вязь канавок и выемок на лепестках несколько отличалась между собой. Решили пока не отвлекаться на новые поиски, а просто иметь в виду доставленные из Чагара ключи.
В финале письма Роза и ее бабушка сообщали, что про истинные цели выходящей в море эскадры будет знать только адмирал Ньюциген. Даже около десятка прикомандированных помощников Виктора до поры до времени не будут осведомлены о своем выжившем шефе. Именно адмиралу вменялось выполнять все последующие приказы Монаха Менгарца. Как эти приказы будут доходить, сомневаться не приходилось: отныне катарги могли оказать неоценимую помощь в согласованности любых действий. Ну и еще оставался открытым вопрос: сумеют ли моряки с помощью пороха повредить тросы из уникальной, крепчайшей стали на паромной переправе. Иначе ни мимо Шулпы пройти, ни в пролив Змеиный углубиться военно‑морские силы Чагара не смогут.
Когда письмо было прочитано, а все его детали оговорены в общем кругу, Виктор опять поднял вопрос о сопровождающих орлах:
– Так кто еще летит в отряде прикрытия? Альири совещалась с соплеменниками недолго:
– Посланники согласились с радостью. Теперь они в твоем полном распоряжении.
– Рад. Только вот давайте, друзья, и с вами решим вопрос с именами. Или у вас есть уже готовые?
От такого вопроса орлы даже растерялись. Кто же из них мог себе такое позволить: заранее выбрать имя? Поэтому только отрицательно мотнули клювами. На что человек сразу вынес предложение тому катарги, который выглядел изящнее и стремительнее в полете:
– Вот ты быстро летаешь?
– Быстрее всех в стае! – последовал гордый ответ.
– Тогда как тебе нравится имя Ветер? Орел даже глаза закрыл от удовольствия:
– Буду счастлив получить такое имя.
– Значит, решено, отныне ты – Ветер. Ну а ты… – Монах обратился ко второму пернатому гиганту. – Чем прославился или отличаешься от остальных катарги?
За него ответила Связующая Стай:
– Он у нас отличился в мощных атаках на коварных охотников. На его счету сброшенных в пропасть и заваленных камнями более двух десятков врагов.
– Впечатляющий результат. Поэтому для тебя лучше всего подходит имя Ураган.
Следовало видеть, с каким счастьем и гордостью мощная птица приняла для себя данное человеком имя. При этом даже Альири несколько приревновала:
– Победитель, если ты будешь раздавать нашим орлам такие громкие и звучные имена, то остальным потом не хватит.
– О! Насчет этого можешь не сомневаться: прекрасных и достойных имен сотни и тысячи.
– Да и наши орлицы обязательно роптать начнут: самое прекрасное и звучное всегда к ним относилось.
– Тоже не страшно: женских имен во Вселенной вообще не счесть. Причем настолько разнообразных, прекрасных и торжественно звучащих, что о ревности в этом вопросе можно забыть сразу.
Голословные утверждения орлицу не успокоили, и она сразу потребовала для примера хотя бы несколько имен. Виктор назвал ей целый десяток, убежденный, что такие имена, как Аврора, Лазурь или Виолетта, с радостью будут получать детские особи, еще находясь в яйце.
Кстати, вопрос о продолжительности инкубационного периода и начального образования он попутно тоже выяснил. Птенцы катарги находились под защитой прочной скорлупы и родного гнезда целых полтора года. И только потом появлялись на свет, получая при этом шок и кратковременную потерю памяти. После получения такого подтверждения Фериоль загорелся исследовательским энтузиазмом и наверняка бы засыпал Связующую Стай сотнями вопросов, но командир теперь уже сводного отряда стал поторапливать соратников:
– Обед закончен, все вопросы сотрудничества обговорили – значит, пора отправляться в путь. Желательно до глубокой ночи отойти как можно дальше от Шулпы и выбрать место для безопасного ночлега.
Первыми присмотреться к полянке с лошадьми и ее окрестностям отправились орлы. Затем в овальную дыру тоннеля нырнули люди. Альири прикрыла за ними отверстие внушительным валуном и только после этого отправилась со своими сопровождающими в Небесное княжество. При этом она в уме перебирала те имена, которые готовилась дать своим внучкам и правнучкам. Вроде бы и мелочь житейская, а довольно приятная.

Глава семнадцатая В ПУТЬ

В своем штабе люди прихватили заготовленные на дорогу припасы, трофейное оружие, парочку костюмов повышенной защиты и кое‑какое снаряжение, необходимое в дальнем пути.
Особое сомнение вызывал двуручник. Его непосредственный хозяин таскаться с ним не хотел, убеждая товарищей в нецелесообразности такого громоздкого оружия в продолжительном походе. Ведь придется двигаться быстро, а такая "оглобля" только задержит в пути.
Понятно, что Фериоль с Додюром были против такого заявления. Но больше всех возмутилась Аристина:
– Да только один вид такого оружия заставит встречных благоразумно отступать. А если еще и убедятся, с какой легкостью ты вращаешь двуручником, то большинство стычек просто не состоится. Поверь моему опыту лучшего фехтовальщика Первого Щита.
До сих пор Виктору не представлялось возможности даже посмотреть, как женщина стоит с оружием в стойке, но суждениям и знаниям жреца из монастыря Дион он доверял всецело. А тот подтверждал такое высокое звание Аристины. Так что пришлось смириться и волочь уникальный меч вместе со всем остальным грузом.
При отходе приходилось еще и застопоренные ловушки приводить в боевое положение: подполье следовало оставлять на самообеспечение и в глухой обороне.
Очередная сложность возникла и на последнем участке пути. Все имущество уложить на мотодрезине, да еще и самим усесться сверху, никак не удавалось. Поэтому самым молодым и выносливым пришлось бежать половину пути в темпе марш‑броска. На эту роль выбрали Додюра и Аристину. Причем оба были явно не против такой пробежки.
Пока они бежали налегке, Виктор доехал на мотодрезине в конец тоннеля, сгрузил там все вещи и оставил Фериоля присматривать через смотровую щель за поляной. А сам быстро вернулся за соратниками. В итоге все четверо уже единым конным отрядом отправились с полянки в путь вовремя и за оставшееся светлое время суток успели проехать не менее пятнадцати километров.
Орлы время от времени показывались в небесной синеве над головой и оговоренными сигналами показывали, что все в порядке. Ни малых засад, ни рыщущих в поисках сбежавших рабов воинов тайного надзора не наблюдалось.
А вот когда стало темнеть, сверху подали сигнал о небольшом поселке на пути путешественников. После чего катарги поспешили к ближайшим горам для ночлега. Лишний раз подтверждая догадки, что в ночное время они практически беззащитны перед коварными охотниками на гигантских пернатых.
Поселок находился несколько вдалеке от тракта и основных дорог, которые располагались в глубине материка. Все‑таки извечный запрет империи на пребывание возле пролива сказывался до сих пор. Никто из жителей и не думал перебираться в полосу отчуждения и там захватывать пустующие, плодородные земли. Сангремар развалился, а вот стереотипы и табу остались. Практически даже путешествовать вдоль берега никто и никогда не имел права.
Можно было сказать, что поселок стоял на самой границе земель, разрешенных под пашню, так что путникам здесь не должны удивляться. Да и относительная солидность путешественников только уменьшит любые подозрения. Как предполагалось. Но на самом деле смотреть на отряд выходили на улицу и стар и млад. И только возле некоего подобия трактира и постоялого двора удалось выяснить причины такого ажиотажа. Вышедший навстречу трактирщик поздоровался, узнал, что путники хотят остановиться на ночлег, и только после этого откровенно высказал причину всеобщего удивления:
– Сюда крайне редко добираются посторонние. По сложившимся традициям только Извозчики со своими фургонами во все времена имели право переночевать или остановиться на обед.
– Зачем же тогда вообще здесь пристанище для путников стоит? – задал логичный вопрос Додюр.
– Нашим гостеприимством больше пользуются хуторяне, свозящие сюда к нам для сдачи посредникам пшеницу и картофель. Иногда небольшие воинские отряды останавливаются…
– Из тайного надзора? – уточнил Виктор, смутив этим вопросом трактирщика.
– Да нет, простые воины… – хотя по ответу можно было легко догадаться о его осведомленности, кто есть кто.
– Действительно, какие могут быть здесь надзоры? – с сарказмом поддержал разговор Фериоль. – Империя Сангремар распалась, теперь в каждом королевстве правит свой монарх, остальные возродившиеся государства тоже готовятся к коронации своих правителей. Мало того, в Шулпе по новым законам положено вылавливать и казнить каждого Извозчика, а его имущество и оружие сразу делить среди участников охоты. То же самое относится и к тем воинам, которые продолжают состоять в тайном надзоре.
– Не может быть! – не удержался трактирщик от восклицания.
Триумвират и в самом деле выдал закон о преследовании поборников прежней власти, в том числе и Извозчиков. Но вот довести этот закон до широких масс населения континента никто не удосужился. Иных забот Триумвирату с головой хватало.
– Еще как может! – сурово ответила Аристина. – Вскоре специальные войска двинутся в провинции для выполнения этого приказа. А почему сейчас этим не занимаются, так только по причине ведущихся коронаций и организации нового государственного строя. Вот когда немного разберутся с внутренними делами, то сразу и за Извозчиков возьмутся.
Такие слова из уст прекрасной высокородной дамы оказались убедительнее любых длительных уговоров или демонстрации приказов с гербовыми печатями. Хозяин постоялого двора хоть и нахмурился озадаченно после такой новости, но вроде как остался ею доволен. А еще после нескольких уточняющих вопросов, в том числе и организационного характера, развил бурную деятельность по приему и благоустройству гостей.
Комнаты оказались вполне приличные, а заказанные блюда, судя по разносящимся запахам, обещали быть вкусными. Но расслабляться Виктор ни себе, ни Додюру не позволил. Как только они оказались в отведенных им помещениях, не стали совершать положенные омовения, а вылезли через окна на задние дворы и под покровом наступившей темноты отправились на небольшую разведку.
Как оказалось, не зря. Хотя прямой опасности для себя не обнаружили, но выяснили много нового и интересного. Трактирщик и не собирался лично готовить или подавать гостям, свалив все эти заботы на домашних и малочисленную прислугу. Сам же он отправил нескольких посыльных, которые собрали почти всех мужчин в общей избе, находящейся совсем рядом. Главы семейств, с придыханием выслушав последние новости из столицы, восторженно и бурно приступили к их обсуждению, разделившись в итоге на два противоборствующих лагеря.
Одни ратовали за то, чтобы выждать, осмотреться и проверить поступившие сведения. А вот вторые загорелись идеей немедленного похода к Седой башне. Оказалось, что именно под таким названием почти на самом берегу залива стоит одинокое сооружение, в котором всегда проживает от трех до пяти Извозчиков. Башенка хоть и была укреплена, но решительный штурм со всех сторон вряд ли выдержит. Причем в результате спора выяснилась одна из основных причин для коварного ночного штурма: не так хотели поживиться ожидаемой большой добычей, как отомстить Извозчикам за долгие годы страха, издевательств и унижений.
Оказывается, не только рабам было что предъявлять чванливым, обнаглевшим от безнаказанности убийцам. Частенько свободных граждан империи тоже притесняли, бессовестно грабили, а то и убивали при малейшем роптании или неповиновении. Ставленники Гранлео, поставившие на поток скармливание беззащитных пленников водным монстрам‑кашьюри, царствовали не только в Каменном граде или на вольных поселениях. По привычке и врожденной кровожадности они и над крестьянами, ремесленниками или мастеровыми измывались, как только хотели. Особенно в прибрежной зоне вдоль самого пролива, которая полностью была в их распоряжении. Порой люди пропадали совершенно неожиданно, и даже могил после них не находили. Оставалось только удивляться такому оголтелому и циничному человеконенавистничеству в рядах Извозчиков. Ну и тому поражаться, что народ до сих пор не узнал истинной, страшной правды, не взбунтовался и не сверг своих мучителей‑рабовладельцев.
Хотя попытка самоопределиться смотрелась спорно. Уж инопланетянин прекрасно понимал, как люди из высокотехнологической цивилизации могут с легкостью содержать в черном теле целую планету с несколько отсталой цивилизацией.
Мужчины поселка еще продолжали спор, когда разведчики вернулись в комнаты и рассказали товарищам о подслушанных диспутах.
– Не случится ли так, – обеспокоился Фериоль, – что после разграбления Седой башни разгоряченные победой жители и за нас примутся?
Додюр резко замотал головой:
– Ни единого плохого слова в наш адрес не раздалось.
– Вдруг у них это – в порядке вещей? Тут и слов не надо.
– Да нет, – стал успокаивать товарища Менгарец. – Все‑таки мы весьма правильно себя ассоциировали как представителей новой власти. Про нас якобы знают в столице и маршрут нашей инспекционной поездки там хорошо известен.
– Слишком маленький у нас отряд для такой инспекции получается, – высказала мнение Аристина. – Пара‑тройка Извозчиков всегда путешествует в сопровождении пятнадцати, а то и двадцати воинов тайной стражи. А мы как‑то несолидно смотримся.
Командир отряда запоздало признал здравый смысл в словах недавней рабыни.
– С одной стороны, было бы неплохо иметь еще с десяток воинов и нам, только где их взять?
– Давай попробуем их нанять, хотя бы среди здешних поселковых жителей. Причем не сразу в одном месте, а в каждом поселке по нескольку. Порядки здешние мы не знаем, но вроде должно получиться.
– Верно! – горячо поддержал свою очаровательную соратницу Додюр. – Средства у нас есть, значит, желающие послужить в отряде сопровождения быстро найдутся.
– Как они отнесутся к нашим союзникам в небе? – осадил друзей Виктор. – Одно дело – их видят издалека, а другое – замечают, как мы обмениваемся сигналами. Нет, лучше мы будем продвигаться сами. Только надо выйти на более оживленный тракт, пролегающий в глубине материка. Там нам будет гораздо безопаснее останавливаться на ночлег.
На том и порешили. А потом быстро поужинали и стали укладываться спать. Хотя не поленились забаррикадировать двери, окна и в течение ночи внимательно прислушивались к доносящимся снаружи шумам. И уже по этим шумам сориентировались, когда поселковый люд возвратился из удачного набега: на рассвете.
Своим возвращением борцы за справедливость создали такой шум и подняли такой ажиотаж, что спать дальше не удалось бы при всем желании. Практически на улицах началось спонтанное, хотя и не слишком масштабное празднество. Все‑таки присоединиться к нему многие еще побаивались, слишком силен был страх перед Извозчиками. Но зато именно эта ночь была первой в той череде народных волнений, итогом которых стало полное уничтожение как самих поставщиков человеческого мяса для кашьюри, так и всех их прихлебателей, помощников и воинов тайного надзора.
Понаблюдав некоторое время за людьми на центральной улице, четверо путешественников покинули комнаты, быстро позавтракали, оседлали лошадей и уже собрались выезжать за ворота, когда к ним навстречу вышел хозяин трактира и еще несколько представительных мужчин. Как раз тех самых, которые больше всех ратовали за немедленное уничтожение одинокого форпоста возле самого пролива.
Говорить начал один из мужчин:
– Уважаемые посланцы, – хотя четверка представлялась скорее как обычные путники. – Следуя вашему совету, мы этой ночью напали на оплот Извозчиков в Седой башне, уничтожили четверых. Да плюс там оказалось два воина из тайной стражи. Что вы на это скажете?
– Достойное деяние! – громогласно стал нахваливать Виктор. – Пока новые королевские власти еще только формируются, народ сам обязан навести должный поря
док на своих землях. Смерть всем Извозчикам и их подельникам!
Несколько десятков человек уже собрались к тому времени возле ворот и с горячим энтузиазмом поддержали криками раздавшееся проклятие. Кажется, им вторили и люди, спешащие к образующейся толпе.
Тогда как выяснилось, что трактирщик недаром привел своих сторонников на встречу с посланниками столицы:
– У нас вот один важный вопрос возник: как разделить имущество казненных Извозчиков?
– Правильный вопрос, очень актуальный! – похвалил теперь Фериоль, которому вроде как по должности полагалось знать все нюансы распределения. – Как указывалось в новом законе, делить надо следующим образом: половина добычи достается воинам, участвующим в охоте. Четверть идет в казну общины, отправившей охотников, а последняя четверть отдается на нужды тех семей, которые больше всех пострадали от беспредела Извозчиков. Понятно?
– Все поняли, уважаемый.
Уже двинувший было коня Менгарец неожиданно замер на месте:
– А что с теми, кто жил в Седой башне?
– Кого убили при атаке, а кого казнили сразу после захвата, – доложил один из мужчин.
– Правильно сделали, оставлять никого из них в живых нельзя. Но правители Триумвирата еще конкретно указывали, что каждого схваченного перед смертью Извозчика надобно пытать огнем и дыбой, дабы они рассказывали всем перед смертью о своих злодеяниях и раскрывали нити заговора против народа. Ибо непомерны грехи этих ублюдков и слишком страшны их злодеяния, чтобы умалчивать о них или скрывать от потомков. Да вы и сами поймете, как только разговорите как следует первого плененного преступника. Действуйте, ничего не опасаясь! Не бойтесь отомстить за смерть близких и страх, который довлел над вами веками! Прощайте!
После такого воззвания к борьбе со вчерашними рабовладельцами инопланетянин уже со спокойной совестью покинул поселок, на ходу рассуждая о состоявшемся разговоре:
– Вряд ли теперь в этом районе Извозчики будут чувствовать себя в безопасности.
Подтверждения его словам удалось получить гораздо позже, только через несколько недель. Но в тот же вечер в поселок наведался небольшой отряд: один Извозчик и шесть воинов тайной стражи. Они как раз следовали в сторону разгромленной обители Седой башни. Памятуя об указаниях из столицы, жители не стали убивать заезжих сразу, аккуратно их спеленали, а потом стали допрашивать, как рекомендовалось, с пристрастием. И чем больше допрашивали, тем больше приходили в ужас от полученных сведений. Казнь все‑таки состоялась на следующий день, но еще до нее во все соседние поселки были отправлены группы посыльных, которые, невзирая на ночь, доставили подробные пересказы о творящихся злодеяниях и донесли до остальных весть о наказе Триумвирата уничтожать поборников и ставленников кровавой империи Сангремар.
Война после этого против Извозчиков вступила в полную, самую кровавую, но эффективную фазу. Количество охотников на воинов тайного надзора и их верховодов увеличилась за два дня тысячекратно, и против такой силы никакие отряды без поддержки из столицы не могли продержаться. Вначале вырезали всех, кто имел неосторожность путешествовать между укрепленными городками, замками и крепостями, где прочно окопались беглецы из Табора Повозок. А потом и сами замки с крепостями стали брать штурмом, собираясь для этого со всех сторон в единую, непобедимую армию. Слишком уж всколыхнула народ, возмутила до глубины души правда о кормлении морских чудовищ живыми, здоровыми людьми.
Но все это в те дни происходило уже за спиной спешащего вперед отряда из четырех человек, и узнали они о событиях гораздо позже.

Глава восемнадцатая ПЕРИПЕТИИ ПУТИ

Нельзя сказать, что и Менгарцу с его соратниками сражаться не пришлось. Хотя в общем путешествие для них проходило буднично и монотонно. Неспешный дневной переход, а потом основательное, степенное благоустройство на ночлег. Причем везде и всегда путешественники любому встречному с охотой рассказывали и о конкретном указе Триумвирата, и о том, что люди в иных местах уже вовсю охотятся за Извозчиками и лихо делят их имущество.
Кажется, упоминание об имуществе больше всего и раззадоривало слушателей, потому что в тех местах влияние Табора Повозок не слишком‑то сказывалось. От кровавых мясников почти никто не пострадал, но вот про их богатства и кучи золотых украшений были весьма наслышаны.
Но нашлись и некие защитники у тайного надзора. Может, даже это остаточные вспомогательные структуры имперской власти в некоторых городках притаились. Именно с ними первый раз и пришлось столкнуться. Не успел отряд еще отъехать далеко от городка, где останавливались на ночлег, как следом показалась скачущая во всю прыть тройка лошадей с верховыми. При этом всадники подавали сигналы и просили остановиться. Так как опасности они из‑за своей малочисленности не представляли, то Виктор умерил ход своего отряда, дождался, пока его догонят, и прямо на ходу начал разговор:
– Чего от нас желаете?
Солидный и благообразный старик, возглавляющий пару закованных в сталь рыцарей, всем своим видом показывал, как тяжело ему далась бешеная скачка, а словами стал умолять:
– Господа! Прошу вас, давайте остановимся! Пожалейте мои седины, а не то я свалюсь наземь…
– А что случилось? Мы ведь спешим очень.
– У меня для вас важное сообщение об Извозчиках. Старик и в самом деле пошатывался в седле и открытым ртом со свистом втягивал воздух. Пришлось из жалости к нему остановиться. Но бдительности никто не терял, да и на зависших в небе орлов катарги старались незаметно, но поглядывать как можно чаще. Прислушиваться тоже не забывали: громкий свист отлично доходил с большой высоты в ясную погоду.
Держась за сердце, престарелый всадник немного отдышался и стал длинно представляться. Оказался он каким‑то графом с древней родословной и доводился родней чуть ли не каждому окрестному дворянину. Причем сразу заверил в своей преданности монархии и полной поддержке местного князя, который должен был короноваться со дня на день.
– Но при чем здесь мы? – не выдержал Фериоль. – Если хотите поговорить о деле, граф, приступайте, время не ждет.
– Да, да, конечно, прошу меня извинить за лишнюю болтливость, – зачастил словами дворянин. – Я просто немного волнуюсь, можно сказать, даже сильно переживаю за вашу безопасность.
– Но нам вроде никто не угрожает, – буркнул Додюр.
– Ах, славный рыцарь! Вы не поверите, какие дела творятся не столько в нашем городке, сколько вокруг него. Во второй полосе ленных наделов почти все бароны находятся на службе у Извозчиков. Они перекрывают все дороги, мешают движению торговых караванов, лишают народ возможности вольно передвигаться к родственникам, соседям и в другие местности. Вокруг нас творятся сущие безобразия.
Пока велся этот беспредметный разговор, к группе собеседников довольно бодро приближалась иная группа из четырех всадников. На воинов они вроде как не походили, но под широкими плащами могло быть какое угодно оружие. Со стороны могло показаться, что они спешили по своим делам, но именно их почему‑то выделил глаз на широкой дороге с довольно‑таки интенсивным движением.
– И все‑таки, – не выдержала теперь и Аристина. – При чем здесь мы?
– Так я к тому и веду, прекрасная госпожа, что вы, как представители властей Триумвирата, сейчас подвергаетесь невероятной опасности. Мои люди сегодня ночью подслушали страшную весть: ставленники баронов узнали о вашем пути и приготовили на вас засаду по этой дороге. Боюсь, что они могут на вас напасть уже за ближайшим поворотом.
Такое предупреждение могло оказаться более чем реальным. И, словно для нагнетания дополнительной нервозности, сверху послышался довольно сильный и разборчивый свист Мурчачо:
– По проселочной дороге вдоль тракта вас обогнал отряд в десять воинов. Сейчас они уже выбираются на тракт за первым поворотом… Выбрались… Двинулись в вашу сторону.
Все стало ясно. Подметный, а может, и всамделишный граф просто отвлек внимание путешественников, задержал их движение и дал возможность боевому авангарду вырваться вперед, чтобы выставить непреодолимый заслон на дороге. Оставалось только окончательно убедиться в его коварстве.
– И что вы нам теперь посоветуете? – вежливо поинтересовался Монах Менгарец.
– Что угодно – лишь бы вас спасти. Мало того, я взял на себя смелость и приказал своему посыльному собрать моих нескольких воинов, а потом отправить их следом за нами. Да вон их уже и видно…
Несколько вдалеке и в самом деле виднелось пятеро воинов в полном и частичном рыцарском облачении, которые теперь скакали во всю прыть, пытаясь как можно быстрее сократить расстояние со своим работодателем.
Тогда как четыре личности в плащах приблизились на расстояние пятидесяти метров и значительно снизили скорость. Создавалось такое впечатление, что они пытаются подгадать момент всеобщей встречи в одной точке.
Тут как раз и Мурчачо просвистел с небес:
– Десяток человек ускорилось, скоро покажутся из‑за поворота. Если они начнут на вас атаку, мы их быстро успокоим.
Ну еще бы! Орлам было достаточно просто в полете ударить лапами любого всадника, и тот становился трупом.
А вот с теми, кто находился рядом и уже приближался, следовало определиться немедленно. И Виктор скомандовал:
– Съезжаем с тракта! Вон к той опушке! Старик‑граф так и вскинулся:
– Зачем?! Господа! Сейчас приблизятся воины нашего рода, вам никто не сможет угрожать! Мы вас защитим!
– Спасибо, но нам гораздо удобнее будет рассмотреть противников издалека, а не рядом с нами. И вас, граф, прошу оставаться на тракте. Если кто двинется в нашу сторону – сразу их атакуйте.
Наверняка такие действия совсем не соответствовали задумке врагов. Дворянин раскраснелся от злости в течение мгновения, затем выхватил шпагу и резко выкрикнул команду:
– Убить их!
Оба рыцаря, видно, только и ждали этих слов. Выхватив мечи, они с ревом и гиканьем ринулись в бой. То же самое сделали и четверо всадников, скрывавшие до той поры свое оружие и нагрудные латы под широкими плащами. Но они несколько не успевали напасть сразу, метров пятнадцать до них еще оставалось.
Как только мелькнуло вынутое из ножен оружие, максимально ускорились и пятеро воинов, якобы спешащих для "защиты" посланников из столицы. Одновременно и десяток заслона показался из‑за поворота и с гиканьем подстегнул коней. Но обоим этим отрядам еще предстояло преодолеть порядочное расстояние к месту схватки.
Бой получился невероятно горячим и не менее скоротечным. Один из рыцарей с поднятым мечом сразу устремился на Додюра, посчитав его более опасным соперником. И зря проигнорировал Аристину. Прекрасная княгиня послала своего коня в прыжок, идеальный выпад и острие рапиры пронзило шею первого врага. Тогда как Фериоль мастерски отбил первый удар второго рыцаря, при втором отрубил ему руку вместе с железной рукавицей, а последующим тычком в решетку забрала оборвал крик боли и отчаяния.
А вот Виктор несколько перестарался со старым столпом местного дворянства. Тот еще только, понукая коня, двинулся вперед, размахивая шпажонкой, как огромный двуручник с гудением рухнул сверху, разрубил тело графа наискосок от плеча до живота и по инерции резанул невинного коня по шее. Тот рухнул как подкошенный, своим падением заставив несущихся в плащах воинов чуть отклониться в сторону. Причем в глазах всех четверых уже читался некий страх и ужас: пусть чужаков и больше, но за пару мгновений уничтожить троих дело тоже нешуточное. А уж кровеобильная смерть предводителя могла напугать кого угодно.
Мало того, обладатель невероятного по размерам меча даже не вздумал останавливаться или перейти в оборонительную стойку. Наоборот, еще больше ускорил своего коня и практически одним вращательным движением снес головы еще двух самонадеянных врагов. Третьего прикончила элегантным выпадом Аристина, а четвертого, который попытался развернуться и ускакать, достал в спину выстрелом из арбалета Додюр. Мечом он до сих пор владел из рук вон плохо, а вот стрельба у него с каждым разом получалась все лучше и лучше.
То есть семерых нападающих приговорили, словно на тренировке, играючи. И не спеша стали отъезжать от тракта к выбранному возле опушки леса месту.
Иные люди, путешествующие по тракту, сразу приостановились в движении или поскорее решили удалиться от опасного места. Так что в месте стычки, кроме семи трупов да парочки бьющихся в агонии лошадей, никого не осталось.
Оба отряда съехали с тракта заранее и теперь неслись к отряду Менгарца с двух сторон и на максимальной скорости. Ни смерть подельников, ни гибель самого графа их не остановила и не заставила задуматься о собственной участи.
Зато полное раздолье в действиях получили катарги. Несколько выждав и убедившись, что пятеро скачущих от городка уже почти ввязались в схватку, они рухнули на отряд заслона из десяти врагов, когда тем оставалось проскакать метров сорок до столкновения. Причем одной атакой орлы не только убили всех десятерых, но еще и несколько парализовали дополнительным ужасом первую пятерку, воины которой увидели смерть своих товарищей не просто от рук противника, а от лап гигантских и самых опасных для человека пернатых созданий.
Отряд Менгарца расправился с последними врагами так же лихо, не получив ни единой царапины. Ни один из поборников рабовладения не ушел. Ну разве что кто из наблюдателей или шпионов несколько раньше затерялся среди обычных путников.
Но прежде чем двинуться дальше, инопланетянин вместе со жрецом бегло осмотрели тот десяток врагов, которые пали от прикосновений катарги. Приходилось только сожалеть о невозможности более длительных обследований, но даже поверхностный осмотр дал интересные результаты. По всему выходило, что нападавшие погибли от внезапного кровоизлияния в мозг или получив некое другое, подобное повреждение.
На следующий день состоялась еще одна стычка, но теперь ее зачинщиком уже стал сам Монах Менгарец. Видимо, в эту местность еще новые веяния не дошли и по дорогам разъезжали все, кто хочет. Прямо навстречу двигалась внушительная крытая повозка, и ее сопровождали шесть верховых воинов из тайной стражи. На козлах гордо восседали два Извозчика, управляя четверкой отличных лошадей.
Путников на дороге тоже хватало с избытком, поэтому инопланетянин заранее решил при сближении уничтожить врага без особых затей или ненужного джентльменства. Еще и орлам дал знак на всякий случай догнать любого, кто ударится в бега.
Подъехали, из четырех арбалетов сразу завалили четверых противников, а остальных добили мечами и метательными ножами. Пока Виктор собирал вокруг себя толпу и проводил соответствующую агитацию, Аристина вместе с Додюром тщательно обыскали повозку, забрали все самое ценное, в том числе и украшения с самих Извозчиков. Для дополнительного груза отобрали двух отличных лошадей и нагрузили их переметными сумами.
Народ слушал речи самозваных охотников, сглатывал слюнки при виде трофеев, а потом с восторгом воспринял известие, что все остальное достается им. Правда, для более справедливого дележа добычи Виктор назначил, выделив в толпе, нескольких солидных, убеленных сединами стариков и парочку решительного вида ремесленников, едущих с оружием на поясах. Не хватало тут потом только мордобоя или кровопролития при дележке.
Кажется, получилось преотлично. Когда отъезжали, толпа путников человек в пятьдесят вполне спокойно и цивилизованно приступила к подсчету и дележке.
На это жрец воскликнул:
– Вот тебе и дикие Львы Пустыни! Вполне нормальные и адекватные люди. Мне кажется, большинство из них раньше просто боялись самого упоминания о Шулпе и об императоре Гранлео. А уж с Извозчиками тем более связываться не хотели. Зато теперь все резко меняется.
– Увы, народ можно запугать до смерти. – Виктор еще раз оглянулся, а затем пустил коня вскачь. – Только вот империи больше нет, Гранлео мертв, и отлаженная за века государственная машина рассыпалась. Теперь осталось только до шкуры Извозчиков добраться, и… будет жителям Шлема счастье.

Глава девятнадцатая ЧЕТЫРЕ ХОЛМА

Для обследования интересующей Виктора местности пришлось сильно отклониться с маршрута и добрый час двигаться в глубь континента. А вот уже в пределах видимости нужных холмов отряду пришлось разделиться. Потому что прибор, фиксирующий загрязнения окружающей среды, стал сигнализировать о повышенном уровне радиации.
Виктор и Додюр облачились в защитные костюмы и дальше двинулись пешком, не желая рисковать даже лошадьми. И по мере подъема на седловину между холмами наблюдали незначительное увеличение радиационного фона. А когда взобрались, то инопланетянину хватило только одного взгляда, чтобы понять подоплеку случившейся здесь в далекой древности трагедии.
Здесь имелось лишь три природных холма, расположившихся неправильным треугольником. А между ними пролегала довольно глубокая, совершенно безжизненная сейчас пустыня. На ней только и белели иссушенные местным солнцем кости умерших животных. А четвертым холмом оказался самый банальный, скорее всего, бетонный саркофаг, которым накрыли как останки космического истребителя, так и землю вокруг него. Конечно, сам саркофаг тоже имел некое сходство с природным образованием, почему в итоге местность и получила название не Трех, а Четырех Холмов, но знакомому с подобными сооружениями человеку удалось разглядеть искусственность сразу.
Всему континенту Шлем, а скорее всего, и водам пролива Змеиный несказанно повезло, что истребитель рухнул именно в эту природную впадину. Ну и правильно сделали тогдашние колонисты, что сразу накрыли останки летающего корабля и разрушенный аварией реактор защитным куполом из специального бетона. Иначе последствия экологической катастрофы и жутких мутаций среди всего живого наблюдались бы долгие тысячелетия.
Но с другой стороны, раз имеется такой внушительный саркофаг, то, скорее всего, в этих легких костюмах внутрь никак не попасть. Это представитель технической цивилизации сразу понимал. Другой вопрос, есть ли возможность проникнуть внутрь бетонного сооружения вообще? Ведь колонисты могли и наглухо замуровать место крушения, особенно если там осталось только расплавленное месиво из металла и высокопрочного, бронированного пластика. Против такой версии выступало само наличие имеющейся карты. Раз кто‑то когда‑то проник к останкам истребителя, значит, проход оставили, и тот рисковый человек по какой‑то важной для него причине решил рискнуть. Карты, а может, что‑то и более ценное он на свет божий достал, а вот защитный костюм его не выдержал. Или уровень радиации оказался чрезмерно высок, а без наличия приборов это простым глазом не увидишь. Понадеялся на космическое средство защиты, а ведь каждое из них имеет свой предел.
Вход в саркофаг существовал, и его отыскали довольно быстро по особенно огромной, белеющей груде костей возле него. Видимо, не одна сотня искателей легкой наживы пришла под эти стены, приблизилась к массивным воротам и попыталась их сдвинуть подручными средствами. Да там и падали во время своей последней, судорожной работы. Причем их кости не всегда последователей отрезвляли и заставляли бежать из этого места сломя голову. А если кто и убегал, то вряд ли успевал добраться до холмов обратно. Потому что, если судить по приборам, даже сейчас доза излучения возле ворот была такой, что побывавший здесь без средств специальной защиты человек мог прожить не более часа.
Переговариваться приходилось, прислонившись шлемами: средства мобильной связи, к сожалению, из‑за полной разрядки батарей не работали.
– Додюр, дружище! Дай‑ка прибор мне, а сам отойди метров на сто вон в ту сторону.
– С какой стати?
– Попробую открыть эту дверь и глянуть, что там творится. Если уже сейчас мы на наши костюмы имеем чуть ли не половину дозволяемой нагрузки, то внутри этого холма невидимая смерть может свирепствовать и похлеще.
– Так может, лучше я загляну? Ты ведь…
– Прекрати! Не место и не время для спора. Тем более что ты и код не подберешь. Он не должен быть сложным, но тем не менее… Давай сюда!
Менгарец перехватил прибор, повесил себе на грудь и проследил, как кок дисциплинированно потопал в указанном направлении. И только затем стал разбираться в довольно простенькой системе управления воротами. Колонисты здесь не шли к сложному: в любом случае радиация – наилучшая преграда, запор перед потоком людей любопытных, алчных или глупых.
Полчаса ушло на разгадывание простенького пароля, и вот уже загорелась лампа готовности для управления массивными воротами. Похоже, здесь не просто оставляли лазейку для прохода человека, но предвидели возможность въезда внутрь и более внушительной, громоздкой по размерам техники.
Вначале Виктор сделал небольшую щель и присмотрелся к показанию прибора. Три четверти от допустимого. С сомнениями приоткрыл ворота больше и шагнул в кромешную темноту. Фонарик высветил небольшую панель управления без всякого кодового пароля. Причем только с двумя кнопками. Верхняя обозначала освещение, и после ее нажатия яркий электрический свет чуть не ослепил исследователя.
Стало понятно, что здесь еще не конкретное место катастрофы, а так называемый предбанник. Дальше виднелись вторые, еще более массивные ворота, и, судя по всему, вторая кнопка на панели и предназначалась для их открывания.
Но Менгарец не спешил ею воспользоваться, а просто выждал некоторое время. И минут через пять интенсивный свет стал меркнуть. То есть кнопки выключения здесь и не предусматривали. Надо – вошел. Не надо – быстро вышел. Скорее всего, и вторая дверь должна открываться только при удержании кнопки открывания, а отпустишь – станут закрываться. Недаром тоже вторая кнопка отсутствует.
Показатель на приборе передвинулся еще на одно деление к опасной черте, и это настораживало. Скорее всего, в следующей пещере уже и находится непосредственно сам истребитель. Вернее, его обломки. Но по логике там и радиация выше. Вполне может оказаться, что и вдвое. Тогда в данном костюме туда и заглядывать не стоит.
Добавив опять освещения, Виктор расстроенно фыркнул и нажал кнопку открывания. При этом глаз не отводил от показаний прибора. И поступил правильно: щель едва достигла сорока сантиметров, а уровень радиации уже чуть ли не перевалил дозволенный максимум. Палец сам отдернулся от кнопки, и ворота с той же неспешностью стали закрываться.
И то хорошо! Иначе пришлось бы бегом покидать сам предбанник и уже снаружи закрывать первые ворота. Хотя нельзя сказать, что инопланетянин покидал опасное место вразвалочку. Уж он лучше всех в этом мире осознавал, что следует торопиться, и двигался, чуть ли не трусцой.
Кажется, его поспешное отступление и быстрое закрытие наружной двери не осталось незамеченным. Кок заторопился к Менгарцу бегом и, когда приблизился, с волнением поинтересовался:
– Что?! Прохода нет? Или?…
– Вот именно! Придется нам, дорогой господин Гели‑ан в следующий раз сюда наведаться в тех костюмах, которые ты называешь "толстыми". Иначе не пройдем. Вернее, пройдем, но вот назад уже и до холмов не доползем.
– Сурово этот холм встречает.
– Ага, по этим горам костей сразу заметно.
Вернувшись к стоянке, долго и тщательно омывали костюмы снаружи водой и время от времени посыпали их специальным порошком, прихваченным из склада с костюмами. Аристина и Фериоль уже замучились таскать воду из ближайшего ручья, но остаточную радиацию с костюмов устранить так и не удалось. Поэтому Виктор принял решение закопать космическое обмундирование в укромном месте. И опасности никакой, и тяжести меньше в дальней дороге. Все‑таки весила защита преизрядно.
Затем отряд вновь ускоренным маршем двинулся к границе с княжеством Керранги. Причем сам переход проходил буднично и размеренно. Сопровождение с небес к тому времени тоже отработало для себя определенную тактику действий. Четверо орлов, среди которых, как правило, находился Мурчачо и его наставник Чтец, в основном висели над головами Виктора и его товарищей. Бдили, так сказать, в непосредственной близости. Один орел, чаще всего Ветер, летал впереди по ходу движения отряда и заранее высматривал возможные опасности. Благодаря этому удавалось легко объезжать подозрительные воинские скопления, различные заслоны на дорогах, а то и разбойничьи засады. Так считалось вернее, чем ненужные, бессмысленные стычки или лишние попытки с помощью бумаг доказать свою значимость и неприкосновенность.
Ну а четвертый, Ураган, прикрывая тылы, частенько летал с осмотром в сторону Змеиного пролива и попутно занимался охотой. Его поставки свежей дичи позволяли коку быстро и своевременно готовить на костре столько жареного мяса, что хватало и на обед, и оставить кое‑что в холодном виде на второй завтрак, а то и на полдник во время пути.
Таким образом, не обагряя лишний раз оружие кровью врагов или случайных противников, отряд и добрался более чем через сутки до основной цели своего путешествия.

Глава двадцатая ПЕРЕВАЛ ОТШЕЛЬНИКОВ

Местность возле перевала поражала нагромождением скал, стоящих единой стеной; идеально пробитой, с ровным покрытием, уходящей плавным изгибом в горы дорогой и обширным каменным плато, вплотную к которому подступал величественный лес. Плато пересекало сразу несколько ручейков, и именно на нем, по рассказам придворных, располагался на две недели весь эскорт совершающего сюда ежегодное паломничество императора. Либо семейной пары правителей. Весь дворянский цвет империи Сангремар, ближайшие подручные и личная гвардия
Гранлео жили здесь, не смея даже пройти в сторону перевала Отшельников, и со смирением, молчаливым терпением дожидались возвращения владыки.
По слухам, им даже не разрешалось интересоваться у императора, куда и зачем он наведывается.
А перед самым началом уложенной тяжеленными плитами дороги стояла громадная каменная стела, высеченная из камня. А на ее почти гладкой поверхности были глубоко вырублены такие слова:
"Нищим не подаем, убогих презираем, больных не лечим, а всех остальных гоним в шею! И только человек, имеющий власть над драконами, имеет право прохода в благословенные земли Керранги!"
Если включить здравый смысл, то, видимо, только император Гранлео имел упомянутую власть над таинственными драконами. Оставалось только выяснить, что это конкретно за драконы, где находятся и какой от них толк. А для этого не мешало бы вначале увидеть отшельников, стерегущих перевал, переговорить с ними, а по возможности и уговорить разрешить пройти. Ведь, судя по надписи, никого из идущих по дороге людей отшельники не убивали, а просто "гнали в шею". А уж подобное унижение любой истинный исследователь как‑нибудь переживет.
Момент прихода на плато совпал с закатом, поэтому люди расположились на ночлег возле самых скал, Мурчачо и Чтец пристроились ночевать рядом с ними, а Ветер и Ураган заняли места в окрестностях перевала, на пиках гор. Эти разведчики собирались утром поведать как о своих наблюдениях, так и о впечатлении о неприступном перевале.
Ночью разразилась жуткая гроза. К счастью, основные ливневые потоки обошли бивак стороной, но грохота и мерцания огромных молний хватило почти на полночи. И спокойно уснули только под утро. А уж орлам‑разведчикам никто не завидовал, наверняка им досталось на открытых всем ветрам вершинах по самый хохолок.
Правда, когда они приземлились на плато после рассвета, то выглядели вполне сухими и в прежнем величии. Похоже было, что гроза им нисколько не повредила. А вот их донесение о первых осмотрах совсем не отличалось оптимизмом:
– В любом случае перевал и центральное сооружение на нем неприступны. В том числе и при атаке с воздуха. Что касается тех таинственных строений в горах, чуть дальше от дороги, то они скорее выглядят как каменные холмы без следов всякой растительности. Подойти к ним лучше с дороги, хотя с определенными сложностями можно добраться и в обход, прямиком через скалы.
– Интересно. – Виктор вместе со всеми наминал жареную оленину, которую кок принялся готовить еще в темноте. – Но эти лысые холмы имеют прямую связь с самим перевалом?
– Скорее всего, нет. Потому что ни единой тропы к отшельникам не идет. Да и те дозорные, что видны на вершинах боковых донжонов, в сторону холмов даже не посматривают. Более того, насколько мы смогли рассмотреть, лысые холмы напрямую не видны с перевала. Они как бы прячутся за окружающими их скалами.
– Уже легче. Если не сумеем договориться о беспрепятственном проходе в княжество, то уж проникнуть в эти строения колонистов особого труда не составит. А на месте как‑нибудь разберемся.
– Пойдем полным составом? – уже в который раз уточнял Додюр.
– Несомненно. Так мы будем выглядеть гораздо представительнее.
– А может, все‑таки отправишься сам? – сомневался Фериоль, с самого утра доказывающий свою гипотезу, что любого инопланетянина отшельники пропустят в любом случае. – Мое мнение ты знаешь: драконы, в иносказательном смысле, – это не что иное, как знания и умения ответить на любые технические вопросы. Гранлео все это знал и по этой причине никогда не брал с собой свидетелей. За годы нежелательные помощники и сами могли запомнить правильные ответы и легко пройти в княжество. Или продать секреты любому желающему.
– Пусть даже и так. В таком случае мы только и пройдем все вместе, а мне не придется возвращаться за вами.
Завтрак закончили легкой разминкой для Менгарца и Фериоля. Тогда как кок получил очередной, пусть и короткий, но невероятно жесткий, интенсивный урок по фехтованию. Аристина держала слово и везде, где только выпадала свободная минута, наставляла своего нового ученика на путь истинного мастерства и совершенства.
Так и тронулись в путь: трое весело переговариваясь, обсуждая все увиденное вокруг, а один, плотно сжав губы от непроизвольных стенаний. Слишком все его тело ныло, дергалось от боли в побитых конечностях и отбитых плечах. Наставница нисколько не жалела своего учителя по птичьему свисту и нещадно лупила боевой рапирой по любому открывшемуся при обороне месту. Причем по умению разговаривать свистом княгиня уже превзошла кока, а вот ему еще предстояли долгие и тяжеленные тренировки в его учебе. Ибо разница в мастерстве и умении орудовать смертельным оружием у них была преогромнейшая. Мало того, даже многоопытный жрец с неослабным вниманием присматривался к каждому уроку одной из лучших воительниц Первого Щита, а порой и сам тут же пытался повторить уникальные связки и скоростные выпады. Еще и восклицал при этом радостно:
– Не будь у меня помолодевшего, обновленного тела, я бы и мечтать не смог о таких движениях. А так кое‑что получается!..
Аристина благосклонно похваливала недавнего старца:
– И весьма неплохо. Хорошая начальная школа сразу видна. Основы мастерства просматриваются великолепные.
Когда взобрались по отменной дороге к седловине и преодолели последний поворот, сразу согласились с мнением орлов‑разведчиков, что штурмовать такую твердыню даже несметным войском будет бессмысленно.
Между самим зданием и подходящей к нему дорогой пролегала внушительная, глубиной более ста метров, пропасть. В ширину препятствие получалось около тридцати метров, а через пустое пространство пролегал узенький мостик, на котором только и смогли бы с трудом разойтись два пешехода. Два троса, чуть провисшие в середине, ясно давали понять, что в случае опасности для отшельников мостик будет поднят. Более крупный, широкий мост, способный и танк на себе выдержать, смотрел в небо. Похоже, его вообще опускали крайне редко. И наверняка последний раз это случалось при выходе в поход трехтысячного войска бронированных рыцарей, которые добровольно присоединились к армии императора Гранлео, идущей на Чагар.
Все внутренние помещения форпоста были выдолблены в природной скале, а две боковые башни служили скорее чисто декоративным украшением да местом, где красовались наряженные, как павлины, дозорные. Скорее стоящие на посту отшельники не сражаться готовились или бдеть за окружающим пространством, а отдавали дань древней традиции, обязывающей носить эти аляповатые и совсем несуразные в боевом плане одежды. Но оружие у них имелось вполне смертельное.
Сам форпост располагался на своей стороне пропасти вогнутым полукругом, давая дополнительную возможность держать под прицелом луков как сам мостик, так и противоположный, нависающий на пропастью край обрыва.
Естественно, что отделение боевой космической пехоты, даже не имея в своем распоряжении летающих фланеров или мини‑платформ, взяли бы такой бастион противника в считаные минуты. А потом бы играючи вырезали весь гарнизон только с помощью ножей. Но вот простым обывателям данного мира подобные умения были не под силу. Не было огнестрельного оружия. Отсутствовали специальные якоря с прочными синтетическими тросами, подтягивающие штурмующего десантника. Не было надлежащей брони. Да и много чего другого, о чем можно помечтать.
Имелись знания, но вот помогут ли они?
Видимо, гости или просто заезжие путешественники здесь считались необычайной редкостью. Потому что стоило только путникам остановиться у края обрыва и затеять разговор с дозорными на башнях, как площадки и оконные проемы твердыни живо заполнила гомонящая, пестро одетая братия отшельников. Они поначалу даже к ведущемуся диалогу не прислушивались – настолько самозабвенно предались осмотру путников и обсуждению их внешнего вида.
– Приветствуем вас, воины славного княжества Керранги! – восклицал Виктор, приподнимая руки в приветственном жесте.
– И вам наше "здравствуйте", – с некоторой наглецой отвечал один из дозорных. – Заблудились или с какими иными целями здесь бродите?
– Бродят только лешие по болотам да тараканы по стенкам! – поучительно стал хамить в ответ командир отряда. – Люди путешествуют по надобности или в связи с собственным любопытством.
Дозорный нехорошо рассмеялся:
– Может, вы неграмотные? И не смогли прочитать предупреждающую надпись в начале этой дороги?
– А может, вы умеете быть вежливей? – в том же тоне последовал вопрос от Менгарца. – Или здравый смысл у вас просыпается только при виде драконов?
Гомон и разговоры сразу стихли как по мановению волшебной палочки, и уже совсем иным голосом, звенящим и сердитым, второй дозорный воскликнул:
– Покажи вначале свою власть над драконами и только потом требуй должного уважения.
Из чего следовало, что обозначенных зверей, скорее всего, следовало иметь с собой. Или как минимум уметь рассмотреть неких драконов в окружающем пространстве. А может, их следовало вначале вызвать? Вдруг они живут в самой пропасти? Может и такое случиться, что неких монстров направляют сами отшельники. Ведь свидетелей паломничества, вернее, конкретного перехода вот этого мостика императором никто не видел.
После некоторого раздумья над основной загадкой прохода Виктор решил пойти по пути скользкого и шаткого ощупывания истины словами:
– Будить жутких монстров для устрашения – дело неблагодарное. Разве вы не боитесь драконов?
– Наши страхи – это наши проблемы. Твое дело, чужестранец, – продемонстрировать власть. Приступай!
"Ага! Значит, я еще и сам этих неведомых зверюшек разбудить должен? – размышлял Менгарец. – Или все‑таки достать их из кармана? Абсурд! Имей император с собой хоть каких‑либо животных, об этом бы обязательно знали придворные. А что же это могло быть? Вдруг он имел с собой действующий проектор пространственного изображения?! М‑да! Тогда он мог перед этими павлинами какое угодно представление разыгрывать! Но в таком случае и мне ничего не светит, продемонстрировать мне нечего. Увы! Не до конца мы дворец обыскали! Гранлео удалось еще много сюрпризов припрятать. Ладно… Попробую их победить элементарной диалектикой…"
– А вы разве не слышали последних новостей?
– Каких именно?
– Император Гранлео пал в сражении возле Радовены, и теперь его тело уже доедают земляные черви.
– Да. Дошли до нас такие слухи. Но что из этого?
– А то, что теперь и все законы этого мира изменились.
– Не тебе, незнакомец, судить о наших законах и традициях.
– Я и не сужу. Просто как человек, унаследовавший почти все знания и возможности покойного императора, знаю очень важные вещи, которые во многом определяют судьбу этого мира. А чтобы не выглядеть голословным, я вам расскажу, что случится в скором будущем. Хотите послушать?
Напряженное молчание со стороны отшельников можно было смело трактовать как согласие, и Менгарец, переглянувшись с друзьями и прислушавшись к короткому
свисту с неба, означающему, что все в относительном порядке, приступил к изложению пророчеств:
– Триумвират распался, одного из его основателей отравили, и Шлем стоит на пороге гражданской войны. Мало того, на Втором Щите появился самозванец, называющий себя Гранлео и сыном Гранлео. Он грозился уничтожить на материке все живое. Кстати, ваш трехтысячный корпус рыцарей не погиб во время уничтожения войск императора под столицей Чагара и сейчас находится на юге Первого Щита…
Кажется, это сообщение вызвало пока наибольшее оживление. Среди слушателей прошелестел шум напряженного вдоха.
– Весь остальной мир тоже изменится. Началось планомерное и систематическое уничтожение Извозчиков и их приспешников. Скармливание живых людей морским монстрам – отныне предано огласке, и любой нормальный разумный человек воспринимает недавнее рабовладение с ужасом. Мало того, вскоре все кашьюри будут уничтожены до последней особи…
И вновь головы отшельников качнулись в едином движении.
– Людям предстоит подружиться и научиться мирно сосуществовать с иным видом разумных существ. И в результате этого княжество Керранги перестанет быть оторванным от всего остального мира.
После недолгого молчания из проема одного из окон вылетел вопрос:
– А что с драконами?
Короткое размышление подсказало Виктору обтекаемый ответ:
– Если жители Керранги будут противиться всем мирным изменениям, то драконы могут взбунтоваться и принести вам много горя, смертей и разрушений.
Кажется, он угадал и не слишком‑то переборщил. Неизвестные зверюшки, похоже, и в самом деле имели немыслимые силы или возможности. Потому что отшельники явно заволновались. Но свою линию поведения продолжали гнуть с твердостью, достойной лучшего применения:
– Так ты не имеешь власти над драконами?
Опять пришлось отвечать двусмысленно, без всякой конкретики:
– Сейчас мне нужно время, чтобы разобраться с драконами… – Гулкая тишина в ответ показала инопланетянину, что он на верном пути. – Они в последнее время стали так капризны и своенравны… покойный Гранлео их совершенно не жалел… – Полное внимание со стороны перевала. – Не оберегал и не оделял своей заботой… А ведь так не может продолжаться вечно! Все имеет свой предел…
Дальше играть словами было опасно. Следовало дождаться хоть каких‑то наводящих вопросов. И они последовали со стороны отшельника, на голове которого красовалась наиболее пышная, украшенная перьями шляпа:
– Значит, ты драконов нам не покажешь?
– Пока – нет.
– Но если ты не имеешь над ними власти, то сам погибнешь.
– Это уже мои проблемы. Да и судя по вашей реакции, вы меня оплакивать не станете.
– Естественно. Только вот при твоей смерти и мы можем пострадать.
– Не волнуйтесь. Если вы меня пропустите в княжество, я ручаюсь за полное спокойствие драконов.
– Это все слова, незнакомец. Они нас не устраивают, и прохода ты не получишь, пока не выполнишь условия.
– Гранлео погиб – условия меняются. Отныне пропуск путников будет только на ваше усмотрение.
– Да мы не против такого изменения. Но вначале ты должен показать свою власть над драконами, а потом мы будем готовы выслушать твои распоряжения.
Как оказалось, никакое словоблудие не может выбить отшельников из многовековой канвы правил и одно‑го‑единственного закона.
Пришлось еще помимо тумана подпустить немного и прикрытой вопросами угрозы:
– Как вы думаете, почему Гранлео каждый год сюда приходил?
– Мы не думаем, мы знаем причину его прихода.
– Помимо посещения озера Шулугар, – с ухмылкой продолжил Менгарец, – Гранлео не просто показывал власть над драконами. Вы ведь знаете, насколько они опасны? – Опять угрюмое молчание, подсказывающее, что неведомые монстры наверняка где‑то здесь, совсем рядом. А значит, можно и дальше немножко пофантазировать на эту тему: – А вы не задумывались, что именно делает император своей так называемой властью? Он не просто вас запугивал… он не просто показывал свою силу… он еще и пытался при этом вновь усыпить драконов на следующий год. И что будет, если в ближайшее время очередное паломничество к озеру Шулугар не состоится? Догадываетесь? И ведь это не шутка – священный перевал Отшельников может пострадать. И еще как может!
– Мы в любом случае спасемся! – с высокомерием ответил самый разряженный воин обители.
Но Менгарец уцепился за эту фразу, понимая, что бравада и угроза насчет неповиновения якобы не усыпленных драконов имеет под собой реальную основу. Что же это за чудовища такие, если сооружения на перевале и в самом деле могут пострадать? Как бы это выведать поделикатнее и неназойливо? И самому догадаться почти невозможно. Почти…
– Если изголодавшиеся драконы, разозленные потерей сна, взбунтуются, то и сами отшельники не успеют сбежать! – Инопланетянин понимал, что форпост построен по космическим технологиям и, скорее всего, роботами‑горнопроходчиками, поэтому догадывался о подвалах и запасных подземных выходах через скалы. – Вас не спасут идеально ровные и прочные тоннели, рухнет все! Вас не спасет временная отсрочка после пробуждения чудовищ: драконы начнут атаковать сразу и уничтожать вокруг себя все живое.
Опять полное молчание подсказало, что он на верном пути. Следовало еще поддать истерии и паники:
– Содрогнутся горы! Вспучится земля! Покроет все огненной лавой и расколется самый прочный камень! Раскалятся недра и задохнется тот, кто не успеет изжариться живьем. Смерть падет с неба и опустошит это место на веки вечные!
Кажется, слушателей проняло основательно. Они сгрудились в глубине помещения и принялись оживленно совещаться. Тогда как спешившийся Фериоль встал радом с Виктором и признался шепотом:
– Я весь взмок от переживаний, но так и не понял: о каких драконах идет речь?
– Ха! Если бы я сам это знал! – прошептал Менгарец в ответ. – Понятия не имею, хотя догадок и гипотез предостаточно.
– Хоть одной поделись!
– Скорее всего, в пропастях таится нечто смертельное, которое показывается наружу при манипуляциях ушлого Гранлео. А может, он им просто многомерные модели проектором показывает.
– А могут эти драконы таиться в тех самых лысых холмах за скалами?
– Вполне! Если нас сейчас не пропустят, то именно туда мы в первую очередь и отправимся.
Жрец из монастыря Дион тоже умел мечтать и фантазировать:
– Вдруг те ключи, что прислала тебе Роза, как раз имеют отношение к драконам?
– И такое возможно. Хотя до сих пор нам не удалось услышать даже примерного количества этих неведомых монстров. Разве что уверены: он не один. А вот два их или двести – открытый вопрос.
– О! – Фериоль дернул бровями, показывая на обитель. – Кажется, о чем‑то договорились.
Отшельники и в самом деле вновь прильнули к оконным проемам, но теперь с явно агрессивными намерениями: в руках у большинства имелись луки. Опять их то ли офицер, то ли выборный староста принялся вещать от имени остальных:
– Интересные новости ты нам сегодня поведал, незнакомец. Тебе удалось нас заинтриговать и развеять нашу скуку. Но самого главного ты так и не сделал: своей власти над драконами не показал. А значит, все твои слова – пустой звук и веры им нет. Поэтому наш тебе совет: иди отсюда вместе со своими попутчиками подобру‑поздорову. Иначе мы начнем упражняться в стрельбе, и имеем на это законное право. Любой путник, пребывающий на той стороне без нашего разрешения более двух часов, должен быть уничтожен. Если он сразу проявит агрессию или станет угрожать, мы его убиваем в первую минуту. Таков закон.
Виктор вскочил в седло своего коня и с сожалением развел руками:
– Очень сожалею, что побеспокоил ваш покой. И хочу пожелать вам перед расставанием очередного благостного дня. Тем более что он может оказаться последним в вашей девятисотлетней истории. Все течет, все меняется, и в этой кутерьме жизни выживает лишь сообразительный, рассудительный, умеющий прочувствовать дух нового времени и благоразумный.
– Ты угрожаешь нам, незнакомец?!
После этих слов стрелы стали ложиться на тетивы.
– Нисколько! – Хотя рука уже поглаживала внушительный круглый щит, притороченный к передней луке седла. – Тем более что мне и так еще предстоит личная встреча и общение с драконами. А вы ведь знаете, что они гораздо страшней ваших стрел и гневных взглядов.
– Не настолько знаем, насколько догадываемся, – скривился в гримасе отшельник. – Да и древние легенды о силе драконов высечены на камнях стен нашего пиршественного зала. А древние легенды никогда не лгут. Так что мы не говорим тебе "До встречи!", мы говорим тебе "Прощай!" Если ты сразу не имеешь власти над смертью, то ты уже ее и не восстановишь… Разве только…
Уже развернув коня, Виктор попытался уточнить с вежливой улыбкой:
– Разве только что?
– Разве ты только не сам император Гранлео.
– О! Вам и такие умения моих собратьев с дальних звезд известны? – после этого вопроса Виктор естественно рассмеялся. – И частенько Гранлео менял свои лица и восставал из небытия?
Задавая этот вопрос, он и в самом деле жутко бравировал и соображал, какую чушь порет. Скорее всего, просто хотелось подурачиться и хоть чем‑то унизить следующего неукоснительно своему долгу отшельника. Но на тычок пальцем в небо неожиданно получил четкий и, скорее всего, правдивый ответ:
– Только один раз. В начале второго века своего правления, по дошедшим до нас преданиям, Гранлео вернулся в ином теле через двадцать лет после своей смерти. Покарал всех отступников, кто не верил в его бессмертие, наградил своих верных помощников и продолжателей дела великой империи, а наше княжество за верную службу сделал полностью независимым от всего мира. Да будет так во веки вечные!
Менгарцу понадобилось долгое время, чтобы осмыслить услышанное, а потом еще и ответить соответственно моменту:
– Что ж! Весьма похвальна такая преданность и такое четкое выполнение всех инструкций. Постараюсь об этом не забыть при решении вашей участи.
Затем развернул коня окончательно и не спеша поехал прочь. Ожидая в любой момент коварного выстрела в спину. Конечно, при этом он не просто на свою удачу надеялся, а на снизившегося до ста метров Мурчачо, на которого никто из отшельников пока не обращал внимания. Но если бы кто только вскинул лук, молодой орел сразу бы предупредил своего первого кормильца об опасности. А так он только посвистывал успокоительно:
– Стоят… переговариваются. Но луки опустили все и стрелы убрали в колчаны.
Когда заехали за первый поворот дороги, Додюр набросился на товарища с упреками:
– Не стоило их провоцировать до такой степени! Они были готовы стрелять.
– Зато их оговорки нам дают огромное поле для новых размышлений и догадок, – бормотал Виктор в ответ. – Конечно, поверить в такое трудно, но если вдуматься более тщательно и отстранение, то чего только во Вселенной не бывает.
Фериоль так и вскинулся после этих слов:
– То есть такое возможно?! Гранлео и в самом деле мог переселиться своим сознанием в другое тело? И тот рыжий самозванец со Второго Щита?…
– Мм?… Да нет, вряд ли… Это уже полный абсурд и нонсенс… Но с другой стороны, и "омолодитель" когда‑то считался сказочным вымыслом, а уже сколько тысяч лет его используют во всех техногенных мирах…
Они проехали еще один поворот дороги и приблизились к степенно восседающему на обломке скалы Урагану. Тот огромным клювом указал на почти невидимую среди нагромождения камней расщелину:
– Оттуда ведет единственная приемлемая тропа к лысому холму с левой стороны. Верхом не проедете далее пятидесяти метров, остальной путь только пешком.
Без раздумий люди свернули и вскоре оказались на небольшой площадке, весьма удобной для временного размещения лошадей. Встал вопрос, разделять ли отрад, оставляя одного, а то и двух человек с ездовыми животными, хотя никто не горел желанием оставаться за конюха.
Монах Менгарец вначале поинтересовался у орла:
– Ураган, а вы сами сможете присмотреть за лошадьми и в крайнем случае отпугнуть от них лихоимцев?
– Сможем. Хоть целый день. Потом их кормить придется, а мясо ведь они не едят…
Аристина на это просвистела вполне мило и разборчиво:
– Для вас не составит большого труда и небольшой стожок сена принести.
– Думаю, не понадобится, – успокоил озадаченного Урагана Виктор. – В любом случае кто‑нибудь из нас к вечеру вернется. Всем отправляться в Керранги на мотодрезине нет смысла. Два человека и сами прекрасно со всем справятся.
– Если там еще отыщется мотодрезина, – вполне справедливо заметил Додюр, который, впрочем, был не против оставаться наедине с Аристиной какое угодно по продолжительности время.
– На карте явно показаны прямолинейные участки.
– А если мы не попадем внутрь холма? – переживал Фериоль.
– Ха! Разве мы с тобой не попадали всегда туда, куда желали? – веселился Менгарец, упаковывая в вещевой мешок и два больших ключа, которые передала ему принцесса Роза. – Значит, и тут любые замки взломаем, любые пароли разгадаем.
С некоторым сомнением он уставился на притороченный к переметным сумам пристяжной лошади огромный двуручник. Вечная проблема: тащить с собой эту оглоблю в неизведанное место или нет? Хотя в ответе на этот вопрос товарищи были единодушны:
– Конечно, бери!
– Он ведь тебя всегда выручал в трудную минуту.
И уже в который раз пришлось пожалеть о тех временах, когда два дюжих воина‑оруженосца таскали этот удивительный меч за его святостью. И самому носить не надо, и под рукой всегда.
Имеющиеся в отраде четыре арбалета тоже прихватили, хотя запас болтов к ним выглядел ополовиненным. Никак не удавалось разжиться подобными редкостными зарядами на пройденном пути. Такое оружие считалось большой редкостью, доступной только дворянам и богатеям, и даже у казненных Извозчиков и тайной стражи их не было. Побаивался, видимо, император Гранлео распространения такого дальнобойного и эффективного оружия. Что лишний раз говорило о смертности первого человека в империи Сангремар.
Почему же тогда отшельники утверждают, что Гранлео может вернуться в ином теле?
Этот вопрос почему‑то не давал Виктору покоя. И пока они добирались к цели, и потом, когда отыскали замаскированные входы и стали их вскрывать, он только и думал о том: верить ли в такие россказни или сразу отбросить как беспочвенные и абсурдные?
И еще какая‑то важная, но ускользающая все время мысль‑догадка вертелась в мозгу. Что‑то на периферии его знаний заставляло напрягаться, силиться вспомнить и срочно отыскивать ответ на поставленную загадку.
Даже друзья заметили у Виктора некую заторможенность и несобранность. После нескольких ошибок, причем встреченных с полным равнодушием, Фериоль озабоченно поинтересовался:
– О чем ты так задумался? Неужели тебя озаботили эти драконы?
– В данный момент про них и не вспоминаю.
– Правильно! – одобрительно прогудел Додюр. – Зачем их разыскивать, а потом и приручать, если для прохода на ту сторону подземный транспорт имеется. Но в любом случае мог бы с дверьми скорее справиться. Жрец вот говорит, что вы такие во дворце походя вскрывали.
– Ну тут несколько запоры посложней. – Виктор постарался встряхнуться, отбросить мешающие мысли и сосредоточиться. – Так что придется повозиться… А ну‑ка, прижми пальцами вот эти две клавиши и держи их, пока я не скажу отпускать.
Дальше дело пошло быстрей и слаженней. И еще через полчаса дверь утопилась в стену, открывая за собой мрачные и негостеприимные подземелья. Гостей там не только не ждали, но и не приветствовали. Потому что пришлось обезвредить при дальнейшем движении еще три коварные ловушки. И только потом исследователи попали в главный зал подземелья. Освещение оказалось в идеальном порядке, а когда оно осветило тускло поблескивающие металлические остовы, все замерли в немом восхищении. И только инопланетянин довольно буднично и без всякого уважения высказался:
– А вот и они! Те самые драконы собственной персоной!
– Сколько их тут? – прошептала Аристина, боясь сделать шаг вперед.
– Тут – один. А второй наверняка во втором лысом холме.
– И они будут тебе подчиняться?
– Понятия не имею. Пока не попробуем – не узнаем.,‑ Менгарец первым двинулся в обход сложной, многогранной и многоугольной конструкции. – Значит, так! Ни к чему не притрагиваться, двигаться медленно и осторожно. Если заметите какую‑нибудь консоль или панель, зовите меня. Смотреть в оба! Если эта гадость проснется и решит избавиться от нашего присутствия, то от нас даже двуручника не останется.
Через некоторое время аккуратно идущий Фериоль столкнулся с Виктором на противоположном периметре зала и попытался выяснить:
– А что же это за дракон такой? И что он делает?
Монах Менгарец остановился, задрал голову и стал повторно рассматривать странную конструкцию. Затем, дождавшись, когда Додюр с Аристиной тоже попадут в поле слышимости, стал рассуждать:
– Можно сказать, что перед нами одно из самых гениальных, многопрофильных и многоплановых приспособлений для убийства. Если я правильно помню, подобный комплекс у военных называется "пирамидальная смерть". Вот видите эти сегменты на шаровых соединениях? Это не что иное, как ноги чудовища, способные поднять боевое тело на высоту метров сто. Наверняка после разъединения купола и расхождения его в стороны поднявшийся вверх дракон в наивысшей точке и саму обитель отшельников отлично просматривает. Вот то массивное туловище‑блок имеет в себе помимо пушек, пулеметов и лазерных орудий еще и мезотопное оружие. Да и звуковой, низкочастотный разрушитель виднеется, если я не ошибаюсь. На малой мощности им можно запугать до колик в желудках целую армию. То есть один такой монстр может отбить атаку сразу парочки тех космических истребителей, один из которых покоится под саркофагом. А уж для превращения самой обители в пыль достаточно нескольких залпов.
Фериоль, лично видевший залп десятка пушек и его последствия, аж замычал от удивления:
– Так зачем сразу два таких дракона установили возле перевала? Тут бы и одного с лихвой хватило!
– Согласен. Только вот помыслы древних колонистов нам пока неизвестны. Могли здесь установить эти опорные пункты по самой смешной причине – вплоть до банального развлечения. Или просто делать им было нечего, и они решили создать нечто эдакое… поражающее местных аборигенов одним только видом. "Пирамидальная смерть" даже в самом движении смотрится весьма эффектно.
– То есть…
– Вот именно! Наверняка Гранлео приходил к обители, а затем, пользуясь пультом дистанционного управления, заставлял драконов подниматься, покачиваться, бряцать железом, а то и делать при этом один‑два выстрела по окрестным скалам. Попутно проводил ежегодную проверку боевых технических средств. Хотя тут и так столетиями поддерживается дозволенная влажность и фильтруется каждая лишняя пылинка. Вон какая чистота…
– Бросается в глаза. – Аристина повела по сторонам ладошками. – Но вот кнопок мы так и не нашли.
– Ни одной?
– Ни единственной.
– Не может быть! Давайте, осматриваем все повторно. Наверняка консоли закрыты броневыми щитками.
Но даже через час ничего не отыскали. Естественно, центр управления базой обороны имелся, но вот находился он в самом сердце устройства, внутри прочнейшего корпуса. Чтобы к нему добраться, следовало чуть ли не полностью демонтировать все оружие, снять броневые щиты и только тогда делать попытку воздействовать на управление.
Подходящих щелей, в которые могли бы войти полученные от Розы ключи, тоже не нашли.
Тогда стали искать уже конкретно то место, от которого через горы вела прямая линия. Ведь и в самом деле, какой смысл возиться с "драконом", если и так легко можно обойти обитель отшельников.
Увы! И здесь не повезло. Место входа в скальные породы они отыскали, как и разобрались в том, что когда‑то здесь поработал малогабаритный робот‑проходчик. Он пробурил горизонтальный ход диаметром всего сорок сантиметров, но проползти по нему не представлялось возможным – здесь в княжество Керранги был проложен толстейший силовой кабель. Причем под огромным напряжением, которое имеющийся прибор тоже приблизительно определил.
– Однако! – кручинился Менгарец. – Питание, скорее всего, идет от реактора. Что лишний раз подтверждает странную привилегированность жителей княжества. Не удивлюсь, если у них там все есть, в том числе атомный молекулятор, и именно поэтому они проводят жизнь в праздности и философских диспутах.
– А что это такое, молекулятор? – поинтересовалась Аристина, еще ни разу не слышавшая о таком техническом чуде.
На ее вопрос тут же с готовностью ответил Додюр:
– Это такая чудо‑печь, которая, допустим, из частиц воды сооружает все, что угодно. Например, хлеб или овощи. А может одежду сотворить или даже легкие металлы. Только для этого надо невероятное количество энергии.
Кажется, княгиня Вакахан не совсем поверила своему поклоннику, наставнику и ученику, вопросительно уставившись на Менгарца. Но тот лишь грустно кивнул:
– Страшно дорогое устройство, но есть на всех планетах, жители которых достигли технического совершенства.
– И что, оно может делать буквально все? Вплоть до создания человека?
– Да нет, создать живой мозг молекулятор не может. Помимо этих ограничений имеется и еще масса сложнейших веществ, до трансформации которых современная наука еще не дошла. И в каждом таком веществе есть нечто
уникальное, не поддающееся копированию. – Виктор осмотрел своих задумавшихся товарищей, после чего, тяжело вздохнув, подвел итог их сегодняшним поискам: – Как ни жаль это признавать, но хода в Керранги мы не отыскали. Да и драконов приручить никак не получается.
– Может, еще поищем?
– Естественно. Теперь уже сделаем проход по залу чуть ли не на коленях, но чует мое сердце – только даром время потеряем.
Предсказание сбылось полностью. И уже на выходе Додюр выдвинул последнее предложение:
– А нельзя как‑то хоть одну пушку снять? Или этот, как его… пулемет?
– Можно. Но дней десять у нас на это уйдет. Да и потом, для того же пулемета при подаче ленты нужно электричество. Вряд ли удастся переоборудовать в кустарных условиях оружие на чисто механическую стрельбу.
– Неужели придется возвращаться в Шулпу? – поразился Фериоль. – И там искать, куда подходят ключи?
– Да нет, мы еще не все другие шансы использовали, – бормотал Менгарец, вводя другие пароли в замки дверей, чтобы во второй раз войти внутрь быстро и без проволочек. – Теперь у нас вся надежда на союзников.
– Какие именно надежды?
– Вот выберемся наружу и поэкспериментируем.

Глава двадцать первая РИСКОВАННЫЕ НАДЕЖДЫ

Наверху все оставалось по‑прежнему спокойно. Вдобавок Ветер принес за время отсутствия людей оленя и внушительного подсвинка. Тогда как Мурчачо с Чтецом весьма тщательно успели разведать местность за перевалом. Именно они и принялись рассказывать о своих наблюдениях, пока кок стал готовить мясо на поздний обед, а Ветер и Ураган взмыли в небо для непосредственного осмотра вокруг стоянки.
– Вообще‑то, – повествовал Чтец, – никогда прежде наши собратья этой оконечностью Шлема не интересовались. Разве что на севере, в Корицких горах кто‑нибудь обитает. Но они там низкие, катарги в таких не селятся надолго. Других гор сразу за перевалом нет, одни равнины и леса, так что переночевать на безопасной вершине не получается. Хотя пищи там – немерено. Сразу бросаются в глаза тучные стада животных и фермы на окраине княжества, где разводят свиней, кур или кроликов. Огромные, ухоженные сады огорожены каменными заборами в полтора метра высотой. На полях колосятся злаковые и бобовые растения. Хорошо живут…
– Еще бы! – пробормотал Менгарец, рассуждая. – Видимо, молекулятор есть только в столице, там всего хватает, и народ на околицах княжества не давят поборами или налогами. Вот крестьяне и жируют… Ну а как поселения смотрятся?
– Разные, с большим избытком, раскиданы по всем местностям довольно хаотично. Причем малых хуторов невероятно много. Дороги возле границы только проселочные, зато дальше, в глубь княжества, начинают появляться каменные тракты и более ухоженные земляные насыпи с каменным покрытием поверху. Причем покрытие странное, точно такое же, как на лысых холмах, в которых обитают найденные вами драконы.
– Ага! Значит, и там колонисты постарались. А то и сам император. Построили в Керранги некоторые дороги по современным технологиям. Из бетона с полиуретаном…
– Ну и самый главный тракт от перевала Отшельников почти прямой линией тянется в сторону столицы княжества. Движение по нему самое интенсивное и оживленное.
– А как одеваются тамошние жители? – заинтересовался Фериоль. – Неужели тоже щеголяют в таких же ярких и аляповатых одеждах, как отшельники?
– Нет, там больше носят тоги и просторные балахоны. – Определения одежды дались Чтецу с большим трудом и лишь с третьей попытки. – И по цвету они если и различаются, то не столь ярко или вызывающе.
Нечто похожее путники могли отыскать и в своих переметных сумах. Да и вообще, судя по докладам разведчиков, особо выделяться среди жителей княжества не пришлось бы. Теперь оставался открытым только один вопрос: как попасть за перевал?
На эту тему Виктор с Фериолем опять затеяли спор, который формально не прекращался с момента осмотра жертв атаки катарги во время столкновения с коварным графом, прислужником Извозчиков. В который уже раз Менгарец припомнил, что лошади под врагами в большинстве своем остались живы. На что жрец из Диона возражал:
– Но ведь три из них умерли без наличия явных ран. Значит, их тоже коснулось "дыхание смерти", излучаемое лапами орлов во время полета.
Но Виктор только отмахнулся от такого упоминания и с дотошностью переключился на опрос Чтеца по теме: как и на каком этапе прикосновения орлы убивают живое создание. Благо еще, что наставник молодого Мурчачо на подобные вопросы знал, что ответить. А потом осознал и основную мысль, которую уловил в рассуждениях человека из космоса. Она оказалась настолько проста, что сам катарги вначале отнесся к ней с максимальным скепсисом:
– Ничего из этого не получится!
– А ты проверял? – горячился Виктор.
– Тут и проверять нечего. Любой человек, находящийся у нас под лапами в момент полета, взлета или посадки, может погибнуть даже без касания когтями его тела.
– Даже на большом расстоянии?
– Естественно!
– Даже на очень большом?
– Ну… это уже слишком… – задумался орел.
– Вот видишь! Значит, выход имеется, и я удивляюсь, как мы до этого сразу не додумались. А ведь это так просто! Надо только провести элементарное испытание, и все проблемы решены.
– Но мы ведь не разгадали, что конкретно убивает, – продолжал спорить диониец. Он тоже понял суть предстоящего эксперимента. – Вдруг это загадочное колдовство из тела орлов на большом расстоянии не убьет сразу, а умертвит позже? Как та самая твоя радиация?
– Не попробуем – не узнаем!
– Надеюсь, на себе ты пробовать не собираешься?
– Конечно! – Менгарец повернулся к орлу‑наставнику: – Чтец, а вот коня ты поднять сможешь?
– Если не слишком огромного…
– Отлично! Тем более что для начала будем просто приподнимать лошадь на небольшую высоту. Давайте веревки!
Все четыре человека начали сооружать из имеющихся веревок нечто вроде гамака, который подвели под брюхо самой маленькой и смирной лошади. Длину несущего линя, после спора, определили в десять метров. Вдобавок на спине животного закрепили прибор по определению опасных излучений и настроили его в режиме автономной работы. Виктор мало надеялся на возможные технические показания, но мало ли что…
Никуда далеко относить груз Чтецу и не следовало, а возвышающиеся вокруг скалы давали гарантию, что и со стороны перевала никто не заметит ведущихся экспериментов.
Орел приподнялся, выбирая слабину линя, а только потом несколько раз интенсивно взмахнул крыльями. Лошадь повисела в воздухе на высоте нескольких метров, а затем, несмотря на ее жалобное ржание, еще и прокатилась над полянкой несколько кругов. Когда ее поставили на ноги, вела себя вполне адекватно и умирать нисколько не собиралась.
При последующем осмотре ничего странного в поведении, кроме тревоги и нервозности, не заметили. Так что первый эксперимент можно было считать вполне удачным.
– Теперь начнем укорачивать длину линя, – решил Виктор. Но Фериоль решительно возразил:
– Еще чего! Забыл про радиацию? А если лошадь через час умрет?
– Прибор ничего не показал.
– Нам от этого не легче. Может, того волшебства, что испускают орлы, твои хваленые устройства и не обнаруживают.
– Может быть… Но что дальше будем делать?
– Пожертвуем другой лошадью.
Так и поступили. И уже в дальнейших экспериментах выяснили примерно расстояние, на котором пребывание под лапами орлов становилось смертельным. По крайней мере сразу. Оно составляло всего лишь один, максимум полтора метра. Когда же укоротили натяжки до известного предела, лошадь после приземления рухнула на колени и выказала все признаки неважнецкого состояния. Даже ржать от плохого самочувствия перестала. При этом прибор тоже ничего опасного не зафиксировал.
Больше рисковать животным не стали, оставили его в покое и даже заботливо прикрыли вздрагивающее тело попонами. Ближе к ночи пострадавшая лошадка, к радости всех, окончательно пришла в себя, встала на ноги и вскоре уже вовсю жевала овес.
О первой лошади, испытавшей полет в гамаке, и переживать не стоило: та вела себя совершенно обычно и по всем внешним признакам болезненных ощущений не испытывала. То есть простейший выход в создавшейся обстановке был найден. Если и к утру с лошадьми ничего плохого не случится, то катарги легко перенесут на ту сторону перевала Отшельников как людей, так и верховых животных. Про грузы речи даже не шло: уж им точно ничего не грозило при переносе по воздуху.
Инопланетянину только и оставалось удивляться, почему орлы до сих пор не поняли, да и не пытались разгадать загадку опасного излучения, исходящего из их тел. На что Чтец вполне логично возразил:
– Оно нам было надо? Охотников уничтожали, похитителей – тоже. Какой смысл их таскать на веревках и заботиться об их целостности? Другой вопрос, что мы могли бы вполне дальновидно запасаться живым кормом на время долгой и дождливой осени. Ведь в густом тумане мы тоже не летаем, зато пасущиеся в неприступных для людей долинах олени, свиньи и даже мелкие кролики были бы лучшим подспорьем для существования в трудные периоды.
– Ну вот, зато отныне станете разводить собственное хозяйство, – подхватила рассуждение Аристина. – Так и дома вскоре строить начнете.
– Зачем нам дома, если в пещерах лучше? – недоумевал Чтец.
Вот так, проводя время в спорах и рассуждениях, отряд и провел вечер. Потом на той же полянке, ограниченной со всех сторон крутыми скалами, и переночевали. Ранним утром все четыре орла полетали по околицам, проводя разведку и высматривая наиболее оптимальный путь для транспортировки людей и всего остального. Предполагалось в первую очередь совершить перенос так, чтобы со стороны обители отшельников на перевале никто ничего не заметил.
Пока орлы отсутствовали, Фериоль, при содействии Виктора и Аристины, провел обследование лошадок, участвовавших во вчерашних экспериментах. Обе они ничем не отличались от остальных и вели себя совершенно адекватно. Даже та, которая накануне свалилась с ног, теперь выглядела здоровой, подвижной и не страдала отсутствием аппетита.
– Значит, ничего, подобного радиации, нет! – вынес окончательный вердикт Менгарец. – Можем преспокойно путешествовать по воздуху.
– Я бы не спешил с такими выводами, – продолжал сомневаться жрец. – Не мешало бы еще день‑два подождать…
– Если опасаешься, оставайся здесь.
– Да мне за себя не страшно, уже пожил на свете. А вот вам, молодым…
На что Додюр, не отходящий от княгини ни на шаг, рассмеялся первым:
– Забыл, насколько сам помолодел? Просто ты еще до сих пор радость жизни не ощутил. Вот когда влюбишься…
Он сам запнулся после неосторожно вырвавшегося косвенного признания, но Аристина сделала вид, что не заметила оговорки:
– Порой влюбляться очень вредно. Вот сравните: если бы меня еще в девичестве выдали замуж по расчету, я бы сейчас жила в покое и достатке и никакого горя не знала.
На это возразил теперь Менгарец:
– Еще неизвестно, как бы в ином случае жизнь твоя сложилась. На юге Первого Щита сейчас в кровавой войне гибнут люди и горят города. Так что сегодняшняя жизнь могла бы тебе показаться раем.
Княгиня покосилась на учащенно дышащего Додюра:
– Ну разве что в такой компании…
Кажется, на пылкое и постоянное внимание со стороны кока она начинала понемногу отвечать если уж не взаимностью, то пониманием и некоторой толикой поощрения. Незатейливые ухаживания и восторженное отношение к ее красоте и неоднократно подчеркиваемому уму давали о себе знать. А может, это была просто ностальгия по простому, незатейливому флирту и доброму человеческому отношению?
Как бы там ни было, но в последнее время командир отряда постоянно старался оставлять пару наедине, словно подталкивая к дальнейшему сближению и укреплению завязавшихся личных отношений. И жрец тоже не отставал в косвенной помощи боевому товарищу: время от времени подсказывал коку, как себя правильно вести с понравившейся женщиной, и заставлял разучивать любовные четверостишия. Хоть ему и самому жутко нравилась известная всему Первому Щиту роковая красавица, но он решил отступить в сторону и посмотреть, что выйдет в этом плане у более молодого, более пылко настроенного товарища. Княгиня ведь тоже женщина, вдруг у великого мастера кулинарии что и получится. Тем более что как раз только жрец и знал лучше всех историю любовных интриг, которые окружали биографию знатной дворянки, великой фехтовальщицы Аристины Вакахан. Он лучше всех понимал, что это пока, здесь, княгиня себя ведет как простая женщина. А вот когда она вновь вернется в высшее общество, когда вновь своей красотой затмит полмира, тогда поведение ее станет совершенно иным. И не факт, что оно изменится в лучшую сторону или хотя бы останется на нынешнем уровне.
Власть, поклонники и слава – развращают и портят человека невероятно. Разве что два года, проведенные в рабстве и унижении, могут что‑то изменить кардинально.
Орлы вернулись к завтраку. Поели вместе с людьми и огласили основной итог своей разведки:
– Вокруг и на той стороне – полное спокойствие. Подходящие для переноса ущелья и распадки мы тоже подобрали, путь намечен.
Оттягивать полет больше не было смысла. Первыми отправились в путь Виктор и Фериоль. Причем перенести своего кормильца Мурчачо старшим и опытным собратьям не позволил.
Ураган и Чтец перенесли в то же время по одной лошади, так что оба воина сразу оказались на той стороне верхом и могли быстро сманеврировать в случае непредвиденной опасности.
Но так как никто нарушения границы не заметил, то вскоре с завидным спокойствием на территории княжества оказался весь отряд с полной экипировкой, вооружением, верхом и с пристяжными лошадьми. А когда разобрались с подходящей случаю одеждой, сразу тронулись в путь. Впереди предстояла встреча с еще одной загадкой этого мира: озером Шулугар и находящимся возле него таинственным диспектсором, установленным там более девятисот лет назад колонистами.
Ну а уж как попасть в столицу княжества, отважные путешественники не задумывались. Имея такое прикрытие над головой, опасаться трудностей не приходилось.
Правда, как только выехали на основной тракт, Фериоль обратил внимание на глазеющих в небо обитателей княжества и резонно заметил:
– Для них катарги в диковинку. Редко сюда летают. Ну
и самое главное мы забыли: где орлы спать будут? Гор‑то ведь здесь нет.
Виктор пожал плечами:
– Значит, роли меняются: теперь пернатые друзья будут спать под нашим присмотром. Не все ведь время только нас охранять.

Глава двадцать вторая КУРОРТНОЕ ГОСУДАРСТВО

Передвигаться по тракту не составляло большого труда или излишнего риска. На отряд если и посматривали с некоторой заинтересованностью или удивлением, то подобное любопытство не выходило за рамки здравого смысла. Ну подумаешь, попоны несколько диковинные! Или там балахоны с плащами слишком топорно скроены и с перекосом сшиты. Зато едут себе, никого не трогают, с вопросами не пристают и, точно как все остальные путники, тычут пальцами в небо. Значит, тоже редко орлов катарги видели на своем веку.
Вряд ли кто мог заметить, что в основном гигантские птицы кружили только в районе видимости именно этого отряда из четырех человек. Зато сами члены отряда подмечали вокруг себя каждую деталь.
Если возле самого перевала на тракте превалировали в основном серые крестьянские балахоны, то уже в послеобеденное время состав путников изменился кардинально. Рябило в глазах от разноцветных тог людей, явно иных, скорее всего не трудовых сословий. Появилось много музыкантов со своими инструментами, участились движущиеся повозки с неким подобием театров или передвижных цирков. Все чаще попадались отделанные позолотой и дорогими породами дерева кареты. На открытых пролетках с кожаными сиденьями проезжали с бесшабашной, скорее даже опасной лихостью дамы и молодые девушки, тоги которых отличались большими вырезами на груди, длинными разрезами вдоль ног и отсутствием большого куска ткани на спине. Соревнуясь с девушками, не менее рискованно ездили и молодые парни. Причем чем больше дело близилось к вечеру, тем меньше оставалось на дороге крестьян. Но в противовес этому значительно увеличивалось количество нарядно и красочно разодетых людей.
Поток движения был практически одинаков в обе стороны. В один поселок или городок вливалась пестрая река, а ей навстречу двигалась не менее полноводная. Словно все обитатели княжества вдруг одновременно собрались друг к другу в гости и покинули свои обители.
Отдельно следовало сказать о людях военных и об оружии, которого ни у кого практически не было! Чисто декоративные кортики у некоторых солидных, убеленных сединой мужей выглядели скорее как обозначение какой‑то должности, нежели статуса воина. Хорошо еще, что об этом факте орлы предупредили заранее, и все оружие отряда находилось в сумах и чехлах.
Не менее странно выглядело и полное отсутствие на тракте и в населенных пунктах воинских подразделений. Да что там подразделений, за весь первый день путешествия отряду только и встретились на пути две группы рыцарей. Два закованных в сталь бойца важно и величественно двигались на огромных конях, а еще точно таких же пятеро бойцов на приличной скорости пронеслись по дороге, пересекающей тракт перпендикулярно. При этом пятерка с явным пренебрежением относилась к гражданским лицам. Нарушая все правила и не испытывая малейшего уважения к людям, они громким свистом требовали уступить им путь, спровоцировав столкновение карет за своей спиной в нескольких местах и порядочную пробку на самом перекрестке.
Сразу бросилось в глаза, что ярая антипатия между обывателями и рыцарями взаимна и доходит до той грани, за которой рождается ненависть. Вслед пятерке неслись оскорбительные выкрики, угрозы, вздымались кулаки, катился возмущенный гомон. Некоторые люди в разукрашенных тогах даже сплевывали вслед воинской элите княжества Керранги.
Отряд постоял чуть в стороне, потом объехал создавшуюся пробку по обочине и двинулся дальше. Долго торчать на одном месте не хотелось.
Ну а дальше вновь пошло разноцветье красок и обилие лиц, не обезображенных интеллектом, на которых было написано предвкушение забавы, танцев и веселья. Провожающий восхищенными глазами чуть ли не каждую открытую пролетку с красавицами, Фериоль решил высказать свои предположения:
– Наверняка в княжестве какой‑то огромный праздник.
– Не иначе, – согласился Додюр. – Но именно поэтому на нас теперь каждый оборачивается и чуть ли пальцем не тычет. Одежда наша слишком скромная.
– Вот именно! – Аристина решительно потребовала у Виктора: – Надо сделать короткую остановку и, пока еще открыты некоторые лавки, купить нам подходящую одежду. А уже потом искать место для ночлега.
Заранее было решено съехать с тракта куда‑нибудь в укромное место среди густых деревьев и уже там заночевать, охраняя беззащитных ночью катарги.
– Хорошо, – согласился командир, поворачивая коня с главной улицы небольшого городка, в которую вливался тракт, и двигаясь к виднеющимся торговым палаткам. – И в самом деле, мы слишком несуразными плащами выделяемся. Еще за конокрадов примут.
– А как с вопросом оплаты? – напомнил Фериоль. – Вдруг здесь в ходу только местные монеты?
– Вроде как не должны отличаться от общеимперских золотых и серебряных, – не согласилась княгиня. – Насколько я знаю, даже с рабами на вольных поселениях всегда расплачивались одними и теми же деньгами.
– Ну так Керранги слишком обособлены от остальных, – не сдавался жрец. – Ты только посмотри, как они живут и во что одеваются. О‑о‑о!!! А вот те девушки вообще поехали в коротких тогах!
– Смотри шею себе не сверни! – рассмеялась Аристина. – Какой им смысл лить другие монеты? Помимо этого, пока будем выбирать покупки, присматривайтесь к остальным людям, надо подметить, чем они расплачиваются.
Пока было неизвестно, как в других городках и поселках, но здесь путникам повезло: торговые палатки, как и все остальные магазины, еще работали, а ассортимент в них соответствовал вкусам самых привередливых покупателей.
Сразу было замечено, что для оплаты больше в ходу никому не известные монеты, которых даже всезнающий Фериоль за свою жизнь ни разу не видел. Виктор в них признал высокотехнологичную штамповку из смеси сверхпрочного пластика и некоторых металлов. Зато и имперскими монетами здесь пользовались без всяких сомнений, хоть и редко. То ли изоляция была не совсем полной от остального континента, то ли еще по каким неизвестным причинам.
Но уж золото всегда есть золото. Довольно скоро, руководствуясь конкретными распоряжениями Аристины, вся четверка оказалась облачена в местные, довольно красочные тоги из дорогого, можно сказать – шикарного материала. Еще несколько тог и плащей местного пошива было куплено про запас, в преддверии завтрашнего посещения столицы княжества.
Заодно и некоторые нюансы местной жизни в разговоре с продавцами выяснили. Вернее, опять‑таки выясняла довольно ловко и беспардонно княгиня Вакахан. Акцентируя внимание продавцов на выборе покупок, она сыпала ничего не значащими вопросами, давала наводящие подсказки и постепенно выпытывала о сути сегодняшнего ажиотажа или грядущего праздника. Если она чего спросила или сказала не так, то особого внимания на это никто не обратил: мало ли о чем может лопотать вечно спешащая и взбалмошная, но все же очаровательная красавица.
И после этих дипломатических расспросов путники были преизрядно удивлены: никакого праздника не было и в помине. Ни сегодня, ни завтра, ни вчера. Разве только послезавтра должен быть обычный выходной день на всей территории империи Сангремар. Последующие ответы на не менее завуалированные вопросы пролили свет на странность местного стиля жизни: оказывается, большинство населения вело вечерний и ночной образ жизни. Магазины открывались только в полдень, а закрывались около полуночи. Многие ремесленники в городах работали с таким же распорядком дня, заканчивая работу в полночь, а потом гуляя и развлекаясь до самого утра. По некоторым намекам становилось понятно, что высшее общество княжества вообще только к вечеру садится за стол завтракать.
Вновь усаживаясь на коня, Додюр высказал всеобщее мнение:
– Да тут непрекращающийся праздник жизни!
– Не поверил бы, если бы не увидел собственными глазами! – экспансивно согласился с товарищем Фериоль, при этом непроизвольно уставившись в вырез нового одеяния Аристины, где совсем по‑иному, чем раньше, красовались ее прелести. – Можно даже сказать, что здесь живут, как в раю. Жуть как завидно становится!
– А ты меньше завидуй! – напрягся и посуровел кок, стараясь протиснуться конем между жрецом и Аристиной. – Да и смотри куда надо, если глазки свои сохранить хочешь.
В ответ диониец только саркастически фыркнул, пришпорил коня и бросился догонять командира отряда. Тогда как княгиня не удержалась от смеха:
– Дор, чего это ты на него набросился? – Она впервые назвала Додюра сокращенным именем, что имели право делать только близкие родственники. – Я ведь не простая крестьянка, меня все видеть имеют право.
Мужчина в ответ неожиданно покраснел и ответил несколько растерянно:
– Но он так пялился на тебя!..
– Для женщины такие взгляды – лучший комплимент, – продолжала хихикать Аристина. – Раз мужчины засматриваются непроизвольно, значит, я еще красива и в должной форме.
– Но ведь он старый! – возмущался кок. – Мало ему вон тех местных для любования?
– Старый? Только и выглядит чуть старше тебя. И солидный такой. Знающий. Талантливый и умный… – Она ехала и, словно задумавшись, перечисляла достоинства жреца, делая вид, что совершенно не замечает, как лицо Додюра все больше наливается краснотой. – Мне кажется, любая женщина пожелает такого образованного, воинственного, сильного и бесстрашного мужчину…
– Ха! Любая?! – вспылил неожиданно даже для самого себя кок. – Тогда не буду мешать! Не с моими скромными умениями!
После чего, подстегнув коня нагайкой, вырвался вперед, обогнал Виктора с Фериолем и поехал в авангарде отряда. Видимо, хотел таким образом остаться в одиночестве. И только резко обернувшийся Менгарец успел заметить на лице у княгини хитрую, многозначительную улыбку.
"Дразнит она его или издевается? – подумал он про себя. – Завлекает или насмехается? Только ревностных трений мне в отряде не хватало. Всего лишь трое, и те чего‑то мудрят… Да и товарища я в обиду не дам!"
Себя он считал парнем стойким и несгибаемым. На сказочный вид княгини не поддавался, а ее красоту вкупе с непреодолимым женским очарованием старался не замечать. Хотя… порой и сам засматривался на роковую, знаменитую на Первом Щите женщину и сам себе признавался: "Да! Такую прелестницу только и обязаны были похищать принцы с королями, а потом сражаться между собой на дуэлях за один только благосклонный взгляд! Если бы не воспоминания о Розе, я бы и сам от Аристины очей не отводил. Хороша! Даже слишком! Хм… Да и зря мы ее так эффектно приодели. Как бы чего не вышло…"
Сильно беспокоила и увиденная сценка с проездом рыцарей. Те выглядели точно так, как и их коллеги, захваченные в плен возле Радовены. Суровые, наглые, непримиримые. Словно изначально презирают каждого, кто не умеет или не хочет носить оружие. Если исходить из имеющихся сведений, то клан рыцарей в княжестве исчислялся пятью тысячами человек. Три тысячи застряли в южной части Первого Щита, ведут там затяжные бои на стороне еще одного новоявленного императора Оксента Второго, короля Редондеры. Значит, здесь находятся только две тысячи? Естественно, что такого количества просто никак не хватит на все княжество. Особенно если учитывать, что основные силы рыцари держат в столице. Вот они и не встречаются практически на дорогах.
Пожалуй, если кто и симпатизировал окованным в сталь воинам, так это лишь цветасто разряженные воины клана отшельников, стерегущие перевал. Скорее всего, просто из чувства солидарности или ведомственной принадлежности. Виктор хорошо помнил, с каким облегчением отшельники встретили весть о том, что корпус рыцарей не пал в исторической западне возле Радовены. Вот и все силы, на которых базировалась оборонная мощь Керранги. То есть прочной и сильной воинской обороны в княжестве практически не существовало, и в случае прорыва войск неприятеля через перевал ничем не защищенные города и поселки будут взяты походя. Ведь вокруг них даже крепостных стен не было.
Вот при таких рассуждениях командира отряд и достиг леса, вполне подходящего для поиска ночлега. Углубились в него на несколько километров по старой, редко используемой грунтовой дороге, а потом и полянку отличную удалось разыскать. В центре гордо возвышался исполинский дуб, на котором решили заночевать Мурчачо и Ветер. Чтец и Ураган, как более массивные, предпочли ночевать на земле, причем оказалось, что эти разумные пернатые, в приемлемых для этого условиях, спят не только стоя, но и заваливаясь на бок, а то и на спину. Для улучшения их постели люди живо нарубили лапника, а потом в свете костра с улыбками наблюдали, как огромный Ураган перевернулся на спину и почти моментально заснул с поднятыми вверх лапами. То еще зрелище получалось!
Но перед сном, пока люди обустраивали лагерь, орлы тщательно осмотрели окрестности и даже совместными усилиями загнали и прикончили огромного лося. Так что мяса на ужин, а по убеждениям Додюра и на завтрак с обедом, должно было хватить для всех. Только вот готовка такой огромной туши, вернее, отдельно вырезанных кусков заняла у него добрых полночи. Ну а чтобы даром бодрствование кока не пропадало, его и назначили в первое ночное дежурство. Дав ему в помощь, а может, и назначив над ним старшей Аристину Вакахан.
Княгиня прохаживалась по опушке со стороны дороги и все время старалась оставаться в полной темноте. Тогда как Додюр по мере готовности срезал мясо с обжаривающихся кусков и укладывал его в дорожные емкости из выделанной кожи. При этом он и сам держал под рукой два арбалета, поглядывал внимательно вокруг и прислушивался к каждому подозрительному звуку. Ну и естественно, чаще всего посматривал в сторону дороги, где находилась невидимая ему Аристина. Чувствовалось, что, несмотря на некоторую ревность и обиду, он готов броситься на помощь красавице по ее первому писку или озадаченному хмыканью.
Скорее всего именно поэтому кок и не заметил опасности, которая нагрянула совсем с другой стороны. Менгарец и жрец спали без задних ног, орлы тем более теряли в ночи почти все зрение и большую часть своей чувствительности, обоняния. Так что про пернатых можно было выразиться более конкретно: спали не только без задних лап, но и без передних крыльев. Лишний раз подтверждая легендарную истину, что только ночью коварные человеческие охотники могут успеть добраться до высокогорных гнезд.
А может, коку помешало расслышать опасность потрескивание дров в костре. Он как раз подбросил несколько толстенных веток, пошевелил угли, и сонм искр взлетел вверх, освещая окружающие поляну деревья. Это Додюра и спасло. Подкравшийся и уже атакующий огромный медведь недовольно рыкнул и приостановился. Этого прославленному кулинару хватило для поворота головы. Рассмотрев огромную пасть с капающей из нее слюной и спонтанно бросив в зверя находящийся в руке нож, кок перекатом ушел в противоположную от хищника сторону. Ну и естественно, исторг крик:
– Медведь! – но еще во время своего кувыркания по траве он успел рассмотреть вторую тушу и еще более громким голосом заорал: – Медведи! Два! Два медведя!
Из леса во всю прыть неслась Аристина, державшая в руках арбалет. Фериоль с проворством молодого спецназовца вскочил на ноги с коротким мечом в руке и сделал первый шаг в сторону опасности. Кок тоже поднялся с земли довольно быстро, но его арбалеты остались возле костра. Так что никто из них не успевал остановить бурые туши. Того, что рыкнул от недовольства, привлекло готовое, резко пахнущее мясо, грудой лежащее на кожаном мешке, а вот второй приблизился слишком близко к лежащему на спине Урагану и с некоторой осторожностью потянулся к нему носом. Вероятно, еще никогда в своей жизни не сталкивался с такой огромной, как ему показалось, куропаткой.
Поэтому Менгарцу ничего не оставалось, как самолично упрощать ситуацию. Еще поднимаясь с земли, он подхватил свой неразлучный двуручник, с которым спал рядом, крутанул его для подводки на удар и в два прыжка оказался возле второго медведя. Тот тоже заметил несущуюся опасность, отпрянул от дрыхнущего орла и стал подниматься за задние лапы. Даже передней лапой успел перед собой махнуть. Это и было последним движением хищника. Острейшая кромка тяжеленного меча отсекла когти с подушкой ладони и раскроила медвежий череп на две половинки.
Первый медведь взревел от бешенства при виде брызнувшей во все стороны крови и попытался одним прыжком достать сноровистого человечишку. Но и его движения оказались недейственны. Горизонтальный удар двуручника снес хищнику правую переднюю лапу, а следующий, вертикальный, практически отсек опущенную в диком реве голову. Выпущенный из арбалета Аристины болт воткнулся в бок уже практически мертвого животного.
С минуту после этого все стояли на местах, внимательно осматриваясь и прислушиваясь. Орлы продолжали безмятежно спать. Даже резкая вонь от упавшего в костер и сразу пригоревшего лосиного мяса не разбудила катарги. В лесу стояла полная тишина. Видимо, рев распугал всех остальных летающих хищников, грызунов или шуршащих под павшей листвой кротов.
Первым вышел из оцепенения Додюр, с причитаниями бросившийся к костру и ставший спасать упавшее в огонь мясо. Потом с нескрываемым восторгом заговорил Фериоль:
– Сам бы не увидел – не поверил бы! Хотя то, как ты точно так же рассек морское чудовище на борту корабля, тоже достойно занесения в анналы истории. Но то ведь монстры, тупые и несообразительные. Даже не слишком поворотливые. А тут…
– Ну медведи, ну большие, ну умнее… – пожал плечами Виктор, концом двуручника тыкая в одну из туш. – Меня больше волнует, чего это они так смело к костру приблизились? Неужели огонь их не испугал?
– Господин Менгарец! – воскликнула княгиня Вакахан. – Сразу видно, что ты не из нашего мира. Медведи у нас совершенно костра не боятся. Порой даже греться зимой возле него остаются, если удается неосторожного охотника на привале загрызть.
– Почему же никто из вас о медведях не предупредил?
– Да они в таких маленьких лесах изначально водиться не должны!
– Точно, точно… – поддакнул и жрец.
– Мало того, я еще ни разу от заготовителей не слышала, что эти хищники вообще на Шлеме водятся. А уж про такие вещи они всегда рассказывали в охотку. На остальные темы был запрет, а вот о животных, о природе любили поболтать.
– Тогда откуда эти тут взялись?
– Мало ли откуда… – задумалась Аристина. – Вон сколько цирковых балаганов мы на дороге видели. Может, это мы от них сбежали? А то и маленькими потерялись. За время выросли, одичали. Недаром сюда дорога настолько заброшенной выглядит, никто их не беспокоил, вот они и начали одиноких путников потрошить.
Виктор тщательно вытер двуручник от крови и налипшей шерсти, отложил его в сторону и вернулся к тушам:
– Ладно, главное, что из наших никто не ранен. – Ругать Додюра за невнимательность или ротозейство сейчас не было никакого смысла. – А что с этими трофеями делать будем?
– Конечно, шкуры у них преотменные. – Фериоль присел на корточки, разглядывая мех. – Наверняка и в этом княжестве ценятся. Да вот только слишком уж о подпорчены твоим мечом, назад не пришьешь.
– Да и как мы будем выглядеть с этими шкурами при въезде в столицу? – возмутилась Аристина. – И внимание к себе лишнее привлечем, и запахи не совсем приятные. Вы только принюхайтесь, какое от этих медведей амбре разносится. Ужас!
Трое мужчин несколько озадаченно посмотрели на красавицу, которая еще только несколько дней назад жила как рабыня и не брезговала любой работой по хозяйству. А тут ее так быстро вновь потянуло к хорошим манерам и приятным благовониям. Чтобы не задумываться над этим, Додюр быстро предложил:
– Могу и с медведя несколько кусков пожарить. Знаю, где отрезать мясо самое сочное и нежное.
Менгарец скривился, затем не сдержал короткий вздох:
– Да нет, разве что на завтрак успеешь несколько стейков прожарить. Сейчас ложитесь спать, смена караула.
– Но мне еще на час как минимум работы с мясом осталось, – расстроился кок, понимая при этом, что спать его отправляют, скорее всего за невнимательность в ночном дозоре.
– И так хватает с лихвой, – возразил строгим голосом командир. – Спать! На рассвете разбудим.
Все‑ таки перед сном Додюр помог товарищам оттащить тяжеленные туши на другую сторону костров, ближе к проходящей рядом дороге. Решили, что так будет лучше, иначе ветер, несущий неприятные запахи от медвежьей шерсти, и в самом деле мешал тем, кто располагался возле костра.
За время второй вахты ничего не произошло. Скорее всего, этой ночью в княжестве Керранги и в самом деле пали последние подобные хищники.
Лишь только небо над поляной стало чуть светлеть, Виктор тихонько разбудил только одного Додюра:
– Вставай. Может, и в самом деле успеешь медвежатины нажарить.
– Да я мигом!
– Только тихо! Орлы еще спят, да и княгиня пусть выспится.
– А я уже и не сплю! – неожиданно прошептала лежащая под одеялом Аристина. – И нечего меня жалеть. Если мне запахи какие‑либо неприятны, то это не значит, что я этих медведей собственноручно на куски не покромсаю.
Товарищи только переглянулись после таких слов. А вскоре уже на походной огромной сковороде жарились куски отборного медвежьего мяса. При добавке соответствующих специй запах вообще стал умопомрачительным, вызывая зверский аппетит.
– А ведь вроде еще недавно мой желудок был набит лосятиной, – удивлялся Менгарец. – Почему вновь на обжорство тянет?
– Двуручник твой виноват, – размышлял кок. – Чтобы им помахать, знаешь, сколько тебе энергии надо? Вот потому и проголодался.
Княгиня Вакахан подошла к двуручнику, с заметным усилием его подняла двумя руками и поинтересовалась:
– Кстати, а где ты так здорово научился таким огромным мечом орудовать?
– Понятия не имею, – чистосердечно признался инопланетянин. – Никогда прежде такой оглобли в руках не держал, да и вообще мечами не увлекался. А в тот раз, на корабле, решил хоть как‑то спастись от атаки кашьюри. Оно и получилось. А как, почему это происходит – никак не пойму.
Приблизившийся к костру Фериоль наставительно молвил:
– Это тебе наследственная память предков помогает. Есть одна такая легенда.
И стал рассказывать, вместе со всеми уминая горячее, истекающее соком мясо.

Глава двадцать третья УМЕНИЯ ПРЕДКОВ

Легенда оказалась скорее очередной теорией, которую мудрецы монастыря Дион веками доказывали и развивали. По ней получалось, что каждый человек обязательно имеет в себе все без исключения умения и навыки, которыми обладали его предки. Достаточно только ввести себя в определенное, почти бессознательное состояние, отдать тело во власть внутреннего инстинкта, и любая работа окажется выполнена на "отлично". В том числе и ратного дела это касается. Чем больше было воинов в роду, тем больше шансов у человека стать великим воином, полководцем или гениальным главнокомандующим.
Виктор к данной легенде отнесся скептически:
– Ты, конечно, извини, но ваша дионская гипотеза не нова. В большом космосе ее мусолят уже тысячи лет, только вот никто еще ни разу не привел неоспоримых доказательств подобного измышления. Все оканчивается только словами да непроверенными сказками.
– Это ты зря, – обиделся жрец. – У нас в монастыре хранится много правдивых записей о подобном, специально собирали. А это уже, можно сказать, документальное подтверждение.
– Увы, никто в нашей Галактике вашим бумагам не поверит. Написать можно что угодно.
– Ну ладно, Виктор, – не сдавался Фериоль. – Тогда вот признайся: ты достаточно далеко в глубь веков знаешь свою родословную?
– Ха! Могу похвастаться, что знаю преотлично. Специально поднимал архивы, да и родители для нашей семейной библиотеки все родословное древо построили. Так что у меня тех предков… о‑го‑го!
– И были среди них знаменитые воины?
– Еще бы! И не один.
– Вот, уже лучше. А был среди них какой‑либо самый выдающийся? Ну такой, что оставил наиболее яркий след в истории?
Виктор на некоторое время замер, уйдя в воспоминания, потом решительно сказал:
– И такой имеется. В нашем роду Палцени он считается основателем чуть ли не нового планетного государства. Звали его Аргус, и жил он более тысячи лет назад. В свое время ему удалось спасти родную планету в созвездии Желтых Туманностей, помочь консорту Оилтонской империи разгромить режим Моуса на Пиклии и, ко всему прочему, лично участвовать в спасении иных, пожалуй, тоже лучших воинов Галактики.
Менгарец довольно сжато пересказал самую основную, официальную часть биографии своего прапрапращура. Все три слушателя сидели с расширенными глазами, восторженно вкушая истории из звездного пространства. Фериолю пришлось даже прокашляться, прежде чем спросить охрипшим голосом:
– И как твой знаменитый предок владел мечами?
– Как указано в источниках и даже запечатлено на кристаллах памяти – преотлично. Насколько я сейчас вспоминаю, он и подобным оружием на какой‑то тренировке размахивал.
– Вот видишь! Значит, наша теория верна! – радовался жрец. – Ты никогда не учился фехтованию, даже меча в руках не держал, а тут такие невероятные умения. Причем, как мне кажется, тебе разбудить память предков значительно помогло желе гарбены. Все‑таки мы наложили его на тебя очень много. Такого перерасхода никто и не упомнит. Вдобавок наложения желе гарбены попали еще на несколько твоих узлов магического пересечения ауры. На четыре – из восьми! А если бы мы догадались на все восемь узлов наложить?! Мне кажется, тогда бы ты еще и не то вытворял!
– А может, и хорошо, что я настолько изранен не был? – с сарказмом поинтересовался Менгарец. – Как бы я выглядел с поврежденными ушами, ножом между лопаток и раной на… хм… еще одном месте? А с другой стороны, может, она и не нужна, память предков? Что за интерес – все знать и уметь? Сразу жить скучно станет.
– Хо‑хо! Разве тебе у нас скучно?! Приключений не хватает? – развеселился жрец, вставая на ноги. Да так и окаменел прислушиваясь. А когда и все замерли, буркнул с недовольством: – Ну вот, кто‑то едет в нашу сторону!

Глава двадцать четвертая СТРОПТИВЫЕ ВЕЛЬМОЖИ

Теперь уже все явственно услышали пока еще далекий топот копыт и скрип чего‑то, напоминающего плохо смазанную телегу. Хотя на ухабах здешней, лесной дороги любое транспортное средство издавало бы не меньший скрип.
Хорошо, что орлы катарги к тому времени уже давно проснулись и даже успели основательно подкрепиться заготовленным за ночь мясом. На туши медведей они косились с явным непониманием, но вежливо ждали объяснений, не желая перебивать непонятный для них рассказ инопланетянина о других мирах. Зато, как только послышались звуки приближающихся всадников и непонятный скрип, все четыре пернатых отбежали в сторону и взмыли в утреннее небо. Наверняка приближающиеся визитеры за огромными кронами деревьев не рассмотрели этот взлет.
Люди тоже молниеносно приготовились не только к обороне, но вполне быстро и ловко свернули весь лагерь и даже успели приторочить к седлам сумы с готовым мясом. Взгромоздились в седла сами и решили дождаться неожиданных гостей прямо на поляне. Справедливо рассуждая, что уж прямо в густом лесу они всегда скрыться успеют.
Выстроились в ряд, приготовили арбалеты и мечи, Менгарец свое огромное оружие положил на луку седла поперек. В следующее мгновение рассмотрели тех, кто осмелился в такую рань их беспокоить.
Оказалось, что в лес с инспекцией нагрянули представители местной власти. А вернее, хозяин леса. Он восседал в открытой бричке с красным, опухшим от ночной пьянки лицом, и от него разило перегаром так, что редкие комары падали наземь на расстоянии нескольких метров. Несколько менее интенсивные запахи исходили и от сопровождающих: двух всадников в ополовиненном рыцарском облачении и двух мордоворотов, которые с дубинами стояли на подножках брички с каждой стороны. Щуплого кучера в сером балахоне можно было сразу не считать за противника. Рыцари выглядели пародийно из‑за некомплектности доспехов. Только нагрудные пластины, налокотники и стальные ботинки со щитками до колен. Разве что мечи у них смотрелись более‑менее устрашающе.
Вот эта вся компания и вывалилась на край полянки, да там и замерла перед четверкой готовых ко всему путников. Помимо этого, несмотря на залитые алкоголем глаза, арбалеты заметили все, и это значительно сказалось на вежливости общения.
– Кто такие?! И что делаете в моем лесу?! – гаркнул восседающий в пролетке пьяница. Скорее всего, он сегодня еще спать не ложился. Как впоследствии и оказалось.
– А ты кто такой? – с неменьшим апломбом в ответ спросил Менгарец. И ему неожиданно высокомерным и капризным одновременно голосом вторила сбоку княгиня Вакахан:
– Да и вообще, в приличном обществе вначале рекомендуется пожелать доброго утра. Затем поинтересоваться У дамы, как она себя чувствует, и только потом попросить разрешения представиться. Или вы переодетые крестьяне?
Лица поздних гуляк налились кровью, глазки сузились, присматриваясь, но даже они в свете еще неполного дня сумели рассмотреть небывалую красоту возмущенной женщины. Потому хоть и скривились в ответ, но сразу хамить и нарываться на грубость не стали. Вместо этого один из рыцарей принялся заплетающимся языком давать пояснения:
– Перед вами граф Лавшери! Единственный и правомочный хозяин этой волости. Поэтому он с полным основанием желает знать, кто это осмелился ночевать на его территории без спроса. Еще вечером ему поступил доклад о нарушении его угодий, и вот в конце ужина он сам решил посмотреть на косточки, оставшиеся от нарушителей.
– Да и вообще… – Второй рыцарь, улыбаясь несколько развязно, не сводил теперь взгляда с Аристины. – Нормальные люди из высшего общества в лесу не ночуют. Вам следовало сразу завернуть в графский замок, где бы вас приняли с должным гостеприимством и теплыми, раскрытыми объятиями. И зачем вы так рисковали?
– Никакого риска, – возразил Виктор. – Спать на свежем воздухе одно удовольствие.
Граф Лавшери неприлично отрыгнул и ехидно поинтересовался:
– И вас тут никто ночью не побеспокоил? Мои крестьяне сюда даже носа не кажут.
Похоже было, что это именно он поселил здесь медведей, которые элементарно людоедствовали, пожирая неосторожных путников или наивных сборщиков грибов и ягод. За лесом явно присматривали, заметили въезжающий туда отряд, но об опасности никто путников не предупредил. Вот оно, скотское отношение к людям!
– Как не стыдно, граф! – стал укорять владельца здешних мест Менгарец. – Неужели вам нравится собирать объеденные косточки несчастных путников?
– Незачем шляться по моему лесу! – стал звереть на глазах Лавшери. – Сейчас же требую сдать оружие, после чего незамедлительно следовать в мой замок!
– Как вы себя ведете?! – воскликнула Аристина. – Или вы забыли, что любой лес принадлежит всем? Или вы решили попирать общеимперские законы? Хотите призвать на свою голову гнев императора Гранлео?!
Кажется, ее восклицания попали в точку. Она лучше всех знала общие законы империи Сангремар. Лес здесь и в самом деле не должен был иметь сиятельного владельца. Другой вопрос, что здесь было как бы независимое княжество, и весть о гибели Гранлео сюда тоже просочилась. Но если рыцари лишь нахмурились при упоминании об императоре и склонили головы, то граф Лавшери не собирался пасовать перед какими‑то незнакомцами:
– Когда Гранлео вернется, я готов лично ответить на все его обвинения! Но сейчас вы в моей власти и требую немедленного подчинения!
Виктор тронул бока своего коня шпорами и отъехал чуть в сторону, открывая вид на две искромсанные медвежьи туши:
– А что будет, если не подчинимся? Натравишь на нас своих медведей?
Пока остальные местные пялили глаза, один из рыцарей двинулся вперед, спешился возле убитых хищников и, присматриваясь, принялся зубоскалить:
– Ха! А ведь и в самом деле косолапым пришел конец! Ух ты! Да у одного голова разрублена, а у второго отрублена? _ Теперь уже все с явным уважением косились на огромный двуручник Менгарца. – И как же ты с ними справился? Хо‑хо! Неужели они сами головы добровольно подставляли?
– Да нет, довольно хитрые и проворные бестии, – признался Виктор, с какой‑то неожиданной симпатией присматриваясь к рыцарю. – Но мы и не с такими справлялись, – после чего перевел твердеющий взгляд на раскрасневшегося графа. – Кстати, если медведи ваши, то мы вам дарим их шкуры. Немного подлатать, и будут как новенькие. Хвостов у них, правда, нет, но это уже мои законные охотничьи трофеи. А сейчас разрешите откланяться, время нас поджимает. Всего хорошего!
Рыцари даже не шелохнулись на это заявление. Зато мордовороты спрыгнули с подножек и поудобнее перехватили свои дубины. Видно, полностью отмороженные телохранители, раз готовились броситься к собственной смерти по первой команде своего любимого хозяина. А может, алкоголь на них так подействовал? Мужики преизрядно покачивались в разные стороны.
Стоило отдать должное и относительной сообразительности графа. Несмотря на бешенство, он не сделал роковую ошибку. По выражению на лице было видно, что он осознал полную отстраненность рыцарей в возможной схватке. Те демонстративно отвели глаза в стороны и всем своим видом показывали, что они просто так, погулять вышли. Не то чтобы они боялись одной красавицы и трех ее попутчиков, но конкретное упоминание об императоре Гранлео им подсказало правильное поведение. Да и в остальном они понимали: лес общий, граф не при делах, да и противник с арбалетами. Про огромный двуручник, которым убили свирепых медведей, и упоминать не стоило. Силы явно неравны. Поэтому раскрасневшийся Лавшери лишь со скрипом зубов наблюдал, как отряд неизвестных покидает поляну.
Первой с надменным видом двинулась Аристина. За ней командир отряда с гигантским мечом, а замыкали почетное отступление Додюр с Фериолем. На их четыре арбалета бросился бы только полный глупец. Далее отряд ускорил движение, но еще некоторое время прекрасно слышались отголоски ругани, которой обменивался граф с рыцарями. Разобрать слова было сложно, но, кажется, в выражениях представители местной элиты не стеснялись. Из чего получалось, что рыцари ни в коей мере не подчиненные местного царька или от него зависящие люди, а лишь гости или собутыльники.
А вот то, что за лесом велось наблюдение, уже настораживало. Так и орлов с их вечерней посадкой, хоть она и состоялась уже в сумерках, или утренним взлетом могли заметить. С другой стороны, мало ли где громадные катарги могли ночевать? Необязательно ведь им останавливаться на ночлег рядом с отрядом людей. Лес не маленький.
Как только отъехали за первый поворот и скрылись за возвышающимся холмом, Виктор приказал всем двигаться по головному тракту с максимальной скоростью. Тем более что на дороге с раннего утра почти никого не было, кроме нескольких одиноких крестьянских повозок.
Часа два так и мчались вскачь, а потом, свернув на перекрестке, стали на короткий привал, напоить лошадей и дать им получасовую передышку. Как оказалось, и на этот раз лесная опушка с небольшим ручейком оказалась чьей‑то вотчиной, что послужило причиной очередного неприятного спора. Только теперь на путников из леса вывалилась совсем иная компания. Похоже, где‑то там, в глуши, имелось либо охотничье хозяйство, либо иные жилые строения, где всю ночь и веселилась местная знать. Причем очень многочисленная, самого разного возраста. Хотя в большинстве превалировала молодежь. Хорошо еще, что ни одного рыцаря среди них не оказалось, а все мужчины не имели при себе даже ножей. Иначе истерические крики их молодой, весьма экспансивной и однозначно глупой предводительницы подвигли бы большинство одурманенных выпивкой самцов к банальной драке. Да и так кулачного столкновения удалось избежать с большим трудом.
А все началось с надоевшего уже хамского восклицания:
– Кто такие?!
Рано растолстевшая, безобразная на лицо женщина стояла в открытой карете и комично пыталась метать глазами сердитые молнии. Остальные кареты с гуляками останавливались с боков, сзади, и из них с подначками, угрожающими восклицаниями выбирались так еще и не нагулявшиеся люди:
– Баронесса, смелей, мы с тобой!
– Да как они посмели пользоваться твоим ручьем?!
– И топтать зеленую траву!
– Управа на них тоже найдется!
– Жанет, научи их вежливому обращению!
Не торопящийся размахивать двуручником Менгарец Удивленно пробормотал стоящему рядом Фериолю:
– Странные тут люди. Дело к обеду, а они до сих пор спать не ложились. Что за нравы! Проучить их, что ли?
– Не забывай, нам еще обратно тут проезжать, – также тихо отозвался жрец. А потом громко, хорошо поставленным голосом обратился к приближающимся людям: – Прекрасные дамы! Уважаемые господа! Мы ни в коей мере не желали посягнуть на ваши территории. Наоборот, мы побоялись вырвать вас из утреннего сна, думая, что вы все уже отдыхаете после привычно проведенной ночи. Тем более что наше путешествие скоротечно, и мы уже через несколько минут вновь отъезжаем, намереваясь добраться до нашей прекрасной столицы еще до заката. Кстати, госпожа Жанет, граф Лавшери просил при случае передать вам самый сердечный привет и наилучшие пожелания.
Пожалуй, это было единственное имя, на которое путешественники могли косвенно сослаться и сделать вид, что они тоже якобы из подданных княжества. Кажется, номер прошел, хотя при имени графа толстушка скривила безобразное лицо и ехидно прокомментировала:
– Странно! Разве этот алкоголик еще не помер от подагры? Как он хоть себя чувствует?
– Вполне сносно, как после интенсивного застолья в компании двух представителей рыцарского клана и всей остальной привычной компании. Мало того, сегодня утром он лично отправился на осмотр туш медведей, которые зверствовали в его лесу долгое время.
– Как? Неужели старый дуралей решил уничтожить своих зверушек? – Баронесса и о лесной опасности была в курсе. – Он ведь их так оберегал…
– Да, решил, – подтвердил Фериоль самым доверительным голосом. – Именно для этого пригласил из столицы самого знаменитого охотника из рода Палцени.
Он двумя ладошками указал на Виктора, а тот в ответ вежливо кивнул.
– Однако! – Жанет явно не могла понять подоплеку действий своего дальнего соседа. – Зачем это ему было нужно?
– Как? Разве вы, баронесса, еще об этом не знаете? – чистосердечно удивился Фериоль. – Кажется, сам Лавшери уже несколько дней не делает из этого секрета. Как он утверждает, после смерти императора Гранлео некоторые законы надо пересмотреть. В частности, право на владение лесами, расположенными близко от поместья. Поэтому он решил начинать строительство нового замка в самом центре леса, а чтобы медведи больше ему не мешали, пригласил истинного профессионала.
Некоторое время в толпе вокруг баронессы царило оживленное перешептывание, а потом кто‑то выкрикнул:
– А он и в самом деле убил косолапых?
Обозначенный охотник молча достал из сумки медвежьи хвосты и продемонстрировал восхищенно загудевшим зрителям. Но баронессу больше интересовал другой аспект рассказа:
– Разве граф не опасается в будущем лишиться построенного замка?
– Зачем опасаться? – недоумевал семидесятилетний жрец, когда надо превращающийся в опытного лгуна, интригана и афериста. – Можно ведь смотаться в столицу и заблаговременно договориться с кем надо. Это же так просто.
Наверняка и у этой Жанет в округе имелось несколько кусков общественной земли, которые она бы с радостью присоединила к своему баронству. Поэтому с той самой секунды четверка незнакомцев перестала интересовать толстушку совершенно. Она отдала команду быстрее гнать в поместье, и уже через несколько минут оставшиеся на месте путники интенсивно отплевывались от поднявшейся пыли. Додюр еще и возмущался при этом, но не на пыль, а на своего старшего по возрасту товарища:
– Ну ты и врать горазд! Столько всего нагородил.
– Признаться, я тоже переживал, – добавил Виктор.
– Ничего, – усмехался жрец. – Зато как все складно и толково в итоге получилось. Сейчас они зашевелятся, как муравьи после камня, брошенного в муравейник.
– А нам это на руку? – осадила его княгиня. – Только и не хватало, чтобы вся озабоченная новшествами знать ни с того ни с сего ринулась в столицу качать права и выпрашивать привилегии.
– Как раз нас это устраивает. Чем большая масса людей сейчас помчится в главный город, тем и мы себя там вольготнее будем чувствовать. Уж поверьте мне, человеку, хорошо сведущему в закулисной политике и черной дипломатии. Отныне властным структурам княжества придется отбиваться от собственных просителей, и они практически перестанут обращать внимание на странных людей, в которых можно заподозрить чужестранцев. Как раз мы успеем освоиться на месте, все тщательно расспросить и отыскать пути‑подходы к тому самому озеру. Ведь вы не надеетесь, что нас возле самой большой тайны Шлема ждут с распростертыми объятиями?
– Ну это понятно, – согласился Менгарец. – Но все равно ты рисковал, оперируя такими сомнительными данными.
– Неважно. Главное, что драка не состоялась, – ораторствовал жрец. – А у нас появилась небольшая, но вполне правдоподобная отговорка на тему "кто мы такие". Мало того, предлагаю во время обеда посетить трактир и еще там, рассредоточившись за столами, попытать у разговорчивых завсегдатаев что, где и как.
– Правильно, – неожиданно поддержала его Аристина. – Кто владеет информацией, тот имеет силу.
– Старо как мир! – рассмеялся Виктор. – Но тем не менее актуальности не теряет. Отдохнули? Тогда вперед! И давайте подыщем место для общения с орлами. Все‑таки надо согласовать место их предстоящей ночевки заранее и оговорить наши контакты на завтра.
Тронулись в путь, хотя теперь ехали спокойно и размеренно. Несколько удивляли громадные телеги, которые на пути появлялись с каждым километром все чаще и чаще. Из столицы телеги и повозки двигались закрытые плотными тканями, а обратно – полные местной сельскохозяйственной продукции. То есть налицо имелось важное транспортно‑грузовое сообщение. Хотя на других дорогах подобное могло и отсутствовать.
А ближе к обеду путешественники выбрали самый внушительный трактир, который им попался по дороге, и завернули туда пообедать да порасспросить столующихся.
Благо что путников в обеденном зале оказалось предостаточно. Как и намеревались, каждый уселся отдельно, попросив разрешение за теми столами, где имелось несколько свободных мест, заказали из блюд, что кому нравится, а для лучшей болтовни сотрапезников еще и выставили на стол по кувшину вина.
Но как ни старались мужчины, все они втроем хорошо если насобирали столько же информации, сколько выпытала Аристина. Княгиня весьма ловко подсела в женскую компанию каких‑то белошвеек, которые ехали на большом дилижансе в столицу, и выведала от них, притворяясь пусть и богатой, но провинциальной дурочкой, огромную кучу полезных разностей. И, собрав вкупе всю остальную информацию, путешественникам теперь оказалось гораздо легче определиться с дальнейшими действиями.
Так, например, выяснилось, что после пересечения большой реки на территории, непосредственно прилегающей к столице, вообще запрещено ношение какого‑либо холодного оружия. Любого. Даже воины клана рыцарей были обязаны складывать свои мечи в багажные сумки. О таком понятии, как дуэль или схватка с оружием, в той части княжества вообще не ведали.
Комментируя потом данный нонсенс в обсуждении, Фериоль поражался:
– Ничего не понимаю! Как же они тут живут?
– В этом как раз ничего странного, – отвечал Виктор. – Все поколения Гранлео только и готовили для себя полностью безопасное паломничество по этой земле. Вспомни, ведь он входил сюда один, в лучшем случае с членами семьи, и, как мы знаем, был смертен. А при таком мирном существовании здешних обывателей Гранлео ничего не грозило.
– Нуда, нуда… Путешествуй да наслаждайся. Плюс его Уникальные умения и возможности.
Вторая важная новость, что через неделю, к следующему выходному дню, в столице готовится торжественная помолвка старшего княжеского сына. Кандидатура невесты никому не известна по той причине, что княжич до сих пор не определился с выбором для себя второй половинки. Но ровно через неделю он должен во всеуслышание назвать имя избранницы. Такова воля отца, всемогущего князя, правителя Керранги. Причем белошвейки со смехом утверждали, что молодой повеса до сих пор весьма интенсивно выискивает подходящую кандидатку, практически не прекращая явно затянувшийся на месяцы мальчишник. Именно по этой причине отец и возжелал поставить решительную точку в разгульной холостяцкой жизни тридцатилетнего сыночка.
Довольно подробно удалось узнать, как и где останавливаться в столице. Там бывал почти каждый житель Керранги, так что хватало информации и о дешевых, и о дорогих гостиницах, и о порядках, в них царящих. Ну а в средствах путники не были стеснены изначально.
Важной оказалась и местная религиозная идеология. Про гибель императора Гранлео знали все. Но ни печали, ни ажиотажа это не вызывало. Только вот это не означало полного равнодушия или неверия! На более настойчивые вопросы о судьбе погибшего кумира собеседники отмахивались: "Куда он денется? Не через год, так через двадцать вернется!" Причем говорили это с такой глубокой, непоколебимой верой, что мурашки по телу пробегали. Настолько за девятьсот лет жестокая пропаганда вбила в головы единственно верную мысль: Гранлео бессмертен!
Спорить с подобными утверждениями никто из отряда благоразумно не стал, но зато отвели душу в шумном споре между собой, когда после трактира вновь тронулись в путь. И больше всего возмущался именно Виктор:
– Ну до чего ограниченные, отупевшие люди! Никто никогда из мертвых не восставал, и они об этом знают. А вот про Гранлео – совсем иное в головешки вбито.
В общем, Додюр и Аристина Менгарца поддерживали, зато Фериоль в который уже раз пытался отыскать некую правдивость в вере здешнего народа:
– Ничего не бывает просто так. Раз имеют утверждения, что Гранлео выжил после смерти, значит, что‑то такое было. Нет дыма без огня. Не бывает такого.
– О! Еще как бывает! – горячился пришелец с далеких миров. – Ты просто не знаешь, каких успехов во внушении можно добиться, если применить для этого на слаборазвитой планете современные наработки пропаганды и чуть‑чуть технического чуда. Вообще удивляюсь, почему тут так еще вольно и хорошо. Порой в подобных княжествах ходят только строем и живут только в общежитиях. Здесь еще и в самом деле некое подобие рая.
– Вот потому они и верят в Гранлео. Он им дал все, и они живут, никакого горя не зная.
– Вот именно: им все, а другим что? Повальное рабство и скармливание молодых, здоровых людей водяным монстрам? Что‑то тут не вяжется одно с другим. – Виктор прислушался к короткому свисту с неба от Мурчачо и вскинул руку вверх, давая знак, что понял. Но спор продолжил о прежнем: – По всем логичным рассуждениям не может садист делать одним людям только хорошо, а всем остальным только плохо. Значит, противоречия налицо. И что? Из этого следует, что это самое озеро Шулугар и этот таинственный диспектсор на нем для рода императоров имели решающее значение, раз они устроили тут такой райский заповедник для лентяев и ночных гуляк.
– Ну не все же тут лентяи, – напомнила о крестьянах Аристина. – Иначе бы давно умерли с голода.
– А вот и нет! Крестьяне здесь – это своего рода пережиток, анахронизм, или, с другой стороны, небольшое подспорье в поставках свежих продуктов нормального происхождения, – поучал Менгарец. – Вы заметили, как и чем нас кормили в трактире?
Его спутники переглянулись.
– Не могу сказать, чтобы уж слишком вкусно, – пожаловался Додюр.
– Тарелки были прямо‑таки уникальные, – припомнила княгиня, – я таких и у принцев не видела.
– А некоторые блюда я видел впервые, – протянул Фериоль.
– Вот! Заметили все‑таки! Дело в том, что те же небьющиеся тарелки однозначно произведены в атомном молекуляторе. Как и некоторая часть пищи, которая доходит сюда из столицы. Вот что везут из столицы в этих самых огромных телегах?
Все уставились на проплывающую мимо повозку, которой управляли два дюжих мужика. Именно к ним и обратился строгим голосом подбоченившийся Фериоль:
– Чего так медленно тащитесь?!
Возчики пожали плечами, недоуменно переглянулись, и один из них вымолвил:
– Так ведь это… яйца куриные везем. Трясти никак нельзя.
– А! Ну тогда молодцы! Старайтесь! – И поспешил догнать отъехавших вперед товарищей. И уже возле них пробормотал: – И в самом деле, мы ведь почти ни одной курицы во дворах не увидели сегодня. Возле границы полно, а здесь словно вымерли.
– Значит, я прав. – Виктор личным примером ускорил движение отряда. – Вот они, продукты современного технического гения Вселенной!
Разгорелся очередной спор, который Аристина завершила вопросом:
– Так почему императоры Гранлео не обеспечат продуктами и других обитателей Шлема? Да и сам этими дарами устройства не пользовался?
– Ну с последним понятно, не он, видать, здесь атомный молекулятор устанавливал, а потом, его без такого аппарата, как космический истребитель, в другое место не доставишь. Слишком сложный и целостный агрегат. Да и пара источников энергии должна быть рядом. Их тоже вот так просто с места на место не потягаешь. Ну а на первый вопрос ответ сразу ясен: молекулятор тоже имеет ограничения в производительности. На всех еды не хватит. А тут самое то: княжество маленькое, обособленное, неприкосновенное, полностью изолированное.
Додюр засомневался:
– И все это стоило возводить так далеко от столицы? Ради одного озера? А потом еще и рисковать ежегодно в паломничестве? Как мне кажется – слишком накладно.
– Согласен, – кивнул Менгарец. – Хотя стоит помнить, что, скорее всего, именно здесь колонисты и собирались остаться на постоянное место жительства. Возможно… Потому и соорудили "драконов" возле перевала Отшельников. А вот по поводу лишней траты ресурсов… ничего сказать не могу. Пока мы не разгадаем тайну озера Шулугар, рассуждать на эту тему бессмысленно. Наверняка там есть нечто, что перекрывает все накладки, трудности и риск. Как говорится, цель оправдывает любые средства. Осталось только выяснить, какую цель Гранлео преследовал в Керранги. Или его древние предки.
Отряд уже находился почти в центре княжества, откуда до столицы оставалось всего три часа пути, когда орлы катарги отыскали уединенное место для кратких переговоров. Люди могли остановиться в городе где угодно, а вот пернатым друзьям в огромном столпотворении делать было нечего. Поэтому четверка орлов решила разделиться и немедленно лететь на ночевку в гористые местности. Ураган и Ветер поспешили на северо‑запад, где заканчивались отроги Корицких гор. А вот Мурчачо и его наставник решили пролететь гораздо меньшее расстояние прямо на восток, к проливу Змеиный. Судя по описаниям побывавших в разведке моряков, берег там отличался крутизной, неприступностью и практически полным отсутствием жилья. Жители княжества тоже свято соблюдали запрет на нахождение возле вод пролива, никто возле них не селился, поэтому Чтец и решил там устроить первую ночевку. Заодно и сам пролив осмотреть, вдруг там какой‑нибудь из кораблей адмирала Ньюцигена появится?
На том и порешили. Пары орлов разлетелись в разные стороны, а люди, поглядывая на удлиняющиеся тени, поспешили к новой, неизвестной цели. И были весьма удивлены, когда из обгоняющей их кареты послышался звонкий голос той самой толстушки, которая пыталась качать права возле своего поместья:
– Эй, прославленные охотники! Чего это вы так медленно тащитесь?
Пожалев ее взмыленных, загнанных лошадей, Виктор степенно успел ответить:
– Поспешишь – коней насмешишь. До смерти.
Кажется, баронессу Жанет кто‑то сопровождал, подружки или наперсницы, потому что из кареты послышался гомерический женский смех как минимум из трех глоток. Глядя им вслед, Фериоль обеспокоился:
– Не ожидал, что эта жирная коровка такой шустрой окажется. Нуда ничего, с нашими новыми знаниями мы в столице легко устроимся в укромном месте. А если еще и остолопами с крайнего пограничья притворимся, то прислуга постоялого двора нам только ради собственного хвастовства три короба столичных новостей, правил и порядков выдаст.
Отрад немного ускорился, но вот догонять, а уж тем более перегонять карету хамоватой баронессы не стал. Лошадей следовало в любом случае поберечь.

Глава двадцать пятая НАСЛЕДИЕ КОЛОНИСТОВ

Только один вид зданий Чаолы издалека показал, что строили столицу княжества по совсем иным, далеко не местным наработкам. Чувствовался размах, поражала диковинная планировка, и явно просматривались усиленные железобетонные каркасы на нескольких десятках изогнутых в пространстве небоскребах. Опять‑таки по местным понятиям, потому что самые высокие здания в Чаоле достигали в высоту восемьдесят, максимум сто метров. Смотрелись скорее тонкими иглами, похожими на минареты, чем массивными, отягощенными конструкциями для невероятного количества жителей.
В противовес диковинным, чуть изогнутым, подкрученным вокруг своей оси шпилям, островками теснились и широкие, приземистые здания высотой в четыре, пять, шесть, а то и больше этажей, в которых наверняка обитала основная часть горожан. Между этими приземистыми зданиями несколько несуразно выделялись замки, дворцы и некое подобие общественных зданий явно местного архитектурного гения. А может, и построенных под влиянием местной, тогдашней знати. Такое удивительное сочетание стилей делало столицу княжества Керранги наверняка одним из самых оригинальных, запоминающихся городов не только этой планеты, но и значительной части многих звездных систем. Теперь уже окончательно верилось: прибывшие колонисты собирались осесть на постоянное жительство здесь. Да вот что‑то не сложилось.
Если инопланетянин отнесся к изыскам градостроительства спокойно, и не такое видел, то его товарищи только и успевали, что подтягивать отвисающие челюсти. Подобного даже близко не имелось в Шулпе, а уж там было на что полюбоваться.
Наиболее приемлемую гостиницу, которую посоветовали недавние сотрапезники, отыскали быстро. Там тоже было чему удивляться: обитель для гостей столицы занимала первые два этажа восьмиэтажного здания. Ей принадлежал двор с одной стороны, с несколькими беседками и трактирным павильоном. Конюшни и все хозяйственные помещения занимали первый этаж, постояльцы жили на втором. Непосредственные обитатели дома имели свой двор с другой стороны здания, приподнятый сразу до третьего этажа. У них там имелись детские площадки, небольшой сад, вполне исправно работало два лифта, хотя за пользование ими следовало платить монетой среднего достоинства, и все жители дома в подавляющем большинстве случаев поднимались хоть на последний этаж пешком.
Этому факту больше всего поразилась Аристина:
– Если тут имеется подъемная комната и принадлежит она всем жителям, то почему не сделать подъем бесплатным? А за обслуживание просто ввести налог?
– Не получится, – возразил Фериоль. – Беречь не будут.
– И в самом деле, – поддержал жреца Менгарец. – Скорее всего, тут специальная служба этими лифтами ведает. Потому что сами жильцы не станут заниматься ремонтом в случае поломки. В итоге платное пользование – наиболее рациональное. Не забывайте: здешним постройкам и коммуникациям чуть ли не тысяча лет, сберечь такое имущество – задача не из простых. И так удивляюсь, как они с этим справляются… Может, роботы им помогают?
Додюра удивляли другие вещи, хотя подобное он уже знал, побывав в Шулпе:
– Но если столица империи Сангремар рядом с проливом, то как жители Чаолы с уборкой отходов справляются? Кажется, здесь конюшен еще больше, да и Змеиный достаточно далеко.
– Забыл, какие тоннели могут пробивать геологические роботы? Не удивлюсь, если нечистоты в океан сбрасывают. Вряд ли они для этой цели используют вытекающую из Шулугара речку. Кстати, на нее мы с утра и отправимся. Если судить по карте, то она совсем рядом. Ауже по ней и к озеру доберемся.
– Зачем ждать утра? – Фериоль выглянул из окна комнаты, в которой они поселились. – Жизнь в городе в самом разгаре, значит, наша прогулка будет более умертна, чем в начале дня.
– Верно! Я все никак не привыкну к местным порядкам и традициям, – укорял себя Менгарец. – Значит, быстро ужинаем – и в путь!
– Завтракаем! – нравоучительно поправила княгиня. – И опять‑таки не забываем притворяться провинциальными простофилями.
Жрец не сдержался и кивнул в ответ с ехидным выражением на лице:
– И чего ты так стремишься дублировать команды и распоряжения нашего командира? Хотя твой прелестный голосок слушать всегда приятно…
Аристина вскинула брови, но сдержалась от колкости в ответ. Только подхватила кока под локоть и потащила к выходу со словами:
– Интересно, тебя на здешнюю кухню пустят? Хотелось бы настоящей еды попробовать, а не здешних пресных блюд…
Что ей отвечал Додюр, слышно не было, тогда как отставший Виктор спросил у Фериоля:
– Чего это ты на нее? Вроде она все верно сказала.
– Не люблю, когда повторяют очевидное. Да и вообще, лучше ей сразу не поддаваться, любит она всеми командовать, даром что более двух лет рабыней пробыла. Вон нашего кулинара уже окрутила полностью. Каждое слово ее ловит и готов любое распоряжение выполнить.
– А тебе завидно? – хохотнул командир отряда. – Или ревнуешь? Так красавиц кругом хоть пруд пруди, на тебя глазками только и косятся, выбирай любую. А может, ты стесняешься?
Некоторое время недавний старец шел по коридору молча, а потом, уже на входе в обеденный зал гостиницы, признался:
– Ты знаешь, скорее всего, и в самом деле стесняюсь. Ведь я уже давно забыл, что это такое – обнять упругое женское тело. Да и порядки у нас в монастыре во все времена были весьма строгие и целомудренные. Если подсчитать, то я уже лет пятнадцать ни с кем ни‑ни…
– М‑да… Настолько застаревшие комплексы преодолевать трудно, – посочувствовал товарищ. – Но разве для нас существуют преграды? Прорвемся!
Во время завтрака‑ужина постарались и в самом деле выдать себя за мелкопоместных дворянчиков с самой границы и наводящими расспросами выпытали у прислуги и других столующихся, что ночью в столице наиболее интересное. Так и спрашивали:
– Где сегодня можно лучше всего повеселиться?
И как правило, ответ начинался с недоуменного восклицания:
– Да везде! Вот хотя бы…
Дальше вариации ответов разнились, хотя большинство Указывало на одну из пяти площадей, окружающих княжескую резиденцию. И перечислялось, что там будет, кто выступает, как туда протолкаться и во сколько это выльется. То есть на улицах, площадях, в парках города всю ночь не прекращался единый, шумный праздник. Причем настолько шумный, что вышедшие из гостиницы путники вскоре признали: спать в таком грохоте и бедламе, даже за толстенными дворцовыми стенами, дело бесполезное.
– Вот потому они только и могут, что днем отоспаться, – резюмировала обсуждения Аристина. – Бедненькие…
– Да шут с ними, с этой беднотой. – Виктор крутил в руках предоставленную орлами карту. – Посматривайте лучше по сторонам, где‑то здесь должна быть река.
Да только ничего подобного долго найти не удавалось. Прошли к тому месту, где должно было находиться озеро, но не нашли его. Вместо него возвышался внушительный холм, покрытый многовековыми деревьями. Причем весь этот природный парк окружала высоченная ограда в виде металлических стержней.
– Ого! Метров пять будет, – прикинул Фериоль.
– Все равно перелезть можно, – бравировал Додюр, млея от прикосновения к его руке женской ладошки.
– А толку? – засомневался Менгарец. – Да и заметят нас сразу.
Вдоль всей ограды с обеих сторон тянулись широкие дорожки, уложенные каменными плитами, а с той стороны фонари стояли с небольшим интервалом. Мало того, по внутренней дорожке время от времени проезжали парами вооруженные всадники. Не рыцари, скорее некто похожие или на воинов княжеской дружины, или на внутреннюю охрану. Но что самое удивительное, несмотря на всеобщее веселье и праздношатающиеся толпы изрядно подвыпивших горожан, никто из них вообще не подходил близко к ограде. Из чего только визуально можно было сделать уверенный вывод: там запретная зона, в которую вопрется лишь умственно неполноценный.
– Наверняка Шулугар накрыли сразу, – стал рассуждать инопланетянин. – Вполне возможно, что горожане про него не знают. Хорошо, что и мы прямо о нем не спрашивали.
– Ну а речка куда делась? – задала резонный вопрос Аристина.
– Да куда угодно ее могли направить. А скорее всего, ее тоже накрыли, и она проходит вон под тем проспектом.
– Так и идет в тоннеле до самого пролива?
– Возможно. Хотя… Давайте прогуляемся до окраины. Там и определимся окончательно.
Прогулка оказалась ненапрасной. Хотя и топать пришлось преизрядно. Хорошо еще, что Чаола не имела ни наружной крепостной стены, ни пропускных ворот на окраинах. Следовательно, ни спрашивать, ни уговаривать о выходе из столицы никого не пришлось. Просто за спиной остались последние строения, проспект сменился заросшей лесной чащей, вдоль которой вилась проселочная дорога, чуть позже вообще перешедшая в тропинку. Пришлось сделать факелы, чтобы продвигаться по пересеченной, увитой корнями и захламленной кустарником местности. И когда уже собирались повернуть назад, уткнулись в бетонную стену высотой три метра. Причем очень и очень старую стену, напрочь заросшую мхом и сплошь увитую вьющимися растениями. Как минимум несколько столетий за этой стеной не велось минимального ухода.
После тщательного обследования оказалось: стена ограждает канал примерно десятиметровой ширины. Насколько далеко тянется ограда, проверять не стали, да и не суть важно было, а вот взобравшись на стену, постарались рассмотреть непосредственно сам канал. И если мужчины только вздрогнули от увиденного, то княгиня Вакахан, никогда прежде лично не видевшая монстров‑людоедов, не сдержалась от непроизвольного вскрика. Ее даже пришлось придержать за костюм, чтобы не грохнулась вниз.
Под совместным освещением факелов в глубоком, метра на три, канале отчетливо просматривались гигантские тени кашьюри. Одни чудовища с какой‑то плотоядной настойчивостью скользили в сторону озера Шулугар, а вторые, практически не шевеля плавниками, словно оглушенные сплавлялись течением к проливу.
Первым, не скрывая дрожи в голосе, высказал предположение Фериоль:
– Их что, чем‑то в Чаоле подкармливают?
– Вряд ли, – сразу ответил Додюр. – Здесь ведь нет рабов.
Виктор судорожно повел плечами, чуть не уронив свой факел:
– Ну по большому счету для производства какой‑то особенной кормежки может использоваться и атомный молекулятор. Но этих тварей тут столько! Если постоянно насыщать этот поток пищей, то еще два устройства понадобятся. А к каждому еще по два реактора средней мощности. Только их в условиях начальной колонизации никак не изготовить самостоятельно. Из чего следует, что выше по течению кашьюри не кормят, а…
Он задумался, и ответ попыталась отыскать Аристина:
– Может, просто подпаивают каким‑то особым зельем? Чтобы не скапливались в озере и плыли обратно в пролив. Вон они какие неповоротливые назад сплавляются.
– Возможно, возможно… – бормотал Менгарец. – Но в таком случае достаточно лишь перегородить устье решеткой, и все. Зачем для этого зелье? Нет, тут явно что‑то иное…
Некоторое время рассуждали и выдвигали предположения, пока жрец из монастыря Дион не хмыкнул с досадой:
– Жаль, что мы не можем вытащить сюда по одной особи из каждого направления. Мне кажется, их обязательно надо сравнить между собой.
– Ну почему не можем, – загорелся Додюр. – Пара гарпунов, веревки да топор. Приличный мешок соли. Кашьюри тут хоть самые крупные, но уж с нашими силенками парочку выволочем. Тем более посмотрите: они совсем не агрессивные здесь. На нас совершенно не реагируют.
– Да нет, слишком хлопотно. – Виктор оглянулся в сторону сияющей яркими огнями столицы. – Да и заметить наши факелы могли издалека. Уходим обратно!
Они уже двигались к городу, когда княгиня продолжила тему:
– Конечно, хлопотно! Не лучше ли попытаться проникнуть к озеру? Уж там хватило бы только посмотреть и конкретно определиться: как, чем кормят или подпаивают и для чего.
– Хорошо бы и посмотреть, – согласился командир. – Но прежде чем расспрашивать, нам следует более тщательно продумать, подкорректировать, а потом и проверить свою легенду. Не нравится мне тот парк за оградой, не нравится. При здешнем разгильдяйстве и вседозволенности в ту сторону никто не рвется, словно там пустое место. А ведь в любом случае должны быть желающие хотя бы рядом прогуляться. Следовательно, здесь некоторые службы наблюдения все‑таки существуют. Возможно, строгая полиция или нечто вроде охранки. Могут нас враз высчитать.
Они уже двигались по улицам, полным народа, когда Фериоль предложил:
– Все‑таки, может, спать пойдем? А потом уже днем отправимся в разведку?
– Выспимся еще, – твердо оборвал его Виктор, указывая рукой на один из трактиров для не слишком богатого сословия. – В самый раз для нас, народ здесь победней и уже порядочно навеселе, так что молоть языком будут как по писаному. Только подливать успевай. Снова расходимся, хотя из поля видимости друг друга не выпускаем. Я с Фериолем действуем в одиночку, а ты, Додюр, делаешь вид, что сопровождаешь свою сестру.
– Почему сестру, а не…
– Потому что так с вами будут гораздо откровеннее. С супружеской парой и говорить не станут. Играй роль строгого брата, который опекает сестричку по просьбе ее женишка, оставшегося на хозяйстве возле границы. И не забывайте: в первую очередь работаем над укреплением нашей легенды.
Трактир оказался выбран правильно. Здесь собиралось очень много приезжего люда. Особенно повезло Фериолю, который сумел подпоить, а потом и разговорить парочку мужчин. Те оказались далекими родственниками одного из баронов на приграничье и с первых же слов пожаловались на скоропалительность своей поездки. Мол, с грядущего утра уже уезжать надо. Ну и на то, что в этой обители зазнаек и богатых снобов они за неделю так и не встретил ни одного земляка.
– А разве со здешними погуляешь? – возмущался один! из мужиков. – Они тут даже не дерутся! Представляешь такое?
– Ужас! – округлил глаза хитрый жрец.
– И что нам, друг другу морды бить? – вопрошал второй мужик, притягивая выставленный гостем кувшин вином. – А нам нельзя, мы ведь родственники.
– Да‑а… проблема! – качал головой Фериоль. – Я "только сегодня из Журавлинки приехал…
– А где это?
– В двадцати километрах от тракта слева, недалеко перевала Отшельников.
О такой деревеньке члены отряда Менгарца слыша раньше. Но мужики о Журавлинке ничего не знали, что говорило о полном равнодушии к дальним соседям и плохое знании географии родного края. Хотя оказалось, что они живут у своего барона не так уж далеко.
– О! А мы на двадцать пять километров вправо от тракта и тоже под самыми горами. Земляк!
На радостях выпили еще по ударной дозе местного, весьма крепкого вина, и жрец, обмолвившись нескольким словами о скучной жизни в его деревне и дав условные знаки друзьям, с жадным любопытством стал выспрашивать
– Ну а у вас там как? Мы с женой давно хотим куда‑нибудь в другое место перебраться.
– Ха! Да у нас в Распадском лучше всех! И в течение часа хвастливые мужики наперебой повествовали житье‑бытье в своем провинциальном баронстве! Старцу из Диона только и оставалось, что поддерживав, тему провокационными вопросами да с довольством подмаргивать друзьям, которые после его знака подтянулись и теперь старались не пропустить ни единого слова.
Через час мужики стали повторяться, перечисляя, сколько у них в Распадском зданий, коров, пастбищ, баронских дочек, строгих нянек, свиней, крестьян, мест под за стройку и наилучших, урожайных садовых участков. Да головы у них стали клониться к доскам стола из‑за непомерной дозы испитого с вечера и в течение этой ночи вина.
Чем Фериоль с друзьями и воспользовались. Оставив парочку словоохотливых информаторов за столом в обнимку с очередным кувшином угощения, они подались на улицу. Прямо на ходу оговорили детали новой легенды, разобрали роли между собой и с ходу влились в круговорот танца возле следующего трактира. Покрутились среди тамошнего веселья и двинулись дальше. Так и перемещались: подслушивая, выспрашивая и собирая информацию. Про озеро никто ничего не знал, но вот парк с многовековым лесом над ним называли точно так же: Шулугар. Два слова и про пещеры подслушали, расположенные под этим парком. Узнали про столичные общественные ассамблеи, те самые громадные здания‑замки, в которых и проводились самые знаменательные события, праздники и свадьбы столицы. Выспросили, как попасть на вершины небоскребов, но поняли, что это даже местным не всегда удается сделать. В общем, ночка выдалась весьма насыщенной.
Примерно в пятом заведении, оказавшемся тоже для людей среднего достатка, отряд решил славно подзакусить. Здесь опытный Додюр уловил наиболее ароматные и правильные, по его мнению, запахи, доносящиеся из кухни:
– Вот! Кажется, тут кормят не в сравнение лучше! – воскликнул кок. – По крайней мере запахи приятные, прогорклым маслом не воняет, подгорелым мясом тоже не отдает.
На этот раз за столами расположились парами, причем попытка жреца усесться с княгиней сразу была встречена в штыки не только коком, но и самой княгиней:
– Не будем экспериментировать с составом групп. Мы с Додюром уже сработались.
Стоило видеть, как расцвел магистр кулинарии после таких слов. Впервые со стороны божественной красавицы Прозвучало в его сторону какое‑то конкретное, благосклонное определение. Поэтому он, наверное, слишком расслабился и неудачно выбрал место для будущего застолья _ настолько ему хотелось быстрее усесться и любоваться глазами своей богини. Он только и заметил свободный край длинного стола и безо всякого стеснения обратился к сидящей за ним компании:
– Господа, вы разрешите и нам присесть на свободнс место?
Пять моложавых мужчин воззрились на сидящего между ними шестого, но тот, даже не присматриваясь к под шедшей паре, пьяно махнул рукой:
– Да садитесь себе на здоровье! Мы и так скоро уходи скучно здесь.
Но как только гости уселись, а Додюр стал делать заказ подскочившей разносчице, один из пятерки толкнул того приятеля в бок и указал глазами на красавицу:
– Куда уходить собрался? Ты на это чудо взгляни. Тотчас уже шесть пар глаз не моргая уставились на прекрасную женщину. Аристина изначально не слишком обратила на это внимание, тем более что привыкла с детству к таким откровенно похотливым взглядам. Вместе с мастером кулинарии она живо обсудила меню, а потом так же живо принялась обсуждать после короткой пробы каждое поданное блюдо, салат или закуску. Сидя напротив, они поглядывали изредка в другую сторону, на пару Виктор Фериоль. А те в свою очередь очень тщательно прислушивались к разговору. Там речь шла о весьма редком событии: назначенной через два дня дуэли между представителями местной знати. Все‑таки и здесь можно было показать свою удаль с оружием, защитить честь собственную своих близких, но Делалось это лишь с благосклонно разрешения самого князя. И никак иначе. В любом ином случае как зачинщики, так и невиновные в неразрешен ной дуэли лишались всех привилегий и отправлялись чуть ли не в пожизненную ссылку в глухие деревни. Порой при этом князь забирал в казну и все земли, замки, сбережения провинившихся.
Так что затевать любую драчку или даже просто пота совку с оружием в столице княжества опасались даже самые буйные и неуравновешенные смутьяны. А вот без оружия можно было драться сколько угодно. Именно эти стычки и стали обсуждать рядом сидящие люди, и шпионам следовало внимательно прислушаться к правилам и некоторым тонкостям. А вдруг пригодится?
Но, акцентировав внимание на другом, никто долго не обращал внимания на шестерых мужчин, уставившихся на княгиню Вакахан. Понятно, что на нее и все остальные представители обоих полов частенько посматривали да облизывались, но если никто дальше взглядов поползновений не делал, то эти решили идти напропалую. Причем начали с прямого и несколько наглого вопроса к Додюру:
– А ты кто будешь этой высокородной даме?
Пока кок оглянулся да стал соображать, к кому обращаются, Аристина ответила сама:
– Это мой брат. Причем он у нас единственный в семье, и мы с сестрами просто обязаны его слушаться.
Заявление сразу же изменило ситуацию за столом. Лидер компании уже в бравурном настроении подскочил к коку и представился:
– Меня зовут Люжир! Маркиз Люжир!
Пришлось представиться в ответ. Но лишь только маркиз услышал имена, как резво перепрыгнул на место возле красавицы:
– Вы просто прелестны! Но признайтесь быстрей, где проживают такие очаровательные феи, как вы и ваши сестры?
– А зачем это вам? – с игривостью светской львицы проворковала княгиня.
– Дело в том, что не только я, но и все мои друзья, – Люжир обвел рукой склонивших головы приятелей, совершенно игнорируя при этом приподнявшегося и краснеющего на глазах Додюра, – мечтаем как можно быстрей отыскать для себя жен. А так как я только что уже отыскал свою будущую супругу, они тоже готовы немедленно отправиться в путь и сосватать ваших сестер.
– К сожалению, – наконец‑то встал Додюр во весь рост и сумел вставить слово, – моя сестра уже обручена. А нее есть жених. У них скоро свадьба.
– Ха! Да ты шутишь?! – изумился маркиз под хохот собутыльников. – Где это еще такой архаизм существует? Из какой вы глуши приехали?
– Из Распадского, – ответила красавица, весьма строгими движениями бровей давая команду коку сесть и за молкнуть.
– Где это? – искренне удивился незваный ухажер, опять оглядывая друзей. Кажется, те тоже не знали. Кроме одного, который закатил глаза и махнул рукой так, словно названное баронство находилось на другом конце света. Ага, понятно! Тогда поспешу вас обрадовать, прекрасная Аристина. У нас в столице уже лет триста как особым распоряжением князя отменены любые обручения и предварительные испытательные сроки. Преимущества имеет тот мужчина, который первым предложит выбрани женщине вступить в брак в одной из публичных ассамблей. Пребывание в звании жениха или невесты у нас уже давно считается постыдным и неприемлемым. Неужели вы про это не слышали?
– Почему, слышали, – продолжала в своем игривом тоне княгиня, – но мой батюшка придерживается слишком строгих правил. Настаивает, что в брак надо вступать только после предварительных соглашений и испытательного срока.
– Забудьте об этой ахинее! – восклицал маркиз, придвигаясь к манящей красоте еще ближе. – Только истинные, любящие мужчины с горячими и пламенными сердцами имеют право брать в жены первых красавиц нашего княжества. Причем у нас в столице проживают еще и самые красивые, самые отважные и самые богатые мужчины. И поверьте, я по праву занимаю среди них самое первое место.
– Верю, – неожиданно для всех легко согласилась красавица. – И вполне возможно, что не стану слушаться своего батюшку, хоть как он меня только не запугивает. Но ведь и с твоей стороны, маркиз, следует доказать пылкое ко мне отношение не только словами. Особенно если ты богат, отважен и всеми уважаем.
– О! Да я готов доказывать чем угодно! – возопил ухажер на весь трактир.
– Да? И не испугаешься, когда я оглашу свои капризы?
– Как можно?! Говори, чего желаешь?
Кажется, Люжир был готов броситься на колени перед женщиной, разжигающей в нем столько страсти и несколько показной любвеобильности. К его беде, он еще даже не догадывался, какая именно женщина собралась вить из него веревки. Минут десять еще княгиня томным, сладострастным голоском о чем‑то перешептывалась с кавалером. При этом ей пришлось несколько раз, не дрогнув при этом даже бровкой, пребольно заехать каблучком по ноге Додюра, который то краснел, то бледнел и все время порывался что‑то ляпнуть.
Наконец она решительно встала и довольно громко переспросила:
– Так ты готов на все?
– Несомненно, о великолепная! – напыщенно, но с горделивым блеском в глазах и с полной уверенностью отвечал маркиз.
– Я бы хотела с моими сопровождающими прогуляться по дворцу князя…
– Устроим!
– …и посмотреть на окрестности с вершины одного из витых шпилей…
– Покажем!
– …полюбоваться внутренностями главной общественной ассамблеи…
– Лично проведу по самым великолепным залам и расскажу об убранстве!
– …прогуляться под сенью деревьев‑великанов в парке Шулугар…
– Э‑э? – несколько замялся бойкий маркиз, но тут же бесшабашно мотнул головой: – Легко! Вплоть до того, что мы спустимся в пещеры, куда попадают только избранные.
Кажется, у всех создалось представление, что красавица просто выдумывает трудные задания с умыслом как‑то отвязаться от настойчивого ухажера. Поэтому по залу пронесся очередной вздох удивления, когда никому не известная красавица вдруг встала с места и величественно под божественную ладошку Люжиру:
– Ну что ж, тогда прямо сейчас и двинемся. И начнем парка Шулугар. Братец и вы, не отставайте!
Последнее обращение относилось к Виктору и Фериелю, которые с хмурой решимостью уже застыли возле стола. Маркиз на них воззрился с непониманием:
– А‑а‑а… это кто такие?
– Мой родной дядя и муж моей старшей сестры. – О их представила и тут же сердито топнула ножкой: – Ну И чего мы стоим?
Уже через минуту вся развеселая компания покину, трактир. Вроде бы и ничего жуткого не произошло, оставшиеся за столами люди стали обмениваться мнениями между собой чуть ли не криком. Большинство горожан прекрасно знали в лицо вышеозначенного человека, назвавшегося маркизом, и прекрасно понимали, почему он не представился полным именем.

Глава двадцать шестая ЖЕНСКОЕ КОВАРСТВО

Понятно, что на такую удачу Виктор и не рассчитывал, Хотя тоже, наравне с Фериолем, а тем более Додюром, весьма обеспокоился предстоящими действиями. Ладно пусть маркиз покажет все, что от него Аристина требу но ведь потом и расплачиваться чем‑то придется! А в данном случае местный дворянин‑ухажер без всяких обидков надеется только на одну награду.
Его приятели тоже усердствовали вовсю: оградили впереди идущих настолько, что подставным "дяде со свояком" только и оставалось, что сзади топтаться.
Хорошо хоть Додюра уверенная в себе княгиня оставляла рядом:
– Хранить верность своему жениху я не обещала, но вот без родного брата – и с места не сдвинусь.
Да маркизу и плевать было на то, что другой рукой красавица держится за локоток родного брата. Все больше исходя желаниями, капая слюной и не соображая, как можно затушить в себе разгорающийся пожар страсти, он повел гостью столицы туда, куда она возжелала. При этом его рот не закрывался, исторгая реку комплиментов, восторженных четверостиший и обещаний устроить самую грандиозную свадьбу в любом месте и в любое время. Аристина только посмеивалась над пылким ухажером и указывала пальчиком, куда двигаться.
Естественно, по всем логическим выкладкам идти сразу к искомой цели было несколько неосмотрительно. Любой разведчик вначале изучал второстепенные объекты, а уж потом рвался в святая святых. Да вот только для княгини Вакахан не существовало сомнений: только все и сразу! Любого мужчину она при желании могла скрутить в бараний рог и выдоить, выкрутить досуха. Изначально княгиня так расставила все приоритеты предстоящей прогулки, что могло показаться: запрещенный для гуляний парк и пещеры под ним – это самое неинтересное в ее понимании. Но именно с этого якобы и стоит начинать знакомство.
Другой вопрос, что и она сильно сомневалась в том, что маркиз Люжир – это та личность, для которого открыты хотя бы некоторые тайны княжества Керранги. Уж слишком он походил в своей скромной одежде на обычного гуляку, бабника, а то и бесстыжего проходимца, который ради смазливого личика готов заманить группу провинциалов в укромное место и там пойти на некий подлый, неблаговидный поступок. Но здесь Аристину успокаивало сознание сразу трех факторов: в столице запрещены дуэли и любое насилие; ее трое спутников умеют прекрасно драться без оружия; ну и на всякий случай у каждого имелись припрятанные в одежде ножи, кастеты и некое подобие кистеней.
Поэтому она и рискнула. А вдруг да получится?
И вскоре все четверо друзей были изрядно удивлены: получилось! Началось с того, что их провожатый без всякого сомнения отправился прямо к одним из ворот, которые имелись в ограде из металлических прутьев. А перед собой послал одного из приятелей, который до прихода основной группы переговорил с охраной, как‑то договорился, и ворота встречали гостей в уже распахнутом состоянии. Примчавшийся откуда‑то пеший воин приволок связку факелов и, зажигая их от горящего огня возле ворот, раздал всем мужчинам. Некоторым и по два факела досталось. Мало того, вставшие по бокам воины в княжеской форме выглядели так, словно честь отдавали.
– Это твои знакомые? – поинтересовалась красавица.
– Да нет, – отмахнулся Люжир. – Просто у меня полно везде друзей и очень большие связи. Достаточно шепнуть нужное имя, сослаться на кого надо, и все перед тобой открыто.
– О! С тобой не пропадешь! – восклицала княгиня, смеясь таким завораживающим, волшебным смехом, что даже плетущиеся сзади Виктор с Фериолем завистливо крутили головами.
Прогулка по парку не заняла много времени, хотя стволы там и в самом деле оказались исполинскими. Аристина не совсем вежливо перебила провожатого в самом начале, потому что про каждое дерево он готов был рассказать занимательную историю:
– У нас на границе еще толще деревья есть. А почему здесь замки не строят? Так было бы здорово.
– Да что ты! Здесь же внизу пещеры!
– Ну и что? Даже подвалов строить не надо. А в пещерах выращивать грибы. У нас так делают порой…
– О, несравненная! Ну как можно большое здание построить над пещерами? – терпеливо пытался объяснить; маркиз. – Тем более что пещера всего одна…
– Большая?
– Преогромнейшая!
– Вот такая? – Она указала ручкой между двумя ближайшими деревьями, и провожатый понял, что надо показывать конкретно:
– Сейчас увидишь. Поворачиваем сюда.
Так и не зайдя в глубь парка, одноименного с озером, группа свернула на одну из аллеек и вскоре оказалась перед внушительным каменным флигелем. Совершенно нежилым и безлюдным. Двери без замка, охраны никакой. А внутри только и убранства что пара столов, десяток стульев, решетки для углей да уводящие вниз широкие ступени. Вот по ним сразу и стали спускаться. Люжир вдруг вспомнил и о родственниках своей новой знакомой, потому что во время короткой остановки обратился именно к ним:
– Хочу вас всех предупредить: то, что вы увидите в пещерах, вас не должно интересовать. Расспрашивать про увиденное – нельзя, рассказывать кому‑либо тоже нельзя. Иначе князь может жутко осерчать, а вы знаете, что он творит с теми, на кого сердится?
Никто из гостей не знал, но трое мужчин кивнули одновременно, а женщина благоразумно промолчала. Слишком уж хотелось дойти до таинственного места и увидеть древнее озеро, так заботливо укрытое еще тысячу лет назад колонистами от посторонних глаз.
Опять начали спускаться. С настороженностью вдыхая влажный воздух с весьма специфическим, знакомым запахом. Не следовало даже переглядываться между собой, чтобы удостовериться: так отдавало зловонием из тех мест, где в тесноте скапливались водные монстры. Да это и следовало ожидать после увиденного паломничества кашьюри именно в сторону Шулугара.
А вскоре гости убедились, что чудовища‑людоеды так и кишат на водных просторах древнего, втиснутого в искусственную пещеру озера.
Сам Шулугар оказался сравнительно небольшим: метров сто пятьдесят на триста. Огражденный со всех сторон стенками набережной, поверх которых добавочно вздымались пики двухметровых стержней. Видимо, для полной безопасности тех, кто двигался по узкой, метров пять всего лишь, набережной. Да вот только водные монстры совершенно не реагировали на появившихся людей. Они водили интенсивные хороводы, терлись боками, выталкивали Друг друга на поверхность и шлепали друг друга по телам хвостами. Из‑за этого и висел в воздухе непривычный, странный шум.
На сводах кое‑где висели тусклые, словно закопченные электрические лампы, дающие неверный свет. В нескольких местах над водой вздымались буруны с пеной, словно в воду усиленно закачивали пузырьки с воздухом. Именно в тех местах роение кашьюри отмечалось особенно интенсивным. На противоположной стороне виднелось некое массивное, но весьма тусклое, плохо просматриваемое сооружение. Именно на него ткнула пальчиком сообразительная Аристина, после того как восторженно несколько раз воскликнула:
– Как здесь здорово! Как таинственно! – и несколько раз более плотно прижалась грудью к локтю маркиза. – А там что? Идем посмотрим!
Люжир скривился, раздираемый противоречивыми чувствами. Но даже горящая в его душе страсть и желание не смогли опрокинуть вбитые с самого детства правила и нормы:
– Увы! Туда нельзя.
– Никому?
– Никому, никому!
– Даже князю?
– Даже ему.
– А кому можно? – не сдавалась красавица, понимающая, что только ей позволено задавать подобные вопросы.
– Только императору.
– Ух ты? Так это здесь бывает Гранлео во время своего паломничества?!
– Да. И только ему позволяет это стальное чудовище пробраться в собственные внутренности.
Мнимая баронетта опять прижалась к сопровождающему, словно от страха:
– Ты так говоришь, словно железо может быть живым.
– Не знаю. Но все утверждают, что вон то устройство наполовину живое. Потому что всех, кто пытается к нему приблизиться, оно оглушает молнией и сбрасывает в озеро. Всех, кроме Гранлео…
– Ой, как интересно! И что же там внутри император делает?
– Никто не знает…
– И когда он был здесь в последний раз?
– За неделю до того, как повел войска Львов Пустыни на Первый Щит. Неужели не знаешь?
– Ах! Ну да! Я такая забывчивая! А почему тут так много этих чудовищ?
Маркиз с удивлением и скепсисом посмотрел на женщину, но тут же словно сам себе напомнил, из какой она глуши. Поэтому только мягко предупредил:
– Об этом даже мне запрещено спрашивать.
– А если я стану твоей супругой, я смогу спрашивать?
– Хм! Конечно, сможешь! – понеслось с нарастающей бодростью в ответ. – О чем угодно! Мало того, мы вместе спросим у князя, и он нам не поленится ответить.
– Как? Ты и с князем в хороших отношениях?
– Даже более чем! Могу признаться и похвастаться: князь даже на нашей с тобой свадьбе будет присутствовать. Он мне обещал.
– О‑о‑о… что же это будет за свадьба? – задумалась красавица.
– Как я тебе и обещал. Самая веселая и разудалая.
– Но ты мне не показал всего остального, – капризно напомнила Аристина. – Здесь мне уже не нравится: сыро и душно.
– Сейчас исправлюсь. Поворачиваем сюда.
На поверхность городских улиц компания вышла совершенно в другом месте, возле одной из площадей вокруг Дворца. Причем маркиз сразу стал описывать виднеющееся невдалеке здание общественной ассамблеи, куда они и направлялись. Одну из карет, которых по периметру площади стояло немало, нанимать не стали, потому что идти недалеко. Ни Люжир, ни его друзья не заметили, как красавица скрытно обменялась с идущим позади свояком сигналами и задумалась. Теперь следовало сообразить, как быстро и, главное, безопасно отшить уже использованного кавалера. Потому что один лишний визит в ту же ассамблею или тем более в княжеский дворец может закончиться для отряда фатально. Оказалось, что роковой женщине и такая задачка только для разминки ума и очарования.
Она издалека высмотрела ведущуюся на перекрестке кулачную потасовку, припомнила услышанные в последнем трактире правила таких боев и потянула спутников в сторону:
– Ой! А это что? Давайте взглянем!
– Да там не на что смотреть, – хохотнул покровительственно лидер компании. – Забава не для благородных.
– А ты бы смог любого поколотить? – В этот момент один из поединщиков несколькими ударами жестоко раз бил лицо своего соперника. – Да еще вот так?
– Несомненно! И тут Аристина оттащила "брата" и местного дворянина
чуть в сторону, капризно надула губки бантиком и выдала несколько приглушенно:
– Тогда ты должен отомстить за моего брата!
– Мм? А как это? – чуть растерялся маркиз.
– Поколоти, надавай как следует моему свояку! После такого требования двое мужчин уставились на нее округлившимися глазами. Наверняка Додюр бы тоже задал такой вопрос, но почувствовал щипок у себя на руке, дернулся и промолчал.
– За что?!
Теперь уже княгиня гладила ладошкой там, где только что ущипнула:
– Мой брат слишком гордый и никогда не признается в полученных обидах. И, несмотря на свой рост и силу, совершенно не умеет драться на кулаках. Но я за него давно поклялась Виктору отомстить. Он еще до женитьбы на моей сестре несколько раз сильно избил брата, издевался над ним и насмехался. Хвастался, что лучше его бойца в Распадском нет. А ведь у нас вообще всего десять мужчин! Вот какой он мерзкий! А ты ведь сильный! Отомсти ему за нас!
Несмотря на близкое, многообещающее дыхание прелестницы и очередное прикосновение упругой груди, Люжир немного растерялся. Потому что никак не мог осознать кровожадности, мстительности такого прекрасного создания. Да и вызвать в себе излишнюю ненависть к совершенно незнакомому человеку не получалось.
– Но я… даже не знаю! Как же так? У нас вроде и причины нет…
– Ой! Спасибо! – еще больше повисла у него на локте умопомрачительная красотка. – Я так и знала, что ты за нас заступишься! Сейчас я все устрою! – шепнула она заговорщицки, нахмурила строго брови и обернулась к помалкивающему в сторонке инопланетянину: – Виктор! Ну‑ка иди сюда! – Когда тот сделал несколько шагов навстречу, запальчиво продолжила: – Не забыл, как хвастался, что сильней тебя нет? Как обижал моего добрейшего брата? Так вот сейчас тебе господин Люжир покажет! Разобьет в кровь твою наглую, противную физиономию! Ну чего встал? Трус!
На ее истеричные крики вокруг стала собираться толпа, тем более что предыдущий кулачный поединок уже закончился и люди желали новых зрелищ. Приятели маркиза не на шутку обеспокоились, даже попытались оттереть своего товарища в сторону и отговорить от поединка. Но Виктор к тому времени уже понял задумку Аристины и, внутренне ей аплодируя, шепнул очумевшему Фериолю:
– Немедленно найми с Додюром самую лучшую по скорости карету и ждите меня за спинами зрителей!
Потом сделал шаг вперед и с презрением фыркнул:
– Да я и ему тумаков навешаю, как твоему братцу. Тоже защитника отыскала: ни кожи, ни рожи! С одного удара свалю. Как овцу на бойне!
Таких оскорблений маркиз уже выдержать не мог. Хоть До этого еще пытался придумать любой предлог, чтобы избежать драки. К тому же он считал себя превосходным бойцом, который на несколько уровней выше любого заурядного провинциала. Потому растолкал шипящих приятелей и смело вышел на освободившееся место:
– Вызываю тебя на кулачный бой!
– Да запросто! – неуклюже подпрыгивая на месте и несколько нелепо размахивая руками, отозвался Виктор. – Сейчас ты у меня получишь! Будешь знать, как чужих невест отбивать! Ее жених – мой лучший друг.
– Вот сейчас ты за него и получишь! – сурово пообещал Люжир, снимая свой камзол и швыряя одному из приятелей. – Ну и за прежние грехи достанется! Готов? Защищайся!
И два неожиданных для всей компании противника бросились друг на друга.
Причем дворянин даже не подумывал о защите или планомерном усилении атаки: сам решил отправить строптивого мужика в нокаут несколькими ударами. Да только не на того нарвался. Чувствуя, как сила и удаль играют в его обновленном, усиленном ботами теле, Виктор удачно увернулся от нескольких атак, продолжая криками раззадоривать противника. Со стороны могло показаться, что он избегает сильнейших ударов просто чудом, а сам в ответ ничего, кроме обидных оскорблений, противопоставить не может. Зато как от этого завелась толпа зрителей! Да и приятели маркиза спокойными не остались, выкрикивая наперебой:
– Врежь ты ему как следует!
– Хватит жалеть!
– Бей! Ну! Да что же ты мажешь!
– Еще раз! С правой!
Поэтому никто не обратил внимания, что ни дяди, ни брата, ни самой баронеты в толпе уже давно нет. А вскоре за спинами зрителей остановилась крытая карета, на подножке которой с поднятой рукой замер Фериоль. Виктор сразу заметил давно ожидаемый сигнал, шагнул в сторону, уходя с прямой линии атаки противника, и мастерски дал ему под дых. Маркиз приподнялся на месте, чуть не выскочив из башмаков, а потом грохнулся на брусчатку, не в силах вымолвить даже звука. Тогда как победитель высоко вскинул руки и успел выкрикнуть, перед тем как броситься сквозь толпу в карету:
– Чистая победа! Да здравствую я!
Перед ним люди расступились, прыжок, и он уже внутри кареты, которая сразу с места рванула вперед. Хотя никто из приятелей маркиза за обидчиком не гнался: они в панике сгрудились возле своего лидера и всеми силами пытались оказать первую помощь. Облегченно вздохнули они лишь через минут пять, когда их побелевший друг просипел:
– А где… Аристина?
Но сколько ни оглядывались по сторонам, сколько ни метались по всей площади, красавицу так и не удалось отыскать. Как, впрочем, и всех ее странных родственников.

Глава двадцать седьмая НЕПРИЯТНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

В гостиницу добрались в стиле наилучших детективных боевиков: три раза сменив транспортное средство и проходя небольшой отрезок пути пешком. В комнаты тоже постарались проникнуть как можно тише и незаметнее. Да и вряд ли на четверых постояльцев кто обратил особое внимание, только‑только занимался рассвет.
Затем за три часа выспались, полностью сменили одежды, а единственная женщина так вообще облачилась в мужской костюм, да и подались на очередное дело. С собой прихватили все, что могло пригодиться, а на кухне Додюр умудрился втереться в доверие к уборщицам и элементарно стащить порядочный мешочек с солью.
Вот, правда, коней пришлось седлать самим – конюхи только полчаса как спать завалились. Слишком много у них хлопот было со съезжающимися все утро постояльцами.
– Ладно, у нас в Распадском люди не гордые, – приговаривала княгиня, пуская свою лошадку в галоп. – Сами кого надо запряжем!
И после ее вчерашнего контроля над ситуацией никто в таком утверждении не сомневался. Хотя поговорить на эту тему удалось, лишь выехав за город по направлению вдоль Реки‑канала и подобрав подходящую проселочную дорогу. Для намеченного дела следовало отъехать как можно дальше от столицы. Да и виднеющаяся на большой высоте пар орлов присматривается к земле. Если будет возможности для общения, сразу снизятся.
Сразу за городом всадники обратили внимание на большие щиты, прикрепленные на желтых шестах. Ночью как‑то не заметили, а вот сейчас рассмотрели и вчитались: |
"К воде не приближаться! Смертная казнь – тем, кто выживет!"
– Ну вот, здесь тоже зверские строгости, – заметил Фериоль. – Словно при живом императоре.
– Только, похоже, здесь вообще никто не появляется, – пытался через некоторое время разглядеть пропавшую из‑под копыт коней дорогу Виктор. – Кажется, на этих лугах никто даже покосов не проводит, в зарослях деревья не рубит, ягоды или грибы не собирает… Воистину за века в сознание народа въелось: запретная зона. Вон даже дальних дозоров не видно. И следов никаких нет.
– Это потому, что забор уже кончился, – сообразил присмотревшийся Додюр. Затем первым подскакал к каналу, осмотрелся на берегу и помахал остальным рукой: Давайте сюда! Опасаться нечего!
Действительно, вскоре уже весь отряд наблюдал с обрывистого бетонного берега за идущими навстречу друг другу потоками кашьюри. Монстры не прекращали своего интенсивного движения даже днем.
– Странно, здесь эти образины все равно сплавляются словно сонные, – рассуждал жрец. – Не ожили? Ослабели? Или отравленные чем‑то…
– Может, у них брачные игры в озере? – выдвинула версию мало знающая об этих "рыбках" Аристина.
– А мы тебе не говорили? Бесполые кашьюри. Однозначно.
– Так чего же они там в пещере так игрались?
Над этим вопросом недоумевали все. Но ведь время бесцельно уходило.
– Как будем их ловить? – Поглядывая на небо, Менгарец принялся доставать из седельной сумки заготовленные крючья, кусок проволоки и малые мешочки. – На соль или
гарпунами?
– Лучше совместно, – предложил Фериоль. – Так сказать, с гарантией. Только вот выволочем ли мы такие туши на берег?
– Легко! – бравировал Додюр, разматывая моток веревки и закрепляя один конец к луке седла. – В крайнем случае лошадки помогут…
– …или Мурчачо, – с улыбкой добавил Виктор, любуясь на садящегося невдалеке пернатого друга. А затем сразу перешел на свист: – Привет, дорогой! Как спалось у пролива? Что там видно сверху?
Молодой катарги выглядел весьма довольным, хотя жареным мясом его никто не угощал. Видимо, сегодня охотились сами, не брезгуя и сырым.
– Привет и тебе, кормилец, – отвечал Мурчачо, приближаясь к людям вперевалку. – И всех остальных приветствую! А спалось нам отлично, нашли отвесную скалу с неприступной пещерой, так что ночь прошла спокойно. Вокруг вас – никого, ни засад, ни разъездов. А как у вас? Что это вы, рыбалку затеваете?
– Да нет, просто эксперимент проводим. Надо достать два типа этих монстров и выяснить, какое между ними различие. Видишь, насколько они разные? Да и плывут в разные стороны.
– Так основное различие сразу видно, – насвистывал орел. – Мы еще возле пролива присмотрелись. Те, что плывут вверх, – более толстые. А те, что плывут в пролив, словно сонные, – гораздо худее.
После такого сообщения люди вновь нависли над берегом, присматриваясь на скользящих под ними метрах в четырех кашьюри. И вскоре в самом деле заметили подсказанное орлом различие. Просто извивающиеся тела всегда кажутся стройней. А вот вялые туши выглядели, наоборот, словно распухшие. Потому сразу разница не определялась.
– Ай да Мурчачо! Ай да молодец! – нахваливал Виктор своего воспитанника и друга. – А вдруг ты еще и причину подскажешь такой разницы?
– Запросто! Пока они плывут вверх, тратят силы и худеют. Вот и все.
– Не сходится. Цель их плавания совсем недалеко отсюда. – Кивок головы в сторону столицы. – И смотри, здесь они еще толстенькие, а ведь до пролива многократно дальше, чем до города.
Катарги больше ничем помочь людям не смог. Да и содействовать в рыбной ловле отказался, с каким‑то стеснением признавшись:
– Мы вообще только в мелких реках рыбу берем. А к этим чудовищам никак приближаться не можем: запах от них преотвратный.
– Согласен. И хорошо, что у нас, людей, обоняние не такое прихотливое. Ладно, лети и посматривай, чтобы нам не помешали.
Затем все принялись за весьма неприятную, дурно пахнущую работу. Вначале без труда зацепили крючьями и выволокли на бетонный берег тушу кашьюри, который сплавлялся. Горсть соли в пасть, и тело не трепыхается даже. Затем топором разрублено брюхо, вскрыт желудок и все остальное, что могло только заинтересовать дотошного Фериоля.
Ничего. Никаких особых различий, резко отличающихся от тех вскрытий, которые он проводил на борту флагмана морского флота еще в проливе Речном.
После чего занялись поимкой второго экземпляра кашьюри. Здесь уже пришлось попотеть. Слишком шустрые и проворные монстры не желали заглатывать соляную наживку и даже сноровисто уходили из‑под летящих в них гарпунов. Пришлось идти на радикальную меру: высыпали всю соль сразу и одновременно, стараясь попасть на морду только одному чудовищу. Удалось! Вскоре и вторая туша оказалась на берегу, а Додюр, задыхаясь под белой повязкой на лице, приступил к разделке водного людоеда. Опасались как раз самого худшего: вида кусков разъеденной человеческой плоти. Подобное уже не раз случалось, так что кок был готов даже к собственному опорожнению желудка.
Поэтому все немало удивились, когда наружу из брюха кашьюри сыпанула крупная, ядовито‑зеленоватого цвета икра. Размер некоторых икринок достигал в диаметре пяти, а то и шести сантиметров.
– Вот тебе и однополые! – воскликнула отшатнувшаяся от новой волны вони Аристина. – Или вы таких самок еще не находили?
С четверть часа жрец копался в разрубленных частях тел, после чего окрепшим голосом подтвердил прежние выводы:
– И все‑таки это не самки. И не самцы. Однополые они, заявляю со всей ответственностью.
– Откуда же тогда икра?
– Похоже, у взрослых монстров, достигших восьмилетнего, а то и большего возраста, вырастает вот этот придаток. Весьма странный придаток, но именно он начинает взращивать некое вещество, которое собирается в икринки, а потом в этих икринках наверняка появляется зародыш. Невероятная система продолжения рода. Если бы сам не увидел, ни за что не поверил бы.
Выводы ученого мужа из монастыря Дион подняли новую волну споров, перемежающихся догадками, гипотезами и выводами. Да вот только ничего путного из этих споров не вышло. По всем выкладкам получалось, что в озере Шулугар водные чудовища сбрасывали икру, а потом с чувством выполненного долга и с частичной потерей сознания возвращались в пролив Змеиный. А вот куда в таком случае девалась икра? Неужели ее собирало то самое устройство, в которое имел право входа только сам император Гранлео? Но зачем? Для каких целей? Подозревали, что устройство как раз и называется диспектсором, но какой толк механическому агрегату от загадочной икры? Сплошные вопросы.
Да и с места зловонных вскрытий пришлось уходить после сигналов с неба: где‑то поблизости появились люди. Ничего не оставалось, как спешно покидать обрубки туш в воду, затереть все следы крови на берегу пылью и скакать в город по другой, делающей большой крюк дороге. Теперь приходилось решать, что же делать дальше.

Глава двадцать восьмая НА ПЕРЕПУТЬЕ

Обеденное время отряд провел в снятой комнате. Заказав блюда прямо туда и устроив во время трапезы интенсивное обсуждение. Причем основным вопросом на повестке дня стояло: делать ли попытку повторного, но теперь уже самостоятельного прохода к озеру Шулугар.
Менгарцу очень и очень хотелось лично рассмотреть гипотетический диспектсор, а еще лучше: побывать в его внутренностях. Все как следует ощупать и только после этого составлять какое‑либо мнение о значении или принадлежности устройства. Инопланетянин не сомневался в умении проникнуть внутрь любого технического сооружения, где до него побывал покойный Гранлео.
– Если этот потомок древних колонистов умел пользоваться некоторыми секретами, – утверждал он, – то уж я тем более всюду проберусь. И нечего сомневаться!
Но соратники сильно сомневались. Причем имея для этого веские основания.
– Ты только вдумайся: лишь сам император мог входить в то загадочное устройство! – увещевал Додюр. – Причем все это могут видеть, наблюдать момент посещения, но даже сам правитель княжества не имеет права приблизиться к диспектсору.
– К тому же рисковать, преодолевая ограду вокруг парка, – полное безумие. – Фериоль рассуждал со знанием дела. – В любом случае дорожки просматриваются далеко и великолепно. Поднимут тревогу и выловят элементарно. Парк не такой уж большой. Ну и наши пернатые друзья цодсобить ничем не смогут. Вот если бы они еще и ночью летать могли…
– Ну и зря вы скидываете со счетов нашего знакомого маркиза, – не собиралась отсиживаться молча Аристина. – Поверьте моей интуиции: Люжир не так прост, как хотел казаться. Да и то, с какой легкостью нас по его приказу пропустили в запретное для остальных горожан место, говорит само за себя. Вдобавок могу поручиться: парень меня так легко не забудет. Поэтому…
– Еще бы! – буркнул себе под нос Додюр. – Такие для него прикосновения…
Но красавица хорошо расслышала недовольство пусть не в словах, так в тоне:
– Дор, чего ты там бормочешь, словно старый дедушка с сухарем в руке? Тебе не нравится моя хитрость и самопожертвование? – Дождавшись в ответ лишь невнятного мычания, княгиня пригрозила: – А то я возьмусь за твое воспитание!
– То самое?! – делано округлил глаза от радости кок.
– Нахал! – совсем не сердито стрельнула глазками Аристина и деловито продолжила прежнюю тему: – Просто уверена, что нас будут искать по всему городу. Причем весьма интенсивно. С его связями и знакомствами маркиз ни перед чем не остановится.
– Конечно, – улыбался Виктор. – Держать такой трофей уже в руках, а в результате остаться ни с чем. Но все‑таки мне кажется, ты немного преувеличиваешь. Пусть этот Люжир и вхож в окружение самого князя, вряд ли он станет выставлять себя посмешищем в лице остального дворянства. Над ним же и смеяться будут, что он упустил золотую пташку. Еще и получил неслабо от какого‑то провинциала.
– Дело не в том. – Княгиня Вакахан начинала сердиться от такого непонимания. – Мой титулованный ухажер просто неправильно может оценить вчерашние события. Ведь у него, скорее всего, появится мысль, что меня просто Украли из‑под его носа строгий дядя и драчливый свояк. Молчаливого брата, который якобы не умеет драться, он в расчет совсем не берет. То есть пока велся поединок, дядя меня скрутил и бросил в первую же карету, мой брат не смог ослушаться приказа и тоже исчез с места событий, ну а про главного, коварного драчуна – тем более речь не идет. Однозначно, что он главный злоумышленник в моем похищении.
– М‑да… – протянул с досадой Менгарец. – С этой точки зрения мы вчерашнюю драчку и не рассматривали. Только вот по поводу "коварного" могла бы и постесняться. Сама такая!
Аристина явно приняла последнее утверждение за комплимент и так мило улыбнулась, что у всех мужчин сразу поднялось настроение. Но если Виктор почти решился рисковый проход к накрытому парком озеру, то его товарищи удвоили усилия, чтобы от этого мероприятия отговорить. Это им почти удалось: более тщательную разведку озера Шулугар командир отряда отложил до выяснения остальных обстоятельств.
Зато начались обсуждения вообще всего, что построили космические колонисты. По твердому убеждению Менгарца, все, к чему прикасался Гранлео, и все, чем он тайно пользовался, – надо немедленно уничтожить.
– Даже Колыбельную?! Или "омолодители"?! – возмутился вполне справедливо Фериоль. – Думай, что говоришь!
– Ну нет! О дворце в Шулпе я не говорил. Даже если сами не сможем пользоваться высокотехнологичными медицинскими устройствами, то просто отключим реактор для безопасности – и всех дел‑то. Никто его, кроме меня не запустит повторно. Я имею в виду все, что находится княжестве Керранги. А вернее, даже не все, потому что атомный молекулятор, бастионы на перевале Отшельников, даже спящих драконов можно не трогать. Они большой роли для остального мира не играют. Но вот кашьюр‑и все, что с ними связано, следует уничтожить полностью, Ибо как раз эти монстры – основа для кровавого уничтожения рабов и повод для самого рабовладения. Непонятно, зачем создан диспектсор и что это такое, но, раз специально ради него выращивают нетипичные для всего живого мира икринки, его надо также уничтожить. Естественно, и обе дамбы, которые перекрывают проливы Стрела и Змеиный, следует устранить. Морское течение с соленой водой пройдет к океану со стороны Речного пролива, и монстров‑людоедов на этой планете не станет.
– Но ты сам говорил, что обе дамбы надо подорвать единовременно, – напомнил жрец. – А это нереально.
– Все можно сделать, достаточно просто иметь обеим группам подрывников часы и рвануть в четко оговоренное время. Хотя по большому счету, в теории, хватит и уничтожения дамбы только в проливе Змеиный. Но лучше все‑таки обе ликвидировать. Причем с помощью наших пернатых друзей мы можем это время синхронизировать, отодвинуть или ускорить дополнительно. Одни часы у нас есть, вторые следует выпросить у Розы. – Виктор с досадой скривился: – Эх! Жаль, сразу об этом не додумался.
Додюр вспомнил о другом:
– Интересно, как там наша морская эскадра? Сумеет прорваться через тросы паромов? А если да, то когда доберется до Керранги?
Некоторое время все сидели молча, задумавшись о возможной помощи. Чтец и Мурчачо обязывались посматривать вдоль пролива Змеиный, но так быстро ждать морскую эскадру кораблей, по предварительным расчетам, не стоило. О чем и высказался жрец:
– Скорее всего, если хорошо получится, корабли сюда доберутся послезавтра. А то и вообще на день‑два позже.
Менгарец, в противовес товарищу, очень надеялся на адмирала Ньюцигена:
– Этот мореман везде прорвется. Лишь бы весь порох по пути не растратил.
– Чего ты так за свой таинственный порох переживаешь? – удивилась Аристина, знавшая о силе взрывов с помощью пороха лишь по рассказам Додюра. – Если таинственный диспектсор и в самом деле собирает икру монстров, то достаточно уничтожить только дамбу. Монстры и так вымрут, икры не станет, устройство – станет ненужным.
– Может, ты и права, – закивал Менгарец. – Может, так и сделаем… Хотя некоторые особи кашьюри могут и выжить с годами в проливе Стрела. Затем и дамбу при желании противной стороны восстановить можно, даже усилиями здешних архитекторов. Опять проливы станут пресноводными… А там глядишь, и диспектсор возобновит свою деятельность.
– Какую?
– Вот именно! Знать бы назначение, а то, может, и в самом деле не стоит на него распыляться.
На том обсуждения программы закончились. Командир отряда отправил всех спать, после чего мужчины должны были разойтись, притворяясь одинокими гуляками, но подстраховывая друг друга, на дальнейшую разведку. Понятно, что княгиня Вакахан этому воспротивилась:
– Меня хуже других считают? И как бы вы вчера без меня справились?
– Действительно, – заступился за нее Фериоль. – В мешковатом мужском наряде она в толпе почти незаметна. Вдобавок можно ей и усики щегольские наклеить. У меня есть с собой в багаже.
– Запасливый ты наш, – проворчал Виктор, соглашаясь. – Ладно, на том и порешим. Только напарника ей придется поменять. Мало ли что…
В итоге последним решением командира кок остался самым недовольным и долго ворочался на своей кровати, пытаясь уснуть. Несмотря на приятельское, чуть ли не родственное к нему обращение в последнее время со стороны красавицы, Додюр все больше понимал, что добиться искренней любви и взаимности будет практически невозможно. Аристина привыкла играть, пользоваться своей неотразимостью в любом случае и в любой ситуации. Скорее всего, даже пребывание в изуродованном шрамами теле рабыни не отучило роковую женщину от привычек обольщать любого, кто будет представлять собой хоть какой‑то интерес. А интерес для нее представляют только сильные мира сего. Следовательно, просто глупо надеяться обычному человеку делать какие‑либо попытки к завоеванию сердца самой прекрасной женщины континента. А то и всех континентов. И тем более добиваться ее руки, что Додюр подспудно лелеял в своих самых сокровенных фантазиях.
С другой стороны, как человек последовательный, мужественный и усердный, Додюр не собирался прекращать свои ухаживания и попытки склонить княгиню Вакахан к супружеству. Даже невзирая ни на что, он намеревался сражаться за свою любовь до конца. Вот только самому в такой неравной борьбе можно и не справиться. Ни опыта нет, ни подвигов больших за плечами, ни титулов. Тут впору надеяться только на близких друзей и союзников. Но фериоль и сам посматривает на княгиню и глотает при этом слюнки, так что в этом вопросе жрец скорее останется в стане гипотетических противников. А вот с Монахом Менгарцем следовало поговорить наедине как можно скорее. Если уж он не поможет или не подскажет чего дельного, то шансы завоевать ответное чувство красавицы вообще упадут до нуля.
"Вот только согласится ли Виктор помочь? Кажется, он, кроме своей Розы, больше никого не видит и не помнит. С одной стороны, это хорошо, а то бы он сразу Аристину возле себя уложил, но, с другой стороны, может встретить мою просьбу с полным равнодушием. Но зато если поймет меня и согласится помочь, то уверенности мне это утроит!"
С этими оптимистическими мыслями он и забылся коротким сном.

Глава двадцать девятая ИЩИТЕ ЖЕНЩИНУ

Аристина в своих предположениях оказалась права. По всему городу начались тщательные поиски похищенной красавицы. Мало того, во всех гостиницах некие серые личности стали выспрашивать: не останавливались ли в них постояльцы родом из баронства Распадского. И путники возблагодарили судьбу, что про них при вселении сделали запись, что они из поселка Журавлинка.
Причем узнали они о всеобщем розыске после случайно подслушанного в холле раздраженного восклицания служащего гостиницы, который обратился к своему коллеге:
– На слово не поверил, ищейка! Сам всю книгу просмотрел, высматривая, нет ли кого из Распадского.
– А из‑за чего сыр‑бор? – лениво поинтересовался коллега.
– Какую‑то баронетту похитили прошедшей ночью. Но мне кажется, она сама сбежала, потому что какой смысл похищать кого‑то? Ведь все равно поймают.
Такая уверенность в силах местного сыска и правосудия заставила четверых диверсантов усилить меры предосторожности, максимально для этого изменив свою внешность. К сожалению, все обитатели и гости столицы пользовались только открытыми тогами или одеяниями подобного типа. Каких либо капюшонов, закрывающих голову и часть лица, никто не носил. Тем более и любая полумаска сразу бы вызвала подозрение. Поэтому пришлось прибегать к умению жреца изменять лица подручными средствами.
Сам он превратился в смуглого альбиноса. Додюр стал слишком бледным, но зато светлые волосы стали черными. Виктору вставками расширили челюсти, морщинами состарили кожу на лице, приклеили бородку, и он стал выглядеть, как зажиточный торговец пожилого возраста. Ну а симпатичному молодому пажу, в которого превратилась Аристина, ничего не оставалось, как играть роль подручного при том самом торговце.
Кстати, именно княгиня и предложила себя в напарники Менгарцу, аргументируя это тем, что внешняя разница в возрасте меньше всего будет привлекать внимание со стороны. Кажется, после такого распределения жрец расстроился, кок несколько успокоился, а сам Менгарец принял такое предложение с полным равнодушием. Распределил товарищей цепочкой, и весь отряд двинулся на добычу очередных сведений. Додюр шел впереди зигзагами, прислушиваясь к каждому интересному разговору и присматриваясь ко всем встречным, которые только выходили на улицы Чаолы для предстоящего ночного веселья.
Парочка торговец – паж двигалась сзади хоть и на приличной дистанции, но не выпуская кока из вида. Ну и самым последним, присматриваясь за возможной слежкой, или к тем, кто оборачивался вслед его товарищам, двигался Фериоль.
Хорошо еще, что в любом увеселительном заведении кроме пива, вина и ликеров подавали и прохладительные напитки. Иначе бы, останавливаясь и покупая в каждом месте что‑нибудь алкогольное, разведчики более нескольких часов не протянули бы. А так они брали то стакан сока, то кваса, а то обычного компота. Если не допивали, то хоть удивления этим не вызывали. Мало ли чем квас не понравился.
Первые два часа такого замысловатого пути ничего не принесли. В смысле полезной информации. Зато атака совсем иного плана знатно огорошила, внесла смятение, тревогу и неопределенность в душу инопланетянина. Впервые он остался с княгиней Вакахан относительно наедине. И только тогда понял, как рушатся самые целомудренные бастионы мужской неприступности. Началось все с того, что Аристина смотрела ему постоянно прямо в глаза, томно облизывала язычком свои губки и с придыханием, нежным голоском нашептывала вроде бы ничего не значащие вопросы и ответы. Наличие усиков над верхней губой ничего не меняло. Любой мужчина, хоть раз видевший красавицу в ее истинном великолепии, на такие нелепые маскировочные детали не обращал ни малейшего внимания. Только и хотелось слушать, безропотно отвечать и тонуть в глубине призывных, манящих неземной лаской глаз.
Тема разговора поддерживалась вроде как самая нейтральная: что, где да как жилось Виктору в большом космосе. Чем он увлекался, с кем дружил, кого любил или кем прельщался. И вот именно эти всколыхнувшиеся в душе ностальгические воспоминания тоже как‑то сразу и неожиданно сблизили потерпевшего кораблекрушение инопланетянина и самую роковую женщину Первого Щита. Умела она вызвать на откровенность и всколыхнуть в мужчине дремлющие инстинкты, ох как умела! Ну и пик атаки Прославленной кокетки пришелся на тот момент, когда она вспомнила о своем спасении:
– Как я тебе благодарна! Ты просто себе не представляешь! Ты такой мужественный и отважный, решительный и целеустремленный! А руки… Какие они у тебя красивые. Сильные и нежные одновременно. Я даже вздрагиваю до сих пор, как вспоминаю все твои прикосновения…
– Э‑э‑э… да я… вроде как и не прикасался, – лепетал совсем сбитый с толку Виктор.
– Ой, не лги! – несся в ответ восторженный шепоток. – Я ведь помню, как ты меня подсаживал на коня, как помогал устроиться на мотодрезине, как лично проверял узлы веревок перед перелетом через горы. И всегда, всегда ты прикасался ко мне с такой нежностью и чуткостью…
– Но я просто опасался тебя обидеть. Вдруг ты бы неправильно меня поняла?
– Вот именно! Твоя деликатность, сдержанность и тактичность достойна истинного восхищения. А я всегда мечтала отыскать для себя именно такого избранника. Правда, правда! Не смотри на меня так.
– А как же…
– Ох! Ты бы только знал, как мне надоели все эти дворяне, принцы и прочие задаваки! А ты без титула, зато такой умный, воспитанный, обходительный…
Пожалуй, только в этом месте Аристина совершила небольшую ошибку. Все‑таки титул у Виктора был, и немалый. По понятиям королевства Чагар, да и всего Союза Побережья, его святость высший проповедник Менгары считался чуть ли не вторым человеком после короля Грома Восьмого. Так что красавица несколько передернула карты, воспевая скромность и простоту своего спасителя и командира. Такое отступление помогло слегка отрезветь от пьянящей близости и скинуть часть невидимых оков со своего сознания. Иначе уже в ближайшие часы Менгарец бы не выдержал и в порыве нарастающей страсти обязательно бы уединился с красавицей в одной из многочисленных гостиниц.
А так он немного очнулся и стал с большим вниманием осматриваться вокруг и прислушиваться. Но все равно делал это в некоей прострации, словно не соображая. Да и какой мужчина устоит, не превратится в податливое тесто при такой агрессивной, изощренной, умелой и выверенной атаке опытной и прославленной красавицы.
Идущий впереди Додюр, услышавший несколько слов, жестами стал призывать друзей присоединиться к небольшой группе слушателей. Те как раз вовремя успели к концовке эмоционального рассказа.
– …и тут он ему как даст под дых, – с закатившимися от восторженных воспоминаний глазами повествовал дородный, пожилой мужчина. – Так княжича и подбросило вверх метра на три!
– Да ну? Так уж и на три? – не поверил кто‑то.
– Чтоб я пожелтел, если вру! – клялся плохо излечивающимся в здешних местах гепатитом рассказчик. – Многим даже показалось, что после такого удара уже и не подняться.
– А он что?
– Только минут через десять отдышался да и начал требовать, чтобы его даму все разыскивали. А дама, я вам скажу… У‑у‑у‑у! Бесподобная красотка!
– Что же охрана княжича, да и друзья его за той дамой не присматривали?
– Так вначале поединком увлеклись, а потом со страха за свои шкуры от лежащего и не отходили. Только когда убедились, что с княжичем все в порядке, тогда и бросились врассыпную по площади. Да только без толку все, как в воздухе растворилась. Но поговаривают, что ее строгие родственники сразу в Распадское увезли, не пожелали с князем породниться. Заставляют насильно на тамошнем пастухе жениться.
– Вот идиоты! – послышались возмущенные выкрики от слушателей.
– Совсем эти провинциалы отупели!
– Зато я слышал, целый отряд в погоню снарядили.
– А я видел! Причем сам княжич его возглавил. Наведут там порядок.
– Так им и надо! А то понаедут здесь всякие… Стоящий сзади Фериоль сочувственно пробормотал:
– Бедное Распадское! Не повезло баронству… Пока разберутся, пока виновных отыщут, пока опознание проведут…
– Ничего с ними не будет. – Наклеенные усики мнимого пажа встопорщились от самодовольной усмешки. – Княжич сразу поймет, что его облапошили. Зато у нас будет несколько дней полного спокойствия. Погоня ушла по ложному следу. Но сам‑то каков? А? Маркизом притворился. Связи, мол, у него и знакомства.
– Да уж, – хмыкнул и Виктор. – Сразу можно было догадаться, что к наибольшим таинствам княжества какого‑то затрапезного маркиза и близко не подпустят…
Между тем обмен мнениями и последними сплетнями в значительно разросшейся толпе продолжался:
– И все равно не верится в такое…
– Да точно тебе говорю, сам граф Левите час назад уверял. Княжич еще перед отъездом в Распадское пообещал отцу, что вернется с супругой, и наказал готовиться к свадьбе.
– О! Да у него так серьезно?
– Видел бы ты ту красавицу, как я, сам бы только и думал о женитьбе на ней!
– То есть ты хочешь за такую супругу самого княжича на дуэль вызвать?
Под хохот толпы отвечающий сильно смутился, но ответил очень здраво и толково:
– Такие прелестницы только королям достаются или великим героям! Куда уж мне, барону косолапому…
Такой ответ все встретили одобрительным хохотом, а Виктор почувствовал, как его пальцы страстно сжимает ладошка княгини. А когда движение толпы их разъединило с Фериолем, она умудрилась незаметно припасть к уху Менгарца и прошептать с непередаваемой томительностью многообещающим голосом:
– Ты мой герой!
И ведь возникло ответное желание подхватить эту женщину на руки и унести в любое уединенное место! Еще как возникло! Виктор даже сам не понимал, как ему удалось сдержаться от спонтанного порыва любить, обнимать и ласкать. Все внутри кипело, горело и пылало. Над разумом возобладали одни инстинкты и безраздельное желание немедленно продолжить род, оставить после себя как можно больше потомков и не останавливаться в этом благородном деле до самой смерти.
На этот раз в себя помогло вернуться неприятное ощущение. Болела левая рука. А когда Виктор стал разбираться, оказалось, что он засунул ладонь в поясной кошель и там намертво вцепился в один из ключей, которые принцесса Роза передала с орлами. Боль от граней словно напоминала, кого он любит, к кому стремится и кто для него всех милей на белом свете. Поэтому княгиня даже удивилась, услышав:
– Да никакой я не герой. Только и рад, что воспитали в ненависти к рабству, недопущению угнетения одного человека другим. Ладно, чего мы тут застряли? Двигаемся дальше, вон Додюр стоит недоумевает… – Прошли совсем немного, и неожиданно пришла в голову мысль спросить напрямую: – А как тебе наш великий мастер кулинарии? Кажется, он был бы для тебя самым верным и лучшим мужем.
– Верным для меня готов стать любой, – после короткого, сожалеющего вздоха выдала Аристина. – А лучшим, с моими талантами, тоже можно сделать любого мужчину.
– И все‑таки?
– Ты смеешься? Додюр, конечно, и в самом деле уникальный. Есть в нем и огонь, и страсть, и готовность к великому самопожертвованию. Но… неужели ты думаешь, что наше с ним совместное счастье продлилось бы долго? Это с моими‑то замашками, привычками, капризами и пожеланиями? А мои непроизвольные, въевшиеся в кровь заигрывания с другими мужчинами? Поверь, мне от этого не избавиться до конца жизни. Да, став моим мужем, он бы меня задушил от ревности сразу после медового месяца.
– А я, значит, не ревнивый?
– О! Ты гораздо выше любого низменного чувства. Оно к тебе просто не может прилипнуть, овладеть тобой, испортить существование тебе и окружающим. Ты и в самом деле – герой!
Виктору пришлось опять напрягать всю свою волю, чтобы стряхнуть окутывающее его наваждение. Для этого он даже срочно решил придумать новое задание:
– Обходим весь парк Шулугар по окружности и фиксируем каждую интересную деталь. Ну и слушаем гуляк‑прохожих.
Друзья оказались заняты новой работой, зато княгиня получила возможность атаковать с новой силой. Идущая пара только делала вид, что работает. На самом деле роковая женщина усилила натиск соблазнения, а инопланетянин только и делал, что пытался вырваться из паутины сладкой патоки предстоящего удовольствия. Вырваться ему не удалось. Наоборот, утонул окончательно. И после того как они вернулись в гостиницу, поужинали наскоро в общем зале и расстались в коридоре, у Менгарца в ушах только и звучала одна‑единственная фраза: "Приходи в мою комнату! Выжди пять минут и приходи. Я тебя жду!"
Больше никаких мыслей не возникало. А во всем теле бушевало томительное предвкушение. И совершенно не волновало, как на это посмотрят товарищи, что будет с принцессой Розой, чем они займутся после сна и куда отрад отправится в дальнейшем.
Помогла случайность, Виктор уже на цыпочках выскользнул в коридор и замер, прислушиваясь на месте, когда из своей комнаты так же бесшумно вышел Додюр. Увидев командира, обрадовался и зашептал:
– Как хорошо, что ты еще не спишь! У меня к тебе очень важное дело.
Затуманенное сознание еще сделало попытку избавиться от неожиданного препятствия к обещанному блаженству:
– Давай потом, спать хочу, сил нет…
– Куда же ты собрался?
– Хочу предупредить служащего, – плавно полилась ложь, – чтобы разбудил через пять часов и сразу подал к нам в номера завтрак. Вот тогда и поговорим…
– Да у меня только пара слов и одна огромная просьба! – горячо шептал кок. – А потом я сам и о побудке предупрежу, и на кухне блюда какие надо закажу. Ну?!
И столько мольбы было в его голосе, что Менгарец дрогнул, а его внутренние помыслы стали перелопачиваться проснувшейся совестью. Хотя все равно превалировала основная мысль: "Ладно, я его выслушаю. А вот когда он уйдет, меня уже никто не остановит!"
Вернулись в его комнату, где кок стал говорить громче, да и просительность его тона увеличилась:
– Все! Моим терпениям пришел конец! Аристина совсем не обращает внимания на мои ухаживания, а то и напрочь их игнорирует. Умоляю тебя, помоги!
Виктор растерялся еще больше. Одна его половина рвалась в комнату княгини Вакахан, а вторая со всей решимостью приняла на себя терзания и боль друга. Поэтому слова в ответ вырвались бессвязные и разночтимые:
– Э‑э… оно тебе надо? Я? Помочь? В чем?
– Подскажи, как мне покорить ее сердце! Ты ведь можешь. Для тебя все задачи разрешимы! – Внушительный, давно уже взрослый мужчина стоял весь красный, трясущийся, а на лбу у него выступили капельки пота. – Если она меня оттолкнет или найдет другого – мне больше не жить!
– Ну‑у‑у… это ты, дружище, уже загнул! – К разошедшейся совести добавилась проснувшаяся злость и обида за товарища. – Ни одна женщина не стоит таких душевных лишений, а уж тем более жизни.
– А мне уже все равно! Одна надежда на тебя, – почти простонал Додюр.
Пришлось его полуобнять за плечи, усадить на стул и после тяжелого, прощального вздоха в сторону соседней комнаты заняться увещеваниями, призывающими посмотреть на грядущие отношения совсем под другим углом:
– Ну сам посуди, разве вы сможете жить вместе? Она знаменитая, роковая женщина. Привыкла, чтобы мужчины вокруг стелились под ноги и угадывали малейшее желание. Причем желания феноменально дорогие и редкостные…
– Плевать!
– …она просто рождена для флирта и заигрываний, и подобные черты характера останутся с ней до самой смерти…
– Мне все равно, пусть флиртует и заигрывает с кем хочет, лишь бы жила со мной!
– Толпы поклонников будут одолевать ее притязаниями, а тебя вызовами на дуэль…
– Я их всех уничтожу!
– Ну и самое главное – Аристина не умеет любить. Она будет подыскивать мужчину под свои прихоти, способного украсить ее существование и разнообразить роскошью настолько, что их совместная жизнь обретет некие незыблемые устои, покатится в привычной колее, из которой будет очень трудно выбраться. На меньшее она не согласится. Ты это хоть понимаешь?
Меркантильность бытия сразу заметной тяжестью склонила голову Додюра вниз. Но тут же он вновь вскинул взгляд:
– Вот потому на тебя и вся надежда. Придумай что‑то, а? – Не поняв, почему Виктор с некоторым стыдом отвел глаза в сторону, несчастный влюбленный продолжил с несвойственным ему раньше жаром: – Ты знаешь, никогда раньше не понимал, что такое любовь. Даже посмеивался и подтрунивал над теми, кто изнемогал от пылкого чувства. Но сейчас я даже завидую им, потому что они так не переживали. Никто из них не страдал так, как я! Никто не мог ощутить и сотой части того всепоглощающего пламени, которое рвется у меня сейчас из сердца.
Виктор уже справился с собой, задавил, уничтожил зовущую похоть и с некоторым облегчением вызвал в памяти образ Розы Великолепной, Несравненной Покорительницы Небес. Поэтому с пониманием улыбнулся и сумел перейти на философский тон:
– Так ведь никто из них и не влюблялся в такую женщину. Все твои прежние знакомые жили возле земли, смотрели на окружающие красоты реально и не рвались к солнцу, обжигая себе крылья. С такой уникальной женщиной в тысячи раз сложней. Вон уже сколько из‑за нее на Первом Щите мужчин погибло на дуэлях. Чтобы завоевать сердце Аристины, нужно крепко подумать… Да и не только подумать, но и совершить…
– Значит, ты мне поможешь?!
Так и хотелось ему ответить: "Я тебе уже помог тем, что сейчас не нахожусь в объятиях помолодевшей княгини!" Но эти слова так и остались не озвучены. Вместо них Виктор дал твердое, от всей души обещание:
– Ручаться в действенной помощи, как ты понимаешь, глупо. Но я тебе даю слово, что приложу все силы, сноровку и сообразительность для твоего любовного единения с Аристиной.
– Ура! – Додюр вскочил на ноги, пожимая руку товарища. – Я знал! Я верил, что ты мне поможешь! Спасибо! Огромное! Да… ты это, отдыхай, я сам сбегаю на кухню!
И быстро, хотя и стараясь не шуметь, выскочил в коридор. А Виктору больше ничего не оставалось, как завалиться на кровать. В засыпающем мозгу метались противоречивые мысли: "Интересно, а вдруг это я должен был мастера кулинарии поблагодарить? Ведь что ни говори, он меня только что спас от большой беды… Да и не только меня. Цепочка близких мне людей преогромна, и я продолжаю оставаться перед ними в долгу. Хотя… если бы мой разум затмила волна счастья, я бы уже и не вспомнил ни о Розе, ни о бедах этого мира. А что тогда было бы? М‑да! Все‑таки придется и мне Додюра поблагодарить… Точно! Найду какой‑нибудь пустяковый повод и облобызаю от души. А что делать с княгиней? Зря мы ее с собой взяли в Керранги. Но теперь уже поздно жалеть, надо помочь ей влюбиться в мастера. Только как? Заставить? Ага, такую заставишь! Уговорить? Да нет, нужна веская, можно сказать, тяжелейшая аргументация. А в чем она заключается, эта аргументация? Хо!.. Так ведь выход лежит на поверхности! Как же я сразу не догадался! И довольно‑таки простой выход… Но постараться и попотеть придется всем! Если только…"
А в соседней комнате прорывались глухие стоны от бешенства и негодования. В постели металась разгоряченная, дрожащая от неудовлетворенности, молодая и прекрасная княгиня Вакахан. Впервые в жизни мужчина отказался от прямого предложения. И основной вопрос, который она себе задавала, звучал так: "Старею или подрастеряла все навыки обольщения? Такой кандидат заартачился!"

Глава тридцатая ОТКАТ

Прислуга разбудила постояльцев в указанное время, подав в номер кока заказанные на завтрак‑обед блюда. Трапезничали в гулком молчании, словно чужие и незнакомые люди. Причем Фериоль поглядывал на всех с явным удивлением, пытаясь догадаться о теме раздора. Но его товарищи сидели с невозмутимыми, сердитыми лицами, разве что Додюр то и дело бросал исподтишка вопросительные взгляды то на командира, то на красавицу. Наконец подкрепившийся жрец не выдержал и заговорил первым:
– Так чем сегодня займемся?
– Прямо сейчас попытаемся еще раз покрутиться вокруг парка Шулугар, – ни на кого не глядя, произнес Виктор. – Все‑таки надо найти возможность незаметно проникнуть в пещеру к озеру. Порядок движения прежний. Разве что поменяемся в цепочке местами. Теперь богатого торговца будет изображать Додюр. Фериоль, пойдешь впереди, а я буду присматривать сзади.
От таких перестановок Аристина скривилась, и видно было, что ей стоило огромного труда промолчать. Кок так и не смог спрятать довольную улыбку, а жрец разочарованно подвигал бровями. Кажется, он преждевременно обрадовался возможности долго находиться рядом с красавицей, но тоже оспаривать распоряжение командира не стал. Да и смысла ни в обсуждении, ни в чьем‑то озвученном мнении не просматривалось.
Но сказать все равно что‑то хотелось:
– В окно смотрели? Орлов не видно над городом? Все синхронно мотнули головами. То ли не смотрели, то ли не видели. Поэтому жрец первым делом, как только вышли во двор, уставился из‑под ладони на небо. Словно погоду на сегодня определял. Затем озабоченно пробормотал:
– Опаздывают наши красавцы. Вроде как давно пора им околицы с высоты рассматривать.
– Охотятся, наверное, – предположил Виктор.
– Обе пары? – с чрезмерной и непонятной въедливостью воскликнула княгиня. – Может, они про нас забыли?
По предварительным договоренностям с катарги, к сегодняшнему полудню над столицей княжества обещались покружиться как Мурчачо с Чтецом, так и Ветер с Ураганом. А раз орлов до сих пор не наблюдалось, то вполне возможно, что у них проблемы. Как следствие, проблемы могли и у людей возникнуть. Поэтому Менгарец решил далеко от гостиницы не отходить:
– Давайте еще часик подождем и просто прогуляемся по соседним улицам. Заодно присмотримся, нет ли за нами слежки.
Слежки не обнаружили, как и чего‑либо интересного, зато по истечении часа прогулки заметили на небосводе две распростертые крылатые тени. Оба орла подавали своими перемещениями один из обусловленных знаков. Вернее, даже небольшое сообщение: "Корабли в Змеином проливе. Подходят к княжеству".
– Наконец‑то! – на радостях воскликнул Менгарец. Затем, присмотревшись внимательнее, и похвалил, и закручинился: – Это Мурчачо с Чтецом. А где же наша ударная сила? Где наши пернатые истребители?
Тем не менее настало время для того, чтобы немедля покинуть столицу и двигаться прямиком к побережью. В любом случае отряд туда доберется только к вечеру, так что выступать следовало тотчас. Ну а пока седлали коней и грузили багаж, на небе, ко всеобщему облегчению, показалась и вторая пара катарги. Ураган и Ветер в планировании описывали большие круги, сигнализируя, что у них все в порядке.
– Может, по пути они снизятся и расскажут, что их так задержало? – уже двигаясь верхом, рассуждал Фериоль. – А вы гляньте на горожан, тоже все на небо смотрят.
В самом деле, для жителей Чаолы появление орлов катарги вообще считалось большой редкостью, а тут сразу четыре красавца парило меж облаков. Не иначе как к большим переменам. Именно так судили горожане, тыкая пальцами в небо. А другие им тут же отвечали:
– Естественно, к переменам! Разве не знаете, что молодой княжич женится? Поехал за своей суженой на приграничье, завтра должен вернуться. Во дворце уже готовятся к торжественной встрече.
После нескольких подобных высказываний, которые, даже цокот копыт не заглушал, Виктор не сдержался, чуть приотстал и улыбнулся нахмуренной Аристине:
– Княжич все государство на ноги поставил ради тебя. Вон ты как голову умеешь вскружить любому мужчине.
– Увы! Не любому. Да и толку?
– Ну как же. Могла бы здесь стать счастливой. Твое родное королевство разграблено и сожжено королем Редондеры, возвращаться тебе некуда, а здесь тебе жилось бы как в сказке. Люжир, или как его там, в общем, неплохой парень. Наверняка и супругом мог бы стать отличным.
Взгляд у Аристины заледенел:
– Не для меня. Я на такие мелкие княжества не размениваюсь.
Инопланетянину только и оставалось, что вздохнуть, озадаченно нахмуриться и вновь вырваться вперед. И только жрец услышал его приглушенное бормотание:
– Да, такой звезде и целого королевства будет мало… Фериоль постарался словно невзначай обернуться, по виду нахмуренной красавицы примерно догадавшись, о чем идет речь. Но развивать эту тему в разговоре не стал, хотя и очень хотелось. Вместо этого чуть ускорил коня и, поравнявшись с командиром, заговорил: – У меня тут один вопрос для обсуждения назрел.
Виктор вдруг ужаснулся от одной только мысли, что еще один товарищ сейчас будет упрашивать его посодействовать в сближении с княгиней. Поэтому не удержался от испуганного восклицания:
– Что? Что случилось?!
– Чего ты такой нервный? – удивился диониец. – Ничего страшного, просто у меня появилось одно дельное предложение.
– А‑а… ну если дельное…
– Я тут прикинул и отыскал еще некоторые возможности, которыми наверняка обладают катарги. Вот смотри, нас они легко переносят на веревках. Да и лошадей тоже. Но делаем мы это долго, медленно, проверяем узлы, страховку. А вдруг подобная помощь понадобится нам срочно? Пусть не всем сразу, а одному. Или двоим. Что тогда?
– Ты имеешь в виду, что орлы могли бы нас в случае большой опасности прямо с седла подхватить?
– Вот именно. Но для этого следовало бы немного потренироваться.
Менгарец явно заинтересовался:
– Как ты себе это представляешь?
– Элементарно. Любой из нас пусть носит приготовленное возле седла лассо. В случае опасности, пока орлы снижаются, мы накидываем петлю себе под мышки, а второй конец бросаем нашим пернатым друзьям вверх. Они его подхватывают и…
– Хм! А если не подхватят?
– Вот я и говорю, что следует хоть немного попрактиковаться.
Они оба на короткое время задрали головы вверх, присматриваясь к огромным белым птицам и представляя в своем воображении весь ход возможной спасательной акции.
– Действительно, чего только не случается в пути, – стал рассуждать Виктор. – Такая помощь была бы невероятно ценна. И груз бросишь, и животных, лишь бы свою тушку спасти от неприятностей.
– Вот‑вот!
– Теперь только с орлами надо переговорить. Если они на такое согласятся.
Но лишь через пару часов одна пара катарги пошла на посадку, решив, что вокруг нет лишних свидетелей и место для общения вполне подходящее. Мало того, как только и люди выехали на выбранную полянку, Мурчачо и Ураган сбросили на центр приличного по размерам оленя и здоровенную дикую свинью. Намек был понят прекрасно: Фериоль стал разводить костер, а Додюр с Аристиной разделывать туши на порции. Причем все трое внимательно прислушивались к языку свистов и даже время от времени подключались к разговору. Общение с людьми приземлившиеся Чтец и Ветер начали с последних новостей.
– Возле Корицких гор вообще полная глухомань, – докладывал Ветер. – Такое впечатление, что никто там жить не хочет. В приграничье редкие хутора и поселки. Мы, правда, рассмотрели несколько троп, по которым можно пройти в княжество с той стороны, но окончательно могут проверить это только люди. Нам все‑таки сверху всего не прощупать.
– Спасибо. Может, когда эти тропы и пригодятся. Еще что‑нибудь интересное?
– Возле самого моря на территории княжества заброшенный город. Когда‑то его полностью занесло селевым потоком с гор. А сейчас дожди постепенно вымывают окаменелую грязь, и становятся видны крыши и стены довольно древних строений, нам таких еще видеть не доводилось.
– Ого! Да вы и археологами можете работать! – восхищался Фериоль. – Отыскать легендарный город из доисторической эпохи! Может, эти строения похожи на монастырь Дион?
– Да нет, – задумался Ветер, неоднократно видевший только что упомянутый монастырь. – Все здания только с прямыми углами, скруглений нет, да и куполов мы не заметили. Хотя за века купола и крыши могли провалиться внутрь.
– Или при ударе селевого потока, – предположил жрец, намеревающийся засыпать разведчика новой кучей вопросов. Но разговор следовало переводить на помощь, приближающуюся по Змеиному проливу, поэтому Чтец начал насвистывать:
– На подходе к Керранги двенадцать кораблей разного размера.
– Ух ты! – не сдержал Виктор радостного восклицания. – Полная эскадра!
– Заметив нас, люди стали подавать сигналы и приглашать сесть на палубу. Может, хотели передать какое послание?…
– Почему же вы не сели? Ах да…
– Кто‑то мог оказаться слишком близко от нас и заметить с берега – это раз. Языка они нашего не понимают – это два. Снасти парусов мешают как посадке, так и взлету – три. Ну и, наконец, мы из них никого не знаем, и с чего бы это нам им полностью доверять?
– Логично и совершенно верно! Но мы все успеем встретиться с кораблями вечером?
– Успеете. Место для стоянки мы выбрали отличное, так что даже успеем покушать жареного мясца. Никто не помещает.
Видно было, что катарги соскучились по готовой, горячей пище. Да и опасаться никого не стоило: два наблюдателя в небе издалека заметят любую опасность. Поэтому, чтобы даром не терять времени, Менгарец занялся объяснением новой идеи по случаю экстренного спасения.
Катарги в целом суть уловили правильно и отнеслись к задумке с пониманием и даже энтузиазмом. Вот только исполнение у них сразу вызвало некоторые сомнения, выражающиеся в трудности поймать, а потом еще и четко зафиксировать когтями подброшенный конец веревки.
Когда начали проводить испытания, так и оказалось. Даже завязанные петли или узлы не помогали. Зато после нескольких неудачных проб Чтец предложил, а Ветер горячо поддержал идею обратного лассо. То есть орлы решили один конец веревки надежно привязать к лапе, а затем скрученное кольцами лассо прикрепить у себя на бедре, используя для этого протянутый вокруг всего тела ремешок с зажимом. При снижении они довольно ловко хватали веревку второй лапой и на удивление точно накидывали петлю куда угодно. А после получаса тренировок катарги с лихостью и удалью прирожденных ковбоев сдергивали с седла любого скачущего на лошади человека. Только перед накидкой лассо предупреждали свистом, и человек вскидывал руки вверх. Петля падала на него, затягивалась под мышками, упиралась в страховочный узел, чтобы ребра не поломались от рывка, и а‑а‑ап! Благодарный спасенный уже в воздухе судорожно мотает ногами.
Причем таланты в использовании лассо показали все четыре орла. И немедленно потребовали облачения в боевую сбрую. Просто удивительно, как для всех хватило нужных ремешков и довольно плотных, немного жестковатых веревок. Воодушевленный Мурчачо потребовал от своего кормильца:
– Виктор, а может, для нас и оружие какое‑нибудь придумаешь?
Тот недоумевал. Ни меч держать, ни копьем орудовать когтями не получилось бы. Пожимая плечами, предложил:
– Разве что гирю чугунную на прочной цепи?
– О! Точно!
– Да и зачем вам оружие? Приблизился, коснулся когтями, и все, конец любому противнику. А камни. По рассказам и легендам, вы только большими обломками камней целые отряды охотников за птенцами уничтожали.
– Да камни… это так… Пережиток прошлого, – насвистывал Чтец. – Вот если бы могли научиться луками пользоваться! А еще лучше – арбалетами!
– О‑о! В таких случаях вы врага из любого грота выковыряете.
– Давно мечтаем. – В свисте орла появились возмущенные интонации. – А то именно так к нам охотники и добираются, в несколько этапов. Днем отсиживаются в неудобном для нас месте, а ночью крадутся к нашим гнездам. Потом приходится в отместку ни в чем не повинные поселки разрушать, через которые убийцы проходили.
– Так что по поводу арбалетов? – не терпелось Мурчачо.
Виктор пожал плечами, подошел к орлу ближе и уже в который раз стал рассматривать приподнятую для удобства лапу.
– Ну если хорошенько подумать да сделать оружие по несколько совсем иной схеме… Вес и громоздкость для вас не страшны… Плюс полностью перепрофилировать спусковое устройство под когти, то… Хм! Может, что‑то и получится! Вот как только доберемся до порядочных мастерских, набросаю чертеж и дам задание хорошему мастеру изготовить опытный образец. Ну а потом, во время испытаний, будем по ходу вносить усовершенствования.
Орлы довольно заклекотали на своем наречии. Хотя самый молодой катарги тут же перевел свистом:
– Вот тогда точно наши горы станут неприступными для убийц.
Затем отряд из двух видов разумных плотно насытил желудки сочным, обжаренным мясом и тронулся в путь. Но с того часа орлы гордо носили у себя под крыльями свернутые в кольца лассо, которые в конечном итоге укоротили до шести метров. Так оказалось намного удобнее и точней накидывать на человека. Да и никаких негативных последствий на жизнедеятельность людей это не оказывало.
Еще до сумерек, руководствуясь подсказками с неба, вышли не просто к безлюдному берегу, но еще и в таком месте, где имелся вполне удобный спуск к воде.
А потом из‑за ближайшего изгиба водной глади показались идущие кильватерным строем корабли. Почти все они несли на себе следы заметных, конструктивных изменений. Деревянные щиты значительно нарастили борта и вдобавок нависали над водой под крутым углом. Это практически перекрыло все возможности морским чудовищам атаковать плавсредства с ходу. Ну разве что с большей активностью они пытались запрыгнуть на борта кораблей с низкой посадкой. Но там в будничной обстановке воины орудовали длинными копьями со специальными утолщенными наконечниками. Достаточно было водным тварям выпрыгнуть из воды и зацепиться лапами за борт, как сквозь щели в щитах копьем протыкали в нескольких местах брюхо, и очередной кашьюри с рычащим хрипом сваливался в воду. Ну а там его, раненого и окровавленного, тут же начинали рвать на части собратья.
Несколько монотонная получалась работа у копейщиков, зато действенная. Сразу было заметно, что даже соль впереди идущий корабль перед собой не рассыпает, как делали всегда раньше. Научились устранять мерзость на бортах самым оптимальным способом.
Чуть ли не сразу начался обмен сигналами с помощью флажков, а когда окончательно убедились, кто есть кто, всеобщей радости не было предела. Из пушек, конечно, палить не стали в честь воскресшего для многих моряков Монаха Менгарца, но глотки в приветственном крике рвали нещадно и от всей души.
Сам Виктор, когда рассмотрел всех, кто находился на флагмане, тоже обрадовался настолько, что не стал дожидаться, пока спустят большой командирский бот на воду. Да и вообще дал команду бот не опускать без надобности. Лишний риск все‑таки при таком скоплении плавающих вокруг людоедов.
Заранее договорившись с Мурчачо, его святость схватился за длинную веревку и в течение минуты эффектным способом перенесся на головное судно. Причем еще и знаменитый свой двуручник прихватил, картинно поместив его за спиной. Все прибывшие моряки после такого поразительного, однозначно рискованного трюка и теперь уже явного подтверждения сотрудничества высшего проповедника с гигантскими катарги прямо взвыли от восторга. От слаженного рева на какой‑то момент даже прекратились атаки напуганных кашьюри на корабли с низкой посадкой. А сам Менгарец уже по очереди обнимался с прибывшими друзьями и соратниками. За время разлуки никто из них особо не изменился, разве что адмирал Ньюци‑ген несколько поправился, да еще больше загорел под прямыми лучами солнца. Теперь его лицо имело благородный бронзовый оттенок. На флагмане оказалось и пять помощников Менгарца, которые участвовали в раскрытии тайн императорского дворца в Шулпе. Еще восемь человек из особо приближенных и доверенных лиц находилось на других кораблях. То есть королевство Чагар, а вернее сказать, принцесса Роза отправила в помощь его святости не просто элиту своего боевого флота, но и наиболее одаренных технических гениев, которых удалось воспитать и обучить за последние два года. С такими знатоками, затейниками и новаторами можно было проворачивать дела на несколько порядков выше, чем до того занимались Виктор, Фериоль и недавно примкнувший к ним Додюр.
Ну и естественно, ничего пока не рассказывая о себе и о делах в Керранги, Менгарец потребовал отчета о том, как добрались, как дела в родном королевстве Чагар и что творится в окрестностях Шулпы. Следовало сразу сориентироваться, что делать дальше.
История о дальнем морском пути через проливы изобиловала удивительными событиями, важными сражениями и порядочными трудностями.
Началось все с того, что эскадру, еще на подходе к Кряжистому углу, атаковала огромная масса кораблей, принадлежащих объединенному флоту Второго Щита. Под парусами атакующих находилось и несколько вполне солидных боевых кораблей: два корвета, четыре фрегата и десяток массивных шхун. То есть враг, не идя ни на какие призывы к переговорам, сразу пошел на сближение с целью абордажа.
Не повезло им. И основную роль в этом невезении сыграли пушки королевства Чагар. Отлично обученные канониры, давно зарядившие и наведшие свои орудия, стали меткими попаданиями разрывных ядер топить на просторах Речного пролива все, что плавало. Адмирал Ньюциген дал команду не щадить никого, на абордаж не идти, корабли не пленять, вплоть до небольших барков, по двум причинам. Во‑первых, неповадно будет связываться больше никому с его эскадрой. А во‑вторых, не следует оставлять у себя в тылу недобитого противника. Даже порадовался, что недальновидные "болотники" собрали все силы в единый кулак. Не пришлось долго за ними гоняться.
После этого не понесшая ни единой утраты эскадра приблизилась к паромной переправе. В отличие от прошлого раза, когда тросы добровольно, вернее даже, инициативно, опустили, сейчас гостей встретили совершенно иначе: приготовились "не пущать" всеми силами. Причем обе противоборствующие между собой армии Шлема и Второго Щита действовали воедино. Выставили на берегу все баллисты и тяжелые, стационарные арбалеты. А Львы Пустыни еще и пять трофейных пушек в удобном месте установили и первыми открыли пальбу. Погорячились! Несмотря на преимущественное положение, они не могли конкурировать с чагарцами ни в меткости, ни в дальности стрельбы. Про запасы пороха и ядер и речи не шло. Подходящие корабли с одного борта громили побережье Шлема, а с другого беспощадно сжигали все, что шевелилось на берегу Второго Щита. Затем, практически без всякой остановки и паузы, подрывники, прикрываемые пальбой из пушек, попытались установить неимоверные, по их мнению, заряды прямо на тросах. Вот здесь эскадру ждало разочарование: на иномирском, витом углеродистом железе остались только незначительные повреждения.
Тогда адмирал недолго думая направил крупный десант на баркасах к правому берегу, и подрывники заложили мешки с порохом уже непосредственно в тоннелях, из которых свисали металлические тросы, перегораживающие пролив. Невероятный по силе и эффективности взрыв обвалил часть берега вместе со стопорами, причалами и тянущими устройствами. Все это рухнуло в воду и оказалось на пятнадцати – двадцатиметровой глубине. Достать все это имущество "болотникам" и пять лет будет не под силу.
Но и на этом приключения эскадры не закончились. Через сутки плавания, примерно уже в середине пролива Змеиный, они столкнулись с армией вторжения "болотников", которая всеми возможными подручными средствами переправлялась на другой берег и с ходу атаковала редкие заставы Львов Пустыни. Шлем озарился пламенем войны.
Причем чагарцы подошли к переправе в тот момент, когда основные силы Второго Щита уже захватили преогромный плацдарм и на приличной скорости продвигались в глубь территории Шлема. Это не помешало адмиралу Ньюцигену правильно сориентироваться в обстановке. Чужой войны не бывает, решил он. Нисколько не щадя "болотников", бравый мореход опять‑таки уничтожил все их плавсредства, выжег все, что оставалось или не успело спрятаться в прибрежных скалах, и только потом со спокойной совестью двинулся дальше.
Что творится в Шулпе – моряки не знали. Как дела обстоят на самом континенте Шлем – тоже. Про события в самой столице Чагара адмирал тоже рассказывать не стал. Только пренебрежительно скривился и проворчал:
– Гадюшник политиканов и государственных мздоимцев! Ну конечно, я не имею в виду некоторых уважаемых нами личностей. Но в остальном!.. Я тебе привез горку писем, газет и распоряжений. Сам почитаешь. Ну и вот, лично от ее высочества.
Он вынул из кармана часы, которые принадлежали до того Розе.
"Все‑ таки девушка наиумнейшая! – мысленно восклицал Менгарец, принимая передачу. – Сама догадалась, что мне это устройство из спасательного набора ой как понадобится!"
С обязанностью перечитать письма и все остальное самому Виктор согласился сразу. А вот по поводу значительного перерасхода пороха невероятно расстроился. Взрывчатого вещества, конечно, хватало для уничтожения обеих дамб, но ведь еще следовало учитывать и обратную дорогу для эскадры. А вдруг враги окажут не меньшее сопротивление, чем по пути сюда?
Ну и начавшаяся война на Шлеме сразу и напрочь отрезала сухопутный путь для возвращения в Шулпу. А туда в любом случае следовало вернуться как можно скорее. Оставленный без присмотра дворец срочно нуждался в полноправных хозяевах. Поэтому первое распоряжение для эскадры прозвучало такое:
– Немедленно возвращаемся к Шулпе! Снимите с берега моих соратников и порадуйтесь спасению мастера кулинарии Додюра и княгини Аристины Вакахан! И учтите, возле Шулпы мы пробудем всего один день, а потом опять вернемся к местности Четырех Холмов. И вот только тогда окончательно определимся.
Он решил еще раз наведаться в саркофаг с остатками космического истребителя. Но уже в костюме усиленной радиационной и боевой защиты. Поиск ответов на многие загадки стоил дополнительного и риска, и некоторой потери времени.

Глава тридцать первая НАКОПЛЕНИЕ ДАННЫХ

Хорошо все‑таки, когда именно ты, а не противник обладаешь лучшим, превалирующим в любой ситуации вооружением. Оснащенные пушками корабли тотчас после загрузки на борт флагмана соратников его святости, высшего проповедника Менгары, тронулись в путь к Шулпе. Но теперь уже наученные горьким опытом враги не делали попыток какого‑либо нападения. Даже в районе непосредственной переправы армии "болотников" ничего не последовало, кроме осторожного выглядывания из‑за скал озлобленных, насупленных физиономий. А ведь сутки с небольшим назад здесь полегло на берегу, утонуло в воде или было разорвано водными монстрами около нескольких тысяч человек. То есть, судя по недовольным рожам, кривящимся в проклятиях, отомстить чагарцам враг мечтал невероятно, да вот только прекрасно понимал всю бесполезность и несвоевременность любой мести. С луками против пушек не попрешь, да еще если до военных кораблей следует плыть по кишащему кашьюри проливу.
Два человека стояли на капитанском мостике головного корабля и, пользуясь последними новшествами из лабораторий Радовены, рассматривали прячущихся в скалах воинов Второго Щита с помощью биноклей. Пушки были наготове, прислуга и канониры тоже, вдоль бортов привычно работали копейщики, дырявя животы особо резвым кашьюри. Ну а в остальном волны пролива радовали глаз относительным спокойствием. Враг атаковать не собирался.
Коротая время, Менгарец пытался попутно выяснить мнение адмирала по поводу лидера "болотников":
– А что пленные говорят про самозванца?
В трюмах почти каждого корабля сидело на цепях по нескольку счастливчиков, которым повезло во время боев не утонуть, не быть съеденными и при помощи сердобольных моряков выдернутых веревками на палубу. Такие пленники после пережитого шока говорили обо всем в охотку, ничего не врали и готовы были выдавать сведения о Втором Щите, о сводной армии и обо всем другом – сутками. Лишь бы обратно не бросили в воду.
– Как ни странно, но все просто уверены, что Уйдано Лайри – это переселившийся в его тело император Гранлео, – пожимал плечами возмущающийся Ньюциген. – Никто не сомневается, что их рыжий лидер, слегка прихрамывающий неотесанный детина тридцати шести лет от роду, и в самом деле благородный, великий повелитель империи Сангремар и всего остального мира. Хотя он по рождению и принц какого‑то захудалого королевства.
– Странно. Гранлео сгонял со Второго Щита толпы рабов и скармливал ненасытным кашьюри. А теперь потомки съеденных жертв идут за Гранлео в бой? "Болотники" прощают подобную нелогичность?
– Насколько я понял, воины Второго Щита в основной массе даже не слышали про творящиеся с рабами ужасы. Да что там говорить, мало кто из них вообще знал о кашьюри до тех пор, пока не началась переправа. Хорошо еще, что их командирам известна действенность соли и в этом узком месте пролива ее было высыпано неизмеримое количество. Иначе бы ни одна лоханка, кстати, жутко неустойчивые они у них, не доплыла до противоположного берега. А основной десант они перевозили вообще на плотах.
– Ага, значит, о соли они знали?
– Применение ее видели сотни и тысячи людей еще при первом нашем походе сюда, – напомнил адмирал. – Для этого не надо быть Гранлео.
– Ну а чем еще выделяется этот рыжий самозванец? – продолжал допытываться Виктор. – Умом? Невероятными знаниями? Или какими тайнами владеет?
– Ничего подобного. Зато все утверждают, что Уйдано Лайри очень смелый, хитрый проныра и умеет отлично командовать.
– Ха! Иного от самозванцев и не требуется, – ухмыльнулся Менгарец.
Теперь он уже несколько успокоился, хотя и послал с самого утра Фериоля, Додюра и Аристину провести полный допрос пленных по многим, конкретно обозначенным пунктам. Ведь его интересовал не только командир враждующей армии, но и сам континент Второй Щит, до той поры совершенно неизвестный чагарцам. Тысячелетие империя Сангремар запрещала проживание на берегах пролива и блокировала развитие кораблестроения на корню. Поэтому близкие соседи ничего не знали друг о друге. Даже в монастыре Дион карт противоположного материка не сохранилось. А ведь это огромная часть здешнего мира с неизвестной географией и людскими ресурсами. Для дальнейшего развития планеты следовало как можно быстрее устранить пробел в знаниях и учитывать Второй Щит во всеобщих, стратегических планах цивилизации. Ладно еще, пришлось инициировать гражданскую войну на Шлеме. Ладно еще, вышла из‑под контроля ситуация на Первом Щите, и там теперь захлебываются в крови три противостоящие армии. Но если еще всемирная война начнется, пожар ненависти и мстительности долго тушить придется.
Да и если разобраться, всемирная война уже началась: с момента вторжения "болотников" на Шлем. Как теперь все будет развиваться?
Опять опустив бинокль, вернее, уже местный аналог, который по его чертежам был сделан помощниками, Виктор стал уточнять:
– Какое количество войск переправилось на Шлем?
– Около двадцати пяти тысяч.
– Ого! Солидно.
– Далеко прорвутся? – поинтересовался Ньюциген и добавил: – Восемь тысяч из армии вторжения – тяжеловооруженные рыцари. Плюс четыре тысячи легкой кавалерии. Они успели коней переправить в первую очередь.
– Внушительная сила, – стал прикидывать Менгарец, представляя мысленно карту Шлема. – Но для покорения Львов Пустыни явно недостаточная. Если "болотники" двинутся прямо в глубь континента, то вскоре напорются на новое королевство, где буквально на днях взошел на трон Паугел Здорн. Вчерашний герцог, член Триумвирата, он только собственных войск имеет около пятидесяти тысяч. И если не успел втянуть их всех в горнило гражданских волнений или разборок с дикими кавалеристами принца Герберта Шуканро, если не ударится в панику и не потеряет бразды правления в неожиданной войне, то "болотникам" могут устроить смертельную встречу. Не стоит забывать и о союзниках Триумвирата, полная демобилизация армии которых только началась, и оставшиеся войска будут только рады сорвать желанный ореол победы и охладить неудовлетворенный пыл сражений чужой кровью.
Виктор продолжил сыпать географическими данными Шлема, знаниями о воинских силах Львов Пустыни и о тех стратегических и тактических ходах, при которых эти силы можно было бы использовать в собственных целях.
Тогда как адмирал Ньюциген смотрел на Менгарца со все увеличивающимся, безмерным уважением. Ну еще бы! Его святость не только умудрился выжить в очищающем пламени, не только спастись в самом логове смертельно опасного врага, но и выяснить буквально все слабые или сильные стороны противника. А потом еще и грамотно манипулировать этими знаниями.
Но с другой стороны, славному мореходу хотелось побыстрее вернуть мир на родину. Да и вообще на весь Первый Щит. Как он понимал, для этого инопланетянин должен как можно скорее вернуться в Чагар. Вдобавок принцесса Роза с бабушкой, хоть и отправили всю эскадру в подчинение Менгарца, на словах давали перед отплытием четкие, конкретные указания: "Пусть высший проповедник бросает все на Шлеме и торопится спасать Союз Побережья. Ситуация становится все критичней с каждым днем. Хотя армии вроде перешли к позиционному противостоянию, но все равно дорог каждый час". Адмирал предложил уже в который раз:
– Виктор, зачем тебе переживать о Шлеме и Втором Щите? Это даже здорово, что они между собой сцепились, меньше в нашу сторону посматривать будут. Сам подумай, какая сложная обстановка на Первом: мое королевство Гачи практически захвачено полностью, с севера окуппирована часть Шаули и Ботиньеров. Если оба новоиспеченных императора Юга и Севера договорятся между собой, то Чагар им останется только на один штурм. Там срочно нужна твоя помощь.
– Там я мало чем смогу помочь, – почти без паузы возразил Менгарец. – По большому счету только обладание пушками дает Чагару и Союзу Побережья многократное превосходство при ведении оборонительной войны. Тебе ли это не понимать, Стэр? Производство пороха отлажено, ядер и пушек тоже, еще месяц‑два, и можно начинать контратаку во всех направлениях. Разгромить несколькими ударами воинские соединения противника, где более всего скопилось командиров, – с этим делом и Гром Восьмой прекрасно справится. Мне сейчас очень важно до конца выяснить, что здесь творится.
Ньюциген сделал последнюю попытку повлиять на решение высшего проповедника Менгары:
– Самое неприятное, что недавняя наложница императора все больше и больше собирает вокруг себя сторонников. Теперь уже во всеуслышание говорят о готовящейся свадьбе и коронации ушлой подстилки Гранлео. И в данный момент Маанита старается прибрать как можно больше власти во дворце и Радовене. Причем не гнушается даже запугиванием и вербовкой простых прачек и конюхов. Ее величество Линкола очень переживает за безопасность внучки. А ведь принцесса такая своенравная: предложение перебраться в новую, почти отстроенную крепость на берегу пролива отвергла категорически.
На этот раз Виктор задумался надолго. И отвечать стал лишь после нескольких тяжелых вздохов:
– Ох, Стэр, знаешь, как мне душу разбередить… Или тебя так Линкола говорить научила?
– Да нет… Вернее, не только она, – не стал скрывать адмирал. – Я тебе и свою точку зрения высказываю.
– Да это правильно, спасибо. Но ты знаешь, я просто уверен, что Розу никто в обиду не даст. Мало того, она сама из любой ловушки или западни вырвется. Бабушка за нее любому глотку порвет, генерал Тербон как родную дочь опекает, все наши молодые учителя со своими воспитанниками сомнут кого угодно только одной массой. Про их знания и умения упоминать не стоит. Другой вопрос, что и как делают вельможи и дворяне. Тех надо перевоспитывать жестко, но все равно очень долго. С ними, конечно, расслабляться нельзя… Но и тех при должном умении можно держать под неусыпным контролем. А с этим Линкола с новой службой безопасности справится преотмен‑но. Я уверен. Ну и, наконец, не зверь же Гром Восьмой, чтобы собственную дочурку обидеть? Как бы его красотка Маанита ни очаровала и телом, и льстивыми, медоточивыми речами, он сумеет остановиться и разобраться, кто есть кто и что надо сделать.
– Будем надеяться…
– И не сомневайся! Справятся пока без меня.
– Если бы только эти сомнения меня одолевали, – признался Ньюциген. – Вот, например, странная уверенность пленных настораживает: а вдруг Гранлео и в самом деле переселился в тело рыжего Лайри? И просто до поры до времени скрывает некоторые свои знания?
– Ну нет! – бесшабашно рассмеялся Менгарец. – Если бы этот самозванец знал хотя бы третью часть того, что знаю я, он бы уже давно захватил и Шулпу, и всю власть, принадлежащую Триумвирату.
– Даже так?! – Адмирал с недоверием мотал головой. – Тогда почему еще ты вместе со жрецом и коком не навел должный порядок на Шлеме?
– Силенок не хватало, – не стал скрывать Виктор. – Мало у нас глаз, ушей и рук, мы ведь не многоголовые драконы.
– А теперь?
– О‑о! Теперь с излишком! Причем для полного захвата власти даже вся эскадра с пушками не понадобится. Десяти – пятнадцати верных человек – вполне хватит. Ха‑ха! – глядя на недоумевающего собеседника, рассмеялся его святость. – Не веришь?
Действительно, конкурентов у Менгарца не было. По всем логическим рассуждениям, даже если поверить в мифическое переселение души, истинный Гранлео после приобретения нового тела сразу бы пробрался во дворец, устроил бы там судный день, призвал бы на помощь верных Извозчиков и в течение недели навел удобный ему порядок. Тогда как пусть и хитрый, но обычный "болотник", судя по его действиям, не знал даже мало‑мальских секретов великой империи Сангремар. Поймать его на несоответствии и вранье было проще простого. Поэтому наивность и легковерие его соратников просто поражали. Хотя не стоило скидывать со счетов и то предположение, что ближайшее окружение самозванца в курсе обмана и просто помогает поддерживать нужный имидж ради великой и окончательной победы.
Так и продолжая стоять на капитанском мостике и любуясь уже дикими, пустынными берегами, адмирал Ньюциген продолжил рассуждать с Менгарцем о Втором Щите:
– Все равно не пойму: зачем им победа над Шлемом? Или зачем им воевать с нами? Неужели у них внутренних проблем не хватает?
– Наверняка хватает. Но ты о них хоть что‑то выспрашивал у пленных?
– Хм… Вроде как и повода не было…
– Потому я и заставил проводить повторные дознания уже по моим, конкретным вопросам. Думаю, что к ужину Фериоль, Додюр вместе с княгиней Вакахан подведут итоги и дадут дельное обобщение. Только тогда мы поймем причину, которая толкает "болотников" к мировой войне.
Мысли адмирала приняли несколько иное направление:
– Между прочим, мне до сих пор не верится, что эта известная женщина жива и находится на флагмане. А когда я на нее смотрю, то не в силах отвести взгляд. И это ведь она в простой мужской одежде. А если она принарядится и прихорошится? Да у меня вантовые начнут падать и об палубу разбиваться.
– Запретил я ей переодеваться в красочные тоги. Да и не помешало бы замуж выдать ее быстрей…
– За кого? – поразился Ньюциген.
– За кого‑нибудь с пышным титулом и с большой, можно сказать преогромной властью. Никого иного такая красавица рядом не потерпит. Не пройдет и месяца, как слушаться перестанет и чудить начнет.
– И что? Уже есть кандидат? Как я понимаю, Вессано Фериоль до этого уровня не дотягивает, Додюр Гелиан – тем более. Ну а ты, по всеобщему мнени… – Морской волк запнулся на полуслове, прокручивая в голове разные варианты и прикидывая, кто может оказаться рядом со всемирно известной красавицей. – Или все‑таки?…
Уж кто‑ кто, но Менгарец подходил для Аристины Вакахан больше всего. Особенно если учесть недавние заявления, что он легко способен захватить власть не только в Шулпе, но и на всем Шлеме. Вопрос, конечно, спорный и не до конца ясный, но вдруг Менгарец и в самом деле соблазнился помолодевшей княгиней?
Пришлось Виктору сразу давать нужные пояснения:
– Меня к этому делу не примазывай. Мои личные привязанности и симпатии для тебя не секрет. И ты мою девушку прекрасно знаешь. Подчеркиваю отдельно: Аристина предназначена для другого человека. Кого именно, пока сказать не могу, по нескольким весьма важным причинам. Не в обиде?
– Нисколько. Наоборот, успокоился. – Ньюциген даже улыбнулся. – Такой женщиной хотел бы обладать любой, но с ней умному человеку сразу будет страшно. Ну разве что он будет на самой вершине власти и влияния. Или как минимум рядом с этой вершиной.
– И не забывай, женщины в замужестве тоже сильно меняются. Родит нескольких детишек, привыкнет к мужу и сама не заметит, как характер изменится.
– Постой, насколько я помню, княгиню Вакахан еще называли "бесплодной карой". То есть она не беременела никогда ни от одного мужчины. Неужели теперь она, так сказать…
– Ну да, просто обязана быть совершенно здоровой. В том числе и в создании потомства.
Виктор благоразумно промолчал, что после лечебных сеансов в "омолодителе" женщины становились девственницами. Хотя потом проходили дефлорацию вполне легко и почти безболезненно. В технологических мирах большого космоса на эту деталь вообще не обращали внимания, но на данной планете подобные сведения не следовало раскрывать преждевременно. Мало ли с какими моральными критериями будут относиться теперь к Аристине? Ведь такой роковой личности стать целомудренной в физическом плане – это не так просто. Могут сразу низвергнуть на женщину потоки ругани, оскорблений и обвинений в жестоком обмане. И так еще следовало отыскать время, чтобы саму Аристину предупредить об этом нюансе в ее помолодевшем теле. А потом и правильно переговорить с кандидатом в супруги. Мало ли чего он себе в голову вобьет…
Подумать было о чем.
Вот так и проходило плавание.
Ближе к сумеркам, когда склянки отбили время ужинать для второй вахты, на спардеке флагмана собрались все доверенные соратники и помощники его святости. Несколько иначе в этой компании мог смотреться адмирал Ньюциген. Формально он со своей эскадрой находился в подчинении Союза Побережья. Фактически выполнял личные распоряжения ее величества Линколы и ее высочества Розы Великолепной. В некотором смысле он сейчас был обязан выполнять распоряжение высшего проповедника Менгары, потому что именно для его "спасения" сюда и прибыл. Но на самом деле старый морской волк еще перед началом подведения итогов выбрал очередной момент наедине и пообещал:
– Приму любое твое решение. Делай, как считаешь нужным, и распоряжайся эскадрой по своему усмотрению.
В ответ не услышал ни слова, зато получил крепкое дружеское рукопожатие. Тогда он еще не знал, что Менгарец собирается забрать с собой в Шулпу всех своих помощников. Но и предположить не мог, что при рукопожатии у Виктора мелькнет мысль воспользоваться вдобавок всем личным составом эскадры и постараться провернуть более широкомасштабные изменения.
"Понятно, что захватить власть будет трудно, удержать – вообще маловероятно. Но все‑таки почему бы не попробовать? – рассуждал он, осматривая людей, собравшихся на спардеке. – Я знаю, чего можно ждать от каждого человека из моей команды и как правильно воспользоваться его талантами и способностями. Темной лошадкой остается только княгиня Вакахан. Если ее не загнать в определенную колею событий и поведения, она может все мои планы перевернуть вверх тормашками. Только взаимная ревность между мужчинами, которые будут готовы броситься на смерть лишь по движению пальчика, поставит жирный крест на всех моих начинаниях. Следует придумать нечто такое, что даже Ари напугает, заставит не думать о предательстве или личной выгоде. Только вот что ее может напугать? Такой прожженной нигилистке любые моральные принципы и борьба за справедливость могут показаться никчемными и смешными. Ее ничем не достанешь… Хотя воспоминания о рабстве наверняка никуда не делись. Как же она их скрывать умудряется? Непробиваемая… Разве что напугать преждевременной старостью? О! А ведь это идея! Должно сработать…"

Глава тридцать вторая ПЛАНЫ МИРОВОГО ГОСПОДСТВА

Когда перед рассветом эскадра приостановилась невдалеке от Шулпы, все роли были распределены, обязанности расписаны, основные направления деятельности обозначены. Для всех нашлось дело, в том числе и для моряков с остающихся на рейде кораблей. Даже пленных, чтобы они даром хлеб не ели, после определенной психологической обработки приставили к корабельным работам.
По поводу агрессивности Второго Щита, после проведенных допросов, тоже получили полную ясность. Все оказалось до банального просто. Основной секрет бессмысленной войны оказался разгадан.
Когда‑ то в древние времена все побережье континента представляло собой весьма урожайные долины. Сады, поля, многочисленные леса и рощи простирались в глубь континента на многие десятки километров. Здесь обитала большая, самая зажиточная часть населения Второго Щита.
Но к власти над миром пришла империя Сангремар. Уровень воды в проливе поднялся на шесть – восемь метров, и все низменные, благословенные долины превратились в гниющие, кишащие кашьюри болота. Да плюс ко всему экономику добил полный запрет на приближение к берегу. Как итог: полный дисбаланс сырьевой, продовольственной и животноводческой отраслей. Нищета и голод. Крайне агрессивные настроения и въевшаяся за века в кровь клановая мстительность к соседям.
Ну а когда пала империя Сангремар, рыжий лидер самого воинственного, хоть и маленького королевства объявил себя возродившимся императором Гранлео и пустил клич, что отныне все обитатели Второго Щита имеют право на земли Шлема и Первого Щита. Обнищавший, одуревший от голода народ двинулся на завоевания новых территорий без малейшего раздумья или зазрения совести. Только и оставалось, что грамотно направлять их куда следует да подкидывать дрова раздора в костер ненависти, зависти и непримиримости. Даже из рассказов пленных четко вырисовывалась одна деталь: если вдруг Уйдано Лайри погибнет, то без его руководства довольно сплоченная и сильная армия превратится в обычное стадо. Никто, кроме рыжего детины, не в силах будет удержать дивизии, полки в повиновении.
Следовательно, все будет зависеть от основных сражений на территории Шлема. Убьют правителя армии вторжения – война в тот же миг закончится. Не убьют – пойдет на следующий виток эскалации, более кровавой и жестокой. Вот как раз с этим Менгарец и не знал, как определиться, не говоря уже о моральных принципах, терзающих душу. Бессмысленная война вроде как невыгодна. Уничтожение человеческих ресурсов тоже бесследно не проходит. Но с другой стороны, боевые действия могут надолго отвлечь самых основных, наиболее опасных противников от арены закулисных действий как в самой Шулпе, так и вокруг нее. А это в конечном итоге намного уменьшит неизбежные потери в иных, вполне ожидаемых сражениях. Вот и поди выбери меньшее из двух зол.
Инопланетянин пока не выбирал, решив для себя, что это не в его власти. Как получится, так и будет. Под покровом ночи на берег с ним перебралось более сорока человек. Шли с полным вооружением, с запасами пищи на неделю и внушительными запасами пороха в мешках. Как приговаривал Виктор при подсчете мешков:
– Иначе Шулпу мы не удивим.
– Разве мы ее не собирались завоевать? – проговорил Додюр.
– Нет, дружище, и еще раз нет. Хотя и завоевать придется, но только не силой взрывов. Будем ловить вначале обывателей на простенькие чудеса и дешевые фейерверки. Сам увидишь, как это все помогает. Ну а если не поможет, подорвем самых крикливых и несговорчивых. И, кстати, – он огляделся по сторонам и понизил голос: – Начинай обращаться с Аристиной несколько по‑иному. Не лебези перед ней, не пресмыкайся, любое предложение или совет давай только в виде жесткого, конкретного приказа. Если она ослушается, старайся надавить на чувство благодарности, которое она должна испытывать к своим спасителям. Если будет продолжать ворчать и ругаться, не стесняйся напомнить: мол, Менгарца сердить нельзя, иначе он тебя не "зафиксирует" в твоем молодом теле. У мастера кулинарии отвисла челюсть:
– Это как?…
– Если зайдет речь, то скажешь, что после омоложения следует сделать еще парочку медицинских воздействий тем же аппаратом. Иначе организм не справится и одряхлеет в течение месяца‑двух. Человек становится после этого еще старее.
– Какой ужас! Я и не знал! Ты не шутишь?!
– Чего ты так пугаешься? Конечно, я привираю, но княгине об этом знать не следует. Иначе она может выйти из‑под контроля. И уж точно не станет твоей женой.
– Э‑э‑э… – После такого известия Додюр еще больше растерялся, хотя соображать не перестал: – Мне кажется, ее шантажом не проймешь, но, даже если мы поженимся, она со временем меня изведет своим поведением.
– Не изведет!
– Я ведь никто.
– Пока да, твоя персона занимает довольно‑таки скромный пост. Но вскоре, если нам будет сопутствовать удача и улыбаться фортуна, все изменится, и ты станешь одним из самых почитаемых и влиятельных людей на планете. Так что ей с тобой жить будет незазорно. А там дети пойдут, пообвыкнете.
– Может, наоборот?…
– Ладно, производство детей можно и с первого дня начать.
– Уф! Мне жарко! – признался раскрасневшийся от переживаний кок. – Неужели что‑то получится?
– Я ведь обещал тебе помочь?
– Да, но… На какую должность ты меня готовишь?
– Пока название не столь важно, придумаем более звучное к нужному моменту.
– А где и как?
– Увидишь! Пока действуй, как я тебе сказал. А мне еще надо будет выбрать время и переговорить с Аристиной.
Момент выдался в пути, когда сделали короткий привал, отправив Фериоля с двумя воинами в разведку к замаскированному входу в тоннель. Княгиня сама приблизилась в Менгарцу и задала мучающий ее вопрос:
– Не лучше ли было покинуть Шлем и немедленно вернуться в Радовену? Насколько я поняла, там тебя ждут не дождутся…
– Не получится, – с деланой грустью вздохнул Виктор. – Всем нам следует еще не раз поваляться в "омолодителе" в обязательном порядке.
– Зачем?
– Иначе в течение месяца‑двух превратимся в паралитических старцев.
– Но ты ничего не говорил! – побледнела красавица.
– Ни к чему было пугать без толку. Главное было жизни спасти.
Аристину стало трясти от страха, а на руках показалась "гусиная кожа":
– Вдруг бы никогда больше не вернулись в Шулпу?
– Ну и что с этого? Зато в любом случае прожили бы несколько лишних месяцев. Верить в лучшее надо всегда! Ну и здесь, на Шлеме, нам еще надо разобраться с рабством как пережитком прошлого. Ты ведь сама ратуешь за его полное искоренение?
– Да, да, конечно… – Княгиня, словно потерянная отправилась к своей лошади.
Но, глядя вслед ссутулившейся красавице, Виктор морщился от сожаления. Вроде всего несколько фраз сказал, а запугал чуть не до смерти. Переборщил! Но с другой стороны, теперь княгиня от цепей зависимости так легко не избавится. Наверняка станет более покладистой и поумерит строптивость. А там и жених окажется рядом ей под стать.
Больше отвлекаться на подобные разговоры было некогда.
Судя по подземельям и нетронутым ловушкам, тоннель оставался в неприкосновенности. Теперь следовало убедиться, что осталось нетронутым все остальное потайное подземелье. Для этой цели его святость подхватил с собой на мотодрезину Фериоля, еще двоих человек и поспешил к главным объектам. Над остальными, которые двинулись по тоннелю пешком, командиром назначил Додюра Гелиана. Его заместителем княгиню Вакахан. И если бы раньше своевольная красавица, терпящая команды лишь от высшего проповедника Менгары, возмутилась таким распределением обязанностей, то сейчас благоразумно промолчала. Все‑таки необходимость повторных медицинских лечений оказала нужное влияние. Шантаж начал действовать.
А четверка людей с относительной осторожностью помчалась вперед. Но Виктор с облегчением вздохнул лишь после осмотра основных объектов. Все выглядело нетронутым, исправным и готовым к заданным режимам работы.
Первым делом Фериоль с двумя помощниками заползли в щели подслушивания в самых стратегических местах дворца. Затем Менгарец за две ходки привез еще шестерых. Дальше уже ездил на мотодрезине воин с крепкими руками, подвозя все прибывающий пешком отрад. Тогда как Виктор, не давая никому отдыха или времени осмотреться, сразу разводил к смотровым щелям. Последние новости, прочую информацию следовало собрать как можно быстрее. Даже для княгини нашлось местечко, в котором она прослушивала большую караулку наружной охраны.
Мастер кулинарии все‑таки приступил к своим обязанностям по готовке горячей пищи, тогда как всеобщий координатор целеустремленно наматывал круг за кругом вдоль подслушивающих и скрупулезно собирал важные обрывки разговоров. Вот только тогда он подтвердил для себя понятие перехода количества в качество. Хлынувший поток информации нельзя было ни в коей мере сравнить с тем жиденьким ручейком, который они в свое время пытались перехватить с Фериолем или уже будучи втроем с До‑дюром. Теперь общая картина всех событий как во дворце, так и в городе прояснилась за несколько часов. И как следствие, значительно возросший отряд подпольщиков успел все правильно оценить, предпринять нужные шаги и заложить крепкий фундамент будущей победы.
Самым важным событием в Шулпе конечно же стала война со Вторым Шлемом. Практически все военачальники, оставленные уже коронованным королем Паугелом Здорном присматривать за столицей, снялись с частью войск и поспешили навстречу армии рыжего самозванца. Причем в столице осталось достаточно дивизий для отражения угрозы как со стороны "болотников", так и со стороны "грохочущей эскадры". Так Львы Пустыни называли соединение военных кораблей адмирала Ньюцигена, бой которых с превосходящим по численности противником у Кряжистого угла видели тысячи свидетелей. Как потом и бесцеремонный подрыв части берега вместе с крутящими трос барабанами паромов.
"Грохочущую эскадру" побаивались и на берегу ей противопоставить ничего не могли. Зато в глубине континента спешно возводили в несколько рядов защитные сооружения. Поступивший приказ от Паугела Здорна гласил:
"Будущая столица Триумвирата – неприступна! Ни один агрессор больше не ступит на улицы Шулпы! Разве что в колонне пленных. Наш континент был и остается самым сильным и непобедимым, и мы уничтожим любого врага, ступившего на территорию Шлема! Предателей и трусов казнить на месте!"
То есть в городе нисколько не опасались "болотников" и рвались разгромить их наголову на дальних подступах к твердыне. Зато с большой настороженностью относились к "грохочущей эскадре", весьма интенсивно возводя рубежи обороны.
На фоне этого весьма буднично и без лишнего шума прошло пленение принца Шуканро. Тот вернулся из своего бесславного похода за трофеями несколько потрепанным и грустным: никакой добычи! Правда, ему, к всеобщему удивлению, удалось сохранить почти все дивизии диких кавалеристов. Но возле моста через пролив Стрела отступающую армию встретили, остановили на постой в городе бывших конвоиров, а самого принца пригласили на другой берег якобы для личной встречи с главой Триумвирата. И только там Герберт Шуканро узнал, что самый умный и рассудительный коллега по Триумвирату отравлен, а его преемник дал приказ арестовать принца и доставить в цепях для проведения расследования. Причем сразу ясно давалось понять, что оно уже проведено, вина принца доказана и его отправляют в Шулпу для банальной казни.
И защитить обвиняемого некому! Все верные войска остались на другом берегу, а остававшиеся ранее возле столицы демобилизованы и распущены по домам. Взбешенного напрасными обвинениями принца еще и избили до полусмерти и в таком виде доставили в подвалы императорского дворца. По идее, предписывалось казнить отравителя сразу, но оставшиеся при власти мелкие военачальники решили лишний раз выслужиться перед его величеством Здорном и дождаться его личного присутствия на казни. Справедливо рассуждая, что пленник за день‑другой не издохнет и никуда не денется.
Предыдущий побег‑похищение Додюра из якобы неприступных казематов остался незамеченным. Чем и решил воспользоваться Менгарец. Но когда он контурно обрисовал свои затеи и вариант развития событий, его два ближайших соратника, с которыми и велся этот разговор, воспротивились:
– Ты хотел его уничтожить, – поражался Додюр, – так чего с ним возиться? Враги топчут друг друга к нашей вящей радости, зачем мешать? Мы ведь этого как раз и добивались
– Да и на какое сотрудничество может пойти принц? – взывал к здравому смыслу Фериоль. – Сейчас он пообещает все, что угодно, но как только доберется до своих дивизий, поведет их штурмом на дворец. И вот тогда они уже точно разберут наше убежище вместе со всем великолепным дворцовым ансамблем по камешку.
Виктор стал все раскладывать по полочкам логики и целесообразности:
– Во‑первых, я ему не собираюсь говорить о тайных простенках дворца. Наоборот, постараюсь предстать одним из главных заговорщиков, уже имеющих реальную власть в столице. Лучшим доказательством этого послужит мой визит в неприступную цитадель, принесенные угощения и полное спокойствие. То есть пришел истинный хозяин и предлагает взаимовыгодное сотрудничество.
– Вдруг кто‑то решит проведать или осмотреть пленника?
– Но вы ведь ясно слышали приказ коменданта: дать в камеру ведро воды, три буханки хлеба и забыть о пленнике на три дня. Там вообще весь тюремный коридор перекрыли. На четвертый день прибывает король Здорн, и конец спектакля. Казнь. Кстати, удачным побегом тоже можно хитро воспользоваться: подставить под удар самых верных сподвижников Здорна. Уже сейчас мы можем подготовить несколько писем и вполне легально отправить бывшему герцогу намеки и более конкретные указания на готовящееся предательство. Он приезжает, пленника нет, дикие дивизии на подходе к столице. Вот тогда и полетят головы невыгодных для нас людей. В лучшем варианте для нас: Здорн вообще не попадает в столицу и его останавливают в пригороде. Опять казнь. Правда, возможны два варианта: или он казнит провинившихся подчиненных, или его самого казнят как военачальники, так и представители принца Шуканро. А то и наши морячки могут постараться.
– Хм! Твоими устами… – ворчал Фериоль.
– Слишком все зыбко получается, – поддакивал ему Додюр.
– Ха! Это еще что! Вот когда мы на гербовой бумаге напишем и отправим приказ пропустить через мост дивизии принца на материк, вот тогда основное веселье начнется. Здорн вообще к столице не приблизится.
– Опять‑таки если сам принц не возжелает стать императором.
– Вот тут и начинается "во‑вторых"! Потому что от наших предложений ни один человек в здравом уме не откажется. Понятно, что принц молод, горяч, вспыльчив, но даже он сразу поймет, насколько ему выгодно верховенство и заступничество Шулпы. Особенно после пережитых побоев и полного осознания предстоящей гибели. В любом случае война на взаимное истребление будет невыгодна. Как самому принцу, так и королю Здорну. Шуканро создаст тоже свое королевство, станет монархом, и ему придется долго и кропотливо поднимать возрожденное государство. В этом тоже наша помощь ему будет неоценима.
– Но потом он все‑таки ударит в спину! – не сомневался Додюр.
– К тому времени, – с блеском в глазах утверждал Виктор, – уж ты мне поверь, мы и сами кого угодно ударим. Да так, что мало не покажется.
– А где ты возьмешь пушки, порох? – продолжал сомневаться жрец. – Здесь все разграблено, платить нечем. А свое производство тоже быстро наладить не получится.
– Ну вот – древний мудрец, а самого главного не видишь! Да только за одно право омолодиться у нас все короли планеты не то что пушки и порох отдадут, но и воевать зарекутся.
Товарищи понимали: омоложение и в самом деле главный козырь. При правильной организации дела Шулпа в скором времени и в самом деле может стать мировым центром политики, торговли и культуры. Конечно, не обойдется без того, чтобы попытаться изощренными методами или предательством проникнуть в тайны омоложения. Тут уже короли постараются. Но внешне весь процесс "перетягивания одеяла" на себя будет выглядеть мирным и пристойным.
А вот как оно получится на самом деле – это буксующая фантазия подсказать не могла. Идеи титанические, глобальные, охватывающие всю планету. Но хватит ли сил? И кто эти силы приложит? Вот потому и раздались уточняющие вопросы:
– Хватит ли энергии у твоего реактора для проведения обрядов?
– О! Вот это ты, Фериоль, точно подметил: обрядов! – оживился Менгарец. – Так и будем в дальнейшем называть нашу хлебную вотчину: "Цитадель Магических Обрядов"! Или что еще пышней придумаем. А ресурс реактора без его остановки рассчитан еще на двести лет, я проверял. За это время мы приведем планету в полный порядок.
Додюр никак не мог объять разумом грандиозность задумки. Даже руки расставил в стороны, словно его распирало большим давлением:
– А это… как все сложить вместе? Кто сможет управлять и распределять очереди? Как и кому будет даваться приоритет? Это же… Кто такое потянет?!
– Вот вы вдвоем и потянете! – При этом утверждении голос инопланетянина стал строгим и непререкаемым. – Господин Вессано Фериоль станет Верховным управляющим Цитадели Магических Обрядов. Будет заведовать имеющейся техникой, набирать медперсонал и охрану, проводить омоложения. Ну а господин Додюр Гелиан станет первым пожизненным бургомистром города Шулпа. В его обязанности будут входить внешние сношения с миром, упорядочение очереди, воинская охрана города и всей южной оконечности Шлема. Наверняка будущая супруга посчитает за счастье иметь детей от такого влиятельного на весь мир человека.
Действительно, вполне возможно, что вскоре к вчерашнему коку станут проситься на прием не только князья, герцоги или роковые, всемирно известные красавицы, но и короли вкупе с императорами. Возле такого человека даже у такой зазнайки, как Аристина, может развиться комплекс неполноценности.
Не меньшую должность, а вернее, титул мог приобрести и вчерашний старец из монастыря Дион. Такому человеку тоже не придется долго оставаться в холостяках.
На некоторое время друзья погрузились в осмысление грядущих перспектив. Но потом Додюр все‑таки нарушил тишину и поинтересовался у рассматривающего планы дворца Виктора:
– Ну а ты тогда чем будешь заниматься?
– Хо‑хо! Об этом меньше всего переживай. Могу быть при вас хотя бы главным советником и техническим консультантом. А то и вообще отправлюсь в кругосветное путешествие. Вон и город древних, что отмыло дождем возле Корицких гор, обследовать надо.
– Но вначале?…
– Естественно, выспаться удастся нам не скоро. Я сейчас немедленно с двумя бойцами пробираюсь в тюремные казематы. Если удастся договориться с принцем, немедленно беру "толстенький" противорадиационный костюм и мчусь к саркофагу с истребителем.
– А мы?
– Занимаетесь всем остальным. В первую очередь берете по паре человек и тщательно обследуете вот эти два оставшихся тоннеля на север и северо‑запад.
– А потом?
– Действуете по обстановке и заранее утвержденным планам. Кстати, Дор, с этой минуты старайся, чтобы Аристина от тебя ни на шаг не отходила. Вплоть до того, что поселяйтесь в одной комнате. Начнет артачиться, заявляй, что у тебя право составления списков на лечение в "омолодителе".
– Но это… некрасиво, – засомневался будущий бургомистр. – Она на меня обидится… и вообще…
– Не сомневайся, не обидится. Сама к тебе ляжет и прижмется. Она умная и все понимает. Примет это за политику, большую игру и временное отступление. А потом, когда опомнится, забеременев, будет уже поздно.
После чего Виктор нагнулся к ушку друга и нашептал некие интимные сведения о новой ипостаси его суженой. После чего, не прощаясь с застывшими соратниками, поспешил собирать угощения для принца Шуканро.

Глава тридцать третья ОЖИДАЕМЫЕ СОЮЗНИКИ

Герберт сидел в полной темноте, облизывал разбитые губы и запоздало сожалел о своей печальной участи. Как ни странно, но ненависти в сердце к Паугелу Здорну он не питал. Недавний герцог всегда казался ему туповатым, ограниченным человеком, прямолинейным солдафоном, неспособным взглянуть дальше горизонта. Так что, если повезло попасть в его списки подозреваемых, значит, ни о какой справедливости не может быть и речи. И так удивительно, что приказ о немедленной казни "отравителя" не привели в исполнение сразу. Наверняка недавно коронованный Здорн за такое самоуправство ретивых служак потом по головке не погладит.
А вот себя пожалеть стоило. Молодой, красивый, отважный и вроде не последний олух, а так глупо влез в банальную ловушку. Теперь уже старик‑отец сына точно не дождется. Так и помрет, не ведая о предательстве недругов и сыновней тупости. Ну что стоило вначале послать полк преданных кавалеристов на ту сторону моста и все тщательно разведать? А то и вообще заставить их проехаться в столицу и определиться окончательно?
Так нет, сразу побежал, как прислуга по вызову! Ведь сердечко екнуло, что пропускают через мост без войск. Еще как екнуло! Но не послушался подспудного голоса предосторожности, задавил в себе подозрение, и вот результат – избитый, голодный, во тьме и в холоде… Хорошо хоть кандалы сняли, нисколько не сомневаясь в прочности окружающих стен.
Хлеб Герберт съел еще в первые часы: молодой организм требовал сил для лечения ушибов, ссадин и гематом. Еще и рука да пара ребер вроде как сломаны. Так что теперь приходилось всеми силами сдерживать себя от желания выпить оставшиеся полведра воды. Когда принца закрывали тюремщики, он прекрасно слышал, что сидеть ему тут без добавки пищи и надоедливых посетителей три‑четыре дня. А потом придет облегчение – казнь. Один день уже прошел… Или полтора? Проклятая темнота! Она слепит почище ярких лучей солнца. Проклятая тишина, которая давит на уши сильнее небесного грома или грохота вулкана! Здесь даже крыс не было, чтобы хоть как‑то ориентироваться на шорохи или попискивания. Только осязание еще действовало, и руки непроизвольно ощупывали то грубо сколоченные из толстенных досок нары с матрасом, то стоящее рядом ведро с водой. Хрупкий мостик с действительностью, которому вскоре суждено оборваться.
Вдруг, на грани слышимости, скрип. После – удар закрывающейся двери. Потом гул шагов, усиливающийся с каждым мгновением. Пришли хозяева этого жуткого места! Но почему так быстро? Неужели уже прошло отведенное для жизни время? Или казнь решили ускорить? А может, и сам Паугел Здорн вернулся раньше ожидаемого? Может, следует немедленно выпить так экономно расходуемую воду?
Шаги стали громче. Щель внизу двери в камеру затрепетала отсветом горящих факелов. Грохот отодвигаемых засовов, и вот уже яркий свет резанул по глазам пленника, на некоторое время оставив возможность ориентироваться только по звукам. Вошло трое человек, что‑то внесли за собой, установили, разложили и, кажется, сами расселись на поскрипывающие не то стулья, не то лавки. А потом по ноздрям принца шибануло дурманящими запахами съестного. Рот наполнился слюной, а расширившиеся глаза довольно быстро привыкли к свету, давая возможность осмотреться. Посреди камеры небольшой походный стол с отменной закуской и двумя стеклянными графинами. С той стороны восседает молодой мужчина в непривычном взгляду костюме черно‑коричневых цветов с пурпурными вставками. Еще двое неизвестных сидят на простых стульях возле двери. Оба вооружены мечами и взведенными арбалетами. Еще один удобный стул возле стола со стороны нар.
Заметив, что к узнику вернулась возможность хорошо видеть, гость улыбнулся:
– Прошу к столу, ваше высочество! – Приглашающий жест рукой. – Как говорят у меня на родине, на голодный желудок дела не решаются.
Принц Шуканро и не думал сомневаться или бессмысленно корчить из себя обиженного: травить его не станут, а раз прибыли с такими угощениями, значит…
Что это значит, заморачиваться слишком не стоило, все равно ведь расскажут. Поэтому пленник без проволочек уселся за стол и лишь поинтересовался:
– Кто ты такой?
– Ну вот, мы уже и на "ты", – обрадовался странный посетитель. – Радует, что мы без всяких лишних церемоний. Зови меня просто Виктор. Ну и угощайся, чем тебе хочется, сам. Камердинеров я с собой не прихватил.
Повторять дважды не пришлось, Герберт сразу набросился на еду с таким усердием, как изголодавшаяся рысь на зазевавшуюся куропатку. Даже на боль в поломанной руке не обращал внимания. Хотя некоторые слова и с набитым ртом умудрялся выговорить вполне разборчиво:
– На "ты"? Но я ведь все‑таки принц…
– Да и я не последний человек в этом мире. – Виктор разлил в две большие кружки вино из графина. – Наверняка, если включишь логику, припомнишь, кто в недавнем времени помог армии Союза Побережья захватить этот дворец без лишнего кровопролития.
– Нуда, имя редкое… – Морщины на лбу принца углубились. – Неужели я разговариваю с привидением знаменитого Монаха Менгарца?
– Почему с привидением? – хмыкнул собеседник, отпивая вино. – Вот он я, весь во плоти и полной красе. Можешь меня даже потрогать.
– Но ведь ты умер?!
– А ты меня хоронил? Или видел мое хладное тело?
– Все говорили…
– Так и было задумано. Да ешь, не останавливайся. Как вино?
– Мм…
– Согласен, не самое лучшее. Что не смогли растащить первые завоеватели, разворовали коменданты из армии Триумвирата.
– Насколько я понял, власть во дворце опять поменялась?
– Да нет. Скорее – возвращается к прежнему владельцу.
– Но не императору Гранлео?
– Совершенно верно. Могу заверить, что Гранлео мертв, сам видел его гибель. Ну а все остальные события последних недель проходили уже под моим неусыпным контролем.
Принц Шуканро соображал просто отлично.
– Отрадно слышать. – Морщины на его лбу разгладились. – Я в том смысле, что Гранлео не потерпел бы! На сговор с ним не пошел бы даже под пытками. А вот с тобой… даже не знаю…
– Пока мы еще ни о чем не сговариваемся, – рассмеялся Виктор. – Я просто зашел тебя проведать, угостить чем‑то вкусненьким и просто узнать твое настроение.
Герберт прочистил горло несколькими глотками вина, глянул на дверь:
– А вояки Здорна нам не помешают угощаться?
– Нисколько.
После чего со стороны узника последовал весьма неожиданный вывод:
– Понятно. Значит, ты просто использовал наш Триумвират для удаления войск Союза Побережья из Шулпы?
– О‑о! – Менгарец несколько раз похвально кивнул головой, хотя сам внутренне поразился таким фантазиям собеседника. – Соображаешь!
Видимо, в такой лестной переоценке дальновидности его святости виноваты были легенды и распускаемые слухи о гениальности Виктора. Ну и плюс еще ко всему – неожиданное воскрешение якобы погибшего высшего проповедника Менгары.
Ну а пленник на похвалу о сообразительности лишь скорбно вздохнул:
– Увы! Если бы соображал как следует, здесь бы сейчас не находился.
Несколько минут оба человека за столом сидели молча: один раздумывая, второй ожесточенно поглощая расставленные перед ним угощения. После чего Виктор продолжил, как бы размышляя вслух:
– Но с другой стороны, всегда ведь можно совместить сразу несколько дел. Например, и голод утолить, и о важных делах поговорить. А там и до общей договоренности недалеко. Тем более что времени катастрофически не хватает. А?
В ответ он получил не совсем вежливое, но вполне понятное утвердительное мычание: принцу попался слишком большой кусок мяса.
– Радует такое явное желание к позитивному диалогу. Так вот… Положение сложное как внутри самого континента, так и с оглядкой на начавшуюся войну со Вторым Щитом. Да, да, не удивляйся! Самозванец Уйдано Лайри переправился со своей армией ближе к центру пролива Змеиный и где‑то там ведет боевые действия.
– Мм… недооценили…
– Не все так страшно, как может показаться. Лично я в этой войне не заинтересован.
Кажется, Менгарцу удалось поразить принца еще больше – тот даже есть перестал:
– Не может быть!
– Еще как может. Но сейчас нет времени тебя разубеждать и обрисовывать побудительные мотивы. Со временем и сам догадаешься. Сейчас хочу сделать тебе только одно предложение: стать моим полноправным союзником.
– Как этот союз будет выглядеть и в чем заключаться? – задал Герберт самый правильный вопрос.
– Ты сейчас возвращаешься в свое государство, проводишь собственную коронацию и все силы своего народа направляешь на развитие ремесленничества, сельского хозяйства и прочих отраслей экономики. В дальнейшем ты во всем поддерживаешь мои начинания, принимаешь мои советы, а в случае неожиданной военной конфронтации с нашими противниками помогаешь мне своей знаменитой кавалерией.
– Так просто? – не веря, ухмыльнулся принц. – Ачто с моими дивизиями на том берегу?
– Уже завтра твои воины будут на Шлеме, двигаться под твоим командованием на родину.
– И я смогу их направить, допустим, на королевство этого туповатого Здорна?
– Ни в коем случае. Разве что встанет крайняя необходимость и только после моего согласия.
– Интересно получается… – Герберт откинулся на спинку стула и теперь во все глаза рассматривал Менгарца. – То есть ты даже не хочешь стравить между собой своих вчерашних врагов?
– Совсем не хочу. Поверь, свои силы и азарт вам найдется куда направить.
– Но так не бывает! – Опять лоб пленника пересекли глубокие складки. – Почти без всяких условий ты мне возвращаешь свободу, оружие, войска и прямо‑таки заставляешь стать мирным и заботливым правителем. Здесь кроется коварная ловушка, но я ее никак не могу рассмотреть. Ведь по любым здравым рассуждениям ни я, ни Паугел Здорн не удержимся от естественной агрессии друг против друга или третьих лиц. Да и ты, даже оставаясь владыкой Шулпы или императором всего Шлема, не будешь чувствовать себя в безопасности. Или ты собираешься воспользоваться волшебством? Поговаривали…
– Да пусть себе говорят сколько угодно, – остановил своего потенциального союзника Виктор. – Пусть даже все сваливают на колдовство. Это уже мои небольшие секреты, как я добьюсь всемирного прогрессорства. Другой вопрос, что некоторый шантаж с моей стороны тебе все‑таки придется испытать. Да и на твоих родственников он будет распространяться.
– Будешь угрожать смертью? – подобрался принц как перед прыжком. – Подошлешь убийц или таинственно отравишь, как Элвиса Парайни со всеми его сторонниками?
– Наоборот. Буду угрожать тем, что не дам тебе прожить до ста пятидесяти лет с прекрасным здоровьем и при полной памяти. То есть каждый мой союзник будет проходить у меня время от времени специальное лечение, при котором будет омолаживаться до максимально возможного на тот возрастной период состояния. То есть раз в десять – пятнадцать лет ты будешь совершать паломничество в Шулпу, а потом возвращаться в свое королевство помолодевшим, полным сил и энергии. Ну и как тебе такой шантаж?
Герберт долго мотал головой, а потом выдавил с кривой улыбкой:
– Не верю! Понятно, что, имея такое колдовство в своем распоряжении, ты добьешься чего угодно не только от меня, но и от правителей всего остального мира. Но… не верю!
– Хорошо, тогда поставлю вопрос несколько иначе: если ты через несколько часов встанешь на ноги полный сил и без единого ранения на твоем теле, то поверишь?
Принц прислушался к болям в изрядно покалеченном теле, скривился от резкого вздоха и хмыкнул:
– Конечно, поверю! Я ведь не полный идиот!
– И согласишься на союз на моих условиях?
– Несомненно! Только вот… – Герберт многозначительно обвел взглядом серые и унылые стены своего заточения. – Прямо здесь и будешь колдовать?
– Зачем же? Есть и более приятные места для лечения. – Виктор встал, поворачиваясь к выходу. – Сам сможешь идти или тебе помогут мои ребята?
– Сам! Ноги‑то целы…
– Ну вот и отлично! Разве что, не обессудь, конечно, чуть далее мы тебе завяжем глаза повязкой. Местонахождение моих основных секретов пока даже самым верным союзникам раскрывать преждевременно.
– Совсем мизерное и приемлемое условие, – прокряхтел принц, стараясь не отставать от своего освободителя. – Свобода и возможность помочь своему народу того стоят.
Через парочку часов, в последний раз заглянув в окошечко "омолодителя", Менгарец стал отдавать последние распоряжения стоящему возле него коку:
– Гербовые бумаги с приказом пропуска дивизий через мост отправляй немедленно. И проследи, чтобы принц встретился со своими войсками в выбранном нами месте.
– Постараюсь, – отвечал Додюр, но при этом явно думал о другом: – Но все‑таки, может, я отправлюсь с тобой? Здесь и Аристина сама может справиться.
– Не справится! – ужесточил голос Виктор, строго поглядывая и на Додюра и Аристину. – И ты, княгиня, попробуй только не выполнить весь перечень данных тебе персональных заданий.
Фериоль деликатно кашлянул, прежде чем заявить о своей кандидатуре:
– Тогда, может, я с тобой отправлюсь? Уж очень хочется побывать в саркофаге и помочь тебе исследовать останки космического истребителя.
– Еще побываешь. И не раз. Пока с этим и мой помощник справится. Сейчас на тебе скрупулезное исследование тела принца после пробуждения и сборка первых сравнительных данных. Сам ведь понимаешь, отныне омоложение – это твоя стезя, твое будущее и твоя обязанность перед всей планетой.
– Тогда я забираю себе в помощники двух твоих парней. Договаривались…
– Забирай! – Менгарец обернулся на вошедшего в штаб воина: – Уже?
– Да! Оба костюма доставлены в конец тоннеля и сейчас грузятся на флагман эскадры. Ждут только тебя.
– Все, ребята! Счастливо оставаться! Кстати, присланные Розой ключи оставляю вам. Раз они нам в Керранги не пригодились, то, может, здесь для них замочные скважины отыщутся. Если что‑то пойдет не так, сразу связывайтесь со мной через катарги.
Хотя потом, когда уже ехал на мотодрезине по тоннелю, сомневался: "Может, следовало не только Чтеца возле столицы оставить, но и Урагана? Но с другой стороны, мне для полной разведки вообще все четыре орла нужны…"
Плавание началось буднично и размеренно. Правда, отличились катарги. Имея вполне четкие указания, что и как надо разведать, они довольно легко отыскали главную ставку армии вторжения и даже идентифицировали самозванца, называющего себя императором Гранлео. Рыжие, не покрытые шлемом волосы, свисающие до плеч, сразу выделяли Уйдано Лайри из толпы воинов. Мурчачо вспомнил слова своего кормильца и друга, высказанные перед вылетом: "Хорошенько присмотритесь к этому рыжему. Очень мне хочется понять, что это за человек".
Вот молодой орел и предложил старшим и более опытным товарищам:
– А чего к нему присматриваться? Давайте его покатаем? Заодно и к Виктору доставим. Пусть он в личном общении и раскрывает характер самозванца.
Ветер с Ураганом только переглянулись многозначительно в ответ и довольно заклекотали. Вот так и появился вскоре над палубой флагмана жутко ругающийся рыжий детина. Задыхающийся как от своих криков, так и от стягивающего широкую грудь аркана. По командам адмирала Ньюцигена трофей изловили после падения, утихомирили и уже со связанными руками представили пред светлы очи его святости. Менгарец только выбрался наверх из своей каюты, где отсыпался впрок, но, когда увидел, с кем предстоит беседовать, возрадовался невероятно. Воздел руки вверх и завопил:
– Как я рад приветствовать нашего нового союзника! Как я рад!
Еще и обнял после этого пленника, дружески похлопал его по могучим плечам и самым радушным голосом предложил:
– Может, присядем к столу переговоров?
Уйдано Лайри и в самом деле, несмотря на весь свой внешний вид прямолинейного, идущего напролом воина, оказался вежлив, гибок умом и сообразителен. Наверняка сразу догадался, кто перед ним, потому что мило улыбнулся и несколько ехидным голосом поинтересовался:
– Ничего, если я со связанными руками буду сидеть? Или у вас тут такие традиции?
– Ну как можно! – пожурил его Менгарец и сразу пояснил: – Все делается только для безопасности гостя. Ведь что за бортом творится: кашьюри так и кишат. А вдруг гость неожиданно свалится в воду? Атак вначале освоится, а потом уже…
– Уже освоился! – еще шире улыбнулся Уйдано и вскоре уже сидел за столом, потирая запястья и рассматривая своего самоуверенного собеседника. Хотя и сам старался казаться не в роли просителя:
– Так что мне хотят предложить для моего согласия принять участие в союзе?
– Все! – высокопарно ответил Виктор. – Все, что устроит и тебя, и твой народ на многие века. Но! Прежде чем перейти к делу, давай вначале выпьем за знакомство, четверть часа у нас еще есть.
– Не откажусь! Тем более что вы потопили все плоты, мои обозы остались на нашем берегу, а трофейное вино Шлема мне совсем не по вкусу.

Глава тридцать четвертая ПЕРЕМИРИЕ

Разговор с самозваным императором проходил в деловой и конструктивной обстановке. И по его окончании можно было смело утверждать: диалог состоялся, новый союзник созрел. Буквально за полчаса успели договориться и про позиционную войну на ближайшие дни, и про дальнейший отход по нужному сигналу на свой континент. Ну разве что Уйдано Лайри не получил вопрос на свой один весьма настойчивый вопрос:
– Как вам удалось приручить катарги, что они могут похищать отныне любого человека?
Виктор укоризненно улыбнулся:
– Да полно тебе до такой степени любопытствовать. У меня в запасе в любом случае должны оставаться некоторые тайны, нераскрываемые даже для ближайших союзников.
– Ну а наших катарги, называемых розадо, тоже можно приручить? – не унимался рыжий верзила, видимо возмечтавший на Втором Щите призвать на службу гигантских орлов.
– Не знаю, но со временем попробуем наладить какие‑то контакты, – расплывчато отвечал Менгарец. – А что, так мечтаешь о воздушных разведчиках?
– Не совсем… – Уйдано скривился в сомнении, но потом все‑таки решил, что скрывать общеизвестные легенды нет смысла: – Есть древние манускрипты, в которых описываются три города, располагавшиеся в центре Сумрачных гор полтора тысячелетия назад. Мы не раз пытались прорваться к этим городам, но орлы розадо в любом случае уничтожают любые наши отряды еще на дальних подступах к перевалам.
"Вот и еще три города древности, которые могли неплохо сохраниться, – обрадовался инопланетянин. – Так, глядишь, и раскопаем помаленьку историю этой планеты!"
А вслух воскликнул:
– Как интересно! Признаться, я просто обожаю археологические раскопки. Со временем обязательно организуем на паях большую совместную экспедицию к тем городам. И наши белые катарги обязательно нам помогут. Кстати, приближаемся к твоим войскам. Глянь, какое оживление на берегу. Уже и сюда весть дошла о твоем похищении.
Как раз эскадра проходила по тому месту пролива, где в самом узком пространстве между берегов и велась переправа армии самозванца. Пока корабли никто атаковать не собирался, но на берегу царило оживление, похожее скорее на переполох. Могло даже показаться, что некоторые армейские подразделения собираются эвакуироваться со Шлема на Второй Щит. Уж слишком ведущиеся приготовления плавсредств и плотов походило на готовящееся бегство.
Глядя на своих бравых вояк, Уйдано со злостью сплюнул за борт:
– Нет, ну что за сволочи?! Паникеры! Перестраховщики! Ни одного часа не могут действовать самостоятельно!
– Как же ты с ними справляешься?
– Благодаря личному обаянию! – Рыжий верзила изобразил такой хищный оскал, что сомневаться в его словах не приходилось. Но Виктор напомнил:
– На таком расстоянии твои прелести могут и не сработать.
– Сработают, вот увидишь, – бормотал Уйдано с угрозой. – Пусть только твой флагман приблизится к берегу на полет стрелы.
Какие приказания отдавать на берег, новые союзники уже тоже обсудили заблаговременно. Поэтому оставалось только дождаться результатов.
Суетящиеся на берегу воины быстро заметили своего лидера на самом большом корабле "грохочущей эскадры". Да и как его было не заметить: массивного, стоящего на спардеке без веревок или кандалов и требовательно вздымающего обе руки вверх. Кто‑то первый заорал нечто приветственное, его клич подхватили по всему берегу, а когда поняли, что вражеская эскадра не собирается обстреливать сушу, на кромках скал скопилось несколько тысяч воинов. Судя по их счастливым лицам, они и в самом деле любили рыжего предводителя и теперь откровенно радовались, что тот жив и находится в полном здравии.
Уйдано Лайри такое почитание тоже нравилось, хотя теперь его улыбка поражала сердечностью и ответным восторгом. Становилось понятно: у этого политика есть выражения и маски на любой случай жизни. Несколькими взмахами рук он дождался тишины, а потом последовательно и ясно довел до сознания воинов приказы и распоряжения. Им вменялось закрепиться на имеющихся вдоль берега позициях и готовиться к организованному отходу на Второй Щит по приказу главнокомандующего. Для этого не спеша готовить все наличные плавсредства для переправы.
Напоследок мнимый император Гранлео дал объяснение своему нахождению на корабле опасного врага:
– На палубе этого прекрасного корабля – я гость! И отныне мы с "грохочущей эскадрой" – верные союзники. В данный момент нам надо побывать в княжестве Керранги, где решаются важнейшие вопросы, связанные с судьбой нашего мира. Если все пойдет как запланировано – Второй Щит опять станет благодатным местом для проживания наших народов. Через несколько дней мы вернемся, и вы все узнаете о последних изменениях. И еще один мой приказ: никогда не стрелять в сторону орлов катарги. Мало того, защищать их жизни всеми доступными средствами. Тех, кто отличится в этом благородном деле, ждет воистину королевское вознаграждение! Я все сказал!
Тотчас стали подтягивать паруса, и флагман двинулся догонять ушедшую немного вперед эскадру. Хотя уже в движении Уйдано продолжал уточнять некоторые детали своих распоряжений, перекрикиваясь с несколькими военачальниками на берегу. Кажется, те хотели окончательно удостовериться в доброй воле лидера, и тот для придания веса своим словам щедро раздавал обещания о конкретных наградах и титулах тем, кто скрупулезно проследит за дословным выполнением всех отданных приказов. То есть в войне двух континентов предстояло остановить боевые действия, пойти на временное перемирие и готовиться к возвращению на родину.
Когда рыжий верзила вернулся к разговору с Виктором, тот поинтересовался:
– Вдруг некоторые не пожелают остановить атаки своих подразделений? Войдут в азарт наступлений, грабежа и собирательства трофеев и…
– Ха! Ты плохо знаешь наших людей, – признался самозванец. – Это для того чтобы собрать их на войну, мне следовало рвать глотку и прилагать все свои мыслимые и немыслимые таланты. А вот ради отступления они готовы сорваться с места только по одному моему слову. Еще и друг друга затопчут от усердия. И что делать? Ну вот не любят они воевать, и все тут! Если бы я тут не показался, то сбежали бы со Шлема позорно и бестолково… Вояки! Тьфу!
– Никак твоей армии сбегать нельзя, – вздохнул Менгарец. – Только вот так, организованно, собранно, всеми силами отступить. Мне очень пригодится значительная задержка армии нашего пока общего противника на побережье. Пусть у короля Здорна останется в памяти ощущение вашей силы и осознание доброй воли. Дескать, лучше с "болотниками" больше не связываться. Да и в последующем наш общий союз будет весомым предупреждением для любого агрессора. И совсем необязательно потенциальным врагам знать о слабых сторонах твоего воинства. Пусть думают, что они непобедимы.
Рыжий детина на этот раз улыбнулся, словно счастливый ребенок:
– Ну после такого планомерного отхода и я так думать стану.
Но вскоре его лицо опять стало озабоченным:
– Между прочим, я так и не понял некоторых нюансов из твоих обещаний: если омолодить можно любого человека, то как это будет выглядеть с моим отцом?
– А что с ним особенного?
– Ему уже скоро восемьдесят лет. Больше года лежит с частичным параличом тела, говорит с большим трудом, но умудряется еще вести дела нашего королевства.
Виктор подвигал бровями, подсчитывая, затем озадаченно хмыкнул:
– Честно говоря, в таком тяжелом состоянии надеяться на большое чудо не стоит. Все‑таки смертельное старение в своей последней фазе не излечивается моими приспособлениями. Но десяток лет твой отец запросто проведет в подвижном и нормальном состоянии.
– Десять лет?! – Глаза Уйдано стали как блюдца.
– А потом и еще одно омоложение можно будет пройти. Но вот уже оно, скорее всего, будет последним и больше чем пять лет жизни твоему отцу не прибавит.
– Еще пять?! Вот это да! Я готов на любых условиях заключать любые союзы только лишь за исполнение последнего желания моего батюшки: пройтись еще хоть раз своими ногами по королевскому саду… Ты знаешь, какой у нас сад! Лучшего нет во всем мире! Я тебе его покажу!..
– Постой, не слишком ли ты рано радуешься? – осадил Виктор нового союзника. – Твоего отца еще надо вначале доставить в Шулпу, дорога ведь дальняя, нелегкая…
– О! Ты не знаешь нашего великого короля! – продолжал радоваться тридцатишестилетний мужчина, встряхивая рыжими кудрями до лопаток. – Если он узнает про возможность омолодиться и встать на ноги, то любое путешествие переживет. Хотя… поторопиться не помешает…
Монах Менгарец покладисто кивнул:
– Вот и договорились: прибудешь в Шулпу первым почетным гостем со всем своим представительством. А за отцом можешь уже отправлять гонцов. Тоже будет первым омоложенным.

Глава тридцать пятая ТАЙНЫ КОЛОНИСТОВ

К берегу, откуда вел путь к Четырем Холмам, эскадра подошла ближе к вечеру. Но, невзирая на приближающиеся сумерки, Менгарец попросил орлов провести высадку на берег небольшого отряда со всем необходимым багажом немедленно.
– Мы и так прекрасно выспались, – пояснял он адмиралу Ньюцигену свою поспешность. – Так зачем даром время терять. И в этих районах никто ночами не путешествует, да и днем двигаются лишь по тракту.
– Мало ли как обстановка изменилась за последние дни, – переживал Стэр. – Войска во все стороны движутся разъезды. Война все‑таки.
– Ну и что? Мурчачо и Ураган наш маршрут с неба внимательно просмотрели: никаких значительных соединений. Возле холмов – тоже пусто. В крайнем случае у нас все гербовые бумаги на отряд вместе с подорожной имеются, идеальные – комар носа не подточит.
Виктор проводил взглядом очередную лошадь, которую на широких ремнях Мурчачо транспортировал к берегу, а потом указал рукой на участок берега, скрытый густой тенью: – Да и вся эскадра вон в том мелководном заливчике легко поместится. Соли вам на ночь должно хватить для отпугивания кашьюри, а к следующему вечеру мы, может, и вернемся.
Он прекрасно понимал, насколько затяжным может получиться исследование разбитого истребителя, да еще в таких громоздких костюмах повышенной защиты, поэтому прикидывал время возвращения с большим запасом.
Оказавшись на берегу и взобравшись в седло, инопланетянин оглядел свое воинство в количестве пятнадцати всадников, порадовался бравому виду персональных оруженосцев и первым отправил коня в галоп. Стемнело довольно быстро, но все расчеты на малочисленность здешних путешественников оказались верными. Ни когда пересекали основной тракт, ни на всем остальном пути в этот раз не встретилось ничего подозрительного. Несколько одиночных путников да парочка небольших групп в расчет не принимались. О нескольких крестьянских повозках вообще упоминать не стоило. Так что через несколько часов движения отряд оказался в нужном месте.
Трава там росла вполне приличная, а прибор если и показывал наличие некоторого радиационного уровня, то не превышающего безопасные нормы. Здесь опасность никому не грозила, зато мешала другая проблема: слишком далеко идти пешком до саркофага. Если в легких костюмах это сделать было просто, то в тяжеленных и громоздких – проблематично. Как по усилиям, так и по времени. Поэтому еще заранее Виктор решил пожертвовать двумя лошадьми, которые доставят его с помощником к самим воротам саркофага. Как ни жалко было животных, но в данном случае следовало пожертвовать меньшим, чтобы потом не плакаться о большем.
Для обратной дороги оговорили определенный сигнал, по которому один из помощников, облаченный в легкий костюм, доставит вторую пару лошадей непосредственно к холмам. В крайнем случае если будет повторный сигнал, то опять‑таки к самым воротам подъедет.
Самым сложным на начальной стадии всей операции оказался момент схождения в громоздких и тяжеленных костюмах на землю. В седло‑то исследователям помогли подняться, а вот самостоятельно слезть оказалось многократно трудней. Пришлось Виктору цепляться руками за выступающую арматуру стены, затем понукать лошадь отойти, и только таким способом он спешился сам, а потом помог своему помощнику.
Разблокировка как первых, так и вторых ворот на этот раз прошла в считаные минуты, и вот уже два облаченных в скафандры наивысшей защиты человека непосредственно на самом месте катастрофы. Причем видом обломков поразился не только соратник Менгарца, не сдерживающийся от междометий типа "Ого!", "Ух!" и "Сколько тут металла!", но и сам Менгарец. Несколько крупных частей космического истребителя громоздились неправильной кучей. Скорее всего, их после падения просто поспешно стащили роботы, а потом закидали со всех сторон и сверху более мелкими обломками. Почти сразу представитель большого космоса решил, что с истребителем произошла не какая‑то банальная авария или он рухнул вниз вследствие небрежности пилота. Здесь однозначно попахивало либо диверсией, либо прямым попаданием в цель мощной космической ракеты. Но, судя по специфическим разрывам основного корпуса, скорее всего, следовало склоняться к версии о внутреннем взрыве. То есть кто‑то из колонистов банально избавился то ли от лишних ртов, то ли от лишних свидетелей. А может, и еще какие‑то конъюнктурные соображения имелись у диверсантов.
Только вот внутренний взрыв сразу уменьшал шансы нахождения среди обломков хоть чего‑то ценного. Вряд ли что‑то уцелело во всесжигающем пламени катастрофы. Но с другой стороны, ведь побывал же кто‑то в саркофаге! И даже карты какие‑то отсюда вынес! Может, и еще нечто весьма ценное, на что орлы катарги не обратили тогда внимания. А раз неизвестный пробрался внутрь этих обломков когда‑то, значит, и сейчас это возможно.
– Обходи эти нагромождения справа, – скомандовал Виктор своему помощнику, – и ищи приемлемый проход. А я посмотрю с другой стороны.
Проход и в самом деле отыскался, причем весьма короткий, упирающийся непосредственно в сильно покореженный, но открытый люк. Все‑таки центральный отсек истребителя остался относительно целым, что еще больше обнадеживало в предстоящих поисках.
Когда пробрались внутрь, следы внутренней катастрофы стали видны окончательно и бесспорно. В нескольких каютах сохранились ссохшиеся мумии людей, которые погибли внезапно. Скорее всего, даже не успела сработать общекорабельная тревога, и все живое уничтожила волна жесткого облучения. Уже потом истребитель раскололся на части и упал на землю. После катастрофы никто в эти каюты и не заглядывал. Судя по расположениям мелких деталей, гари и пыли, двери взламывались уже гораздо позднее. Мало того, одна каюта так и осталась невскрытой. Видимо, исследователь, или даже несколько, почувствовал себя гораздо хуже прямо во время визита и поспешил на выход. Виной тому могли быть слишком легкие варианты защитных костюмов. А может, неизвестный к тому времени уже отыскал то, ради чего сюда, собственно, и стремился.
С невскрытой каюты и начал Виктор тщательный осмотр всего, что попадалось под руку. Хотя жуткие удары катастрофы и там создали некое подобие гигантской мясорубки. Два тела удалось рассмотреть и даже идентифицировать – женские. В стенном шкафу отыскались груды полуистлевшей женской одежды. Во втором стенном шкафу комком лежали четыре скафандра разного типа защиты, но по классу не превышающие средние космические. Учитывая, что они находились в таком спрессованном временем состоянии, вряд ли их можно было использовать даже после тщательной очистки от радиации. К большому сожалению, ничего ценного в этой каюте отыскать не удалось, и у Виктора сложилось впечатление о том, что побывавший до них взломщик прекрасно знал о бесполезности данного помещения – сюда и не пробовали проникнуть.
Пришлось направляться в остальные три каюты и уже там тщательно пересматривать кучи мусора и обломки декоративной отделки. С ценнейшими находками повезло в той каюте, где вообще отсутствовали тела. Видимо, здесь проживали два члена экипажа, в момент катастрофы находившиеся в другом месте. А то и вообще вне истребителя. Одна из кроватей чудом не сорвалась с креплений и оставалась на месте. Оба нижних рундука были взломаны и выдвинуты, кто‑то в них явно покопался уже после катастрофы. Но, перебрав лежащий там хлам, Менгарец решил на всякий случай и в самой кровати покопаться. Под матрасом из химического, нетленного волокна ничего не оказалось, как и под сорванной со своего места окаменевшей за века подложкой из упругого пластика. Но зато сквозь решетку основания открылись взгляду пустоты, которые имелись внизу между рундуками. К самому борту оказалось прижато зажимами два прямоугольных предмета, похожих на книги.
Чтобы добраться до них, пришлось и рундуки безжалостно выломать. Ведь с какими секретами их вынимал из пазов прежний хозяин данной кровати, разбираться не было смысла, да и некогда. А достав интересующие его предметы, Виктор стал их осматривать прямо на месте.
Первый оказался довольно архаичной конструкцией, совмещенной с диктофоном видеокамерой. Такие даже тысячу лет назад считались безнадежно устаревшими устройствами. Понятно, что ни источники питания, ни носители информации на такой камере‑диктофоне не могли сохраниться при катастрофе. Да еще и пробыв под жесточайшим излучением долгие столетия.
А вот второй предмет оказался более долговечен и весьма эффективно защищен от влияния времени. Конечно, кожаный чехол истлел почти полностью и сразу рассыпался под перчатками. Но под ним оказался герметичный футляр из тончайшего металла, который даже одним пятнышком не зацепила коррозия. И внутри футляра оказалась книга, вернее, толстенная записная книжка, в которых обычно ведут дневники или заносят путевые заметки. Только открыв первую страницу, Виктор так и прикипел глазами к ровным, написанным идеальным каллиграфическим почерком строчкам:
"Кратко о себе (вдруг дневник потеряется, ха‑ха!): Алекс Шеверов, пилот шестого уровня, родился в созвездии Ландышей, планета Эпика (ПР0‑Е16), личный код 14572ГР327‑ОС. Начинаю эти записи для систематизации получаемой информации и для большего осмысления того, что творят, что задумали и к чему идут мои новые работодатели. Постараюсь излагать все четко и беспристрастно…"
– Все! Заканчиваем! – скомандовал он помощнику, продолжающему методично обыскивать каждый угол и перебирать каждую горку мусора. – Если получится, то мы еще здесь со временем покопаемся более основательно.
Ворота он закрывал за собой весьма тщательно и, уже пыхтя при напряженном движении к седловине между холмами, напряженно размышлял: "Наверняка Гранлео знал, что здесь могло остаться нечто ценное, в смысле информации, и побывал здесь для полной зачистки. Вернее, не сам побывал, а, скорее всего, послал сюда своих помощников, заранее обрекая на гибель. Но он никак не мог предположить, что пилот Алекс Шеверов ведет личный дневник, да еще и так бережно к своему труду относится. Не будь этих записей, вряд ли бы я догадался о том, что здесь и для чего предназначено. Да что там я! Здесь, скорее всего, и комплексная научная экспедиция не поняла и ничего бы страшного не заподозрила.
Когда рабства теоретически не стало, любая космическая экспансия, считай – помощь этой планете, оказалась бы под большим вопросом. Уж я помню, как в таких случаях вопят о нарушении прав самоопределения. Скорее всего, полностью бы "заморозили" доступ в эту звездную систему. Так что мне, можно сказать, повезло разобраться на месте. Зато и ответственность за все действия больше сбросить не на кого. Вряд ли даже самые близкие соратники и последователи осознают и поймут правильность моих шагов в скором будущем… Или я все‑таки успею? Сомневаюсь! Уж слишком много времени упустил, слишком много…"
Добравшись до своего отряда, оба исследователя долго еще не вылезали из громоздких костюмов. Их приходилось омывать весьма тщательно многочисленными мыльными растворами, которые Менгарец приготовил на корабле заранее. Можно было и бросить костюмы прямо на месте, а то и прикопать, как предыдущие, но таких скафандров больше не было, и подобную ценную защиту следовало поберечь в любом случае. Слова о дальнейших, более тщательных обследованиях космического истребителя не являлись праздными.
Но еще в самом начале обмывания Менгарец дал команду двоим всадникам, несмотря на раннее утро и отсутствие в небе звена орлов катарги, мчаться к кораблям и готовить их к немедленному отплытию в сторону княжества Керранги. Причем вторым в паре отправился один из ближайших помощников его святости. У него стояло более конкретное задание: подсчитать, собрать и из одной трети всего запаса пороха изготовить стокилограммовые фугасы. Подобный вариант уже обговаривался заранее, но теперь импровизированные мины‑бомбы следовало подготовить немедленно.
Пока отмылись и уложили защитные костюмы, рассвело окончательно, и лишь тронулись в путь, над головой появились Мурчачо и его старшие соплеменники. Они на ночевку летали в небольшие скалистые горы, расположенные в центре Шлема. Когда воздушные разведчики чуть снизились, получили от Виктора просьбу свистом – догнать и прикрыть продвижение отправленных вперед посыльных. Вот пара огромных пернатых и устремилась вперед, а присматривать сверху за остальным отрядом остался Мурчачо.
Но уже через час стремительный Ветер вернулся взволнованный и раненный в крыло стрелой. К счастью, легко. Пока ему на земле оказывали первую помощь, он довольно сжато изложил сведения о затаившейся впереди угрозе:
– Около двухсот воинов оккупировали растянувшуюся поперек движения рощицу и устроили там засаду. Принадлежность установить не удалось: почти у всех закрытые шлемы и коричневые плащи в виде балахонов. Причем у всех воинов мощные дальнобойные луки, с помощью которых меня и Урагана не подпустили к прямому прикосновению когтями. Кажется, один посыльный схвачен или убит, а вот второму удалось каким‑то чудом прорваться на скорости, и он вполне резво уходит от погони в сторону пролива. Тем более что ему остался помогать Ураган, который подхватывает порой с земли камень или корягу и довольно удачно придерживает преследователей точной бомбардировкой.
– Только этого нам не хватало! Кто такие? Откуда тут взялись?! – в сердцах воскликнул Менгарец. Затем поднес к глазам бинокль и стал осматривать очертания вдалеке расположенной рощи. Что ни говори, а вступать в открытый бой с многократно превышающим численностью вражеским войском являлось бы самоубийством. – Неужели придется такой огромный крюк делать?

Глава тридцать шестая ОЧЕРЕДНАЯ ПОБЕДА

Адмирал Ньюциген проспал всего несколько часов и встал еще до рассвета. Словно предчувствовал очередной виток нагнетания обстановки. Проверил вначале положение на кораблях: там все оказалось в полном порядке. Рассыпаемой вдоль бортов соли вполне хватало, чтобы отпугнуть кашьюри из выбранного для стоянки пролива, и это весьма порадовало. Затем перебрался по установленным сходням на берег и проверил дальние сухопутные дозоры. Там тоже висела полная, сонная тишина.
Но кажущееся благополучие не успокоило опытного морского волка. Он вполне справедливо посчитал, что матросы отоспятся днем, во время послеобеденной сиесты, даже часик‑два намеревался добавить им для отдыха, но сейчас решил сыграть учебную тревогу, предоставляя трем сотням воинов и небольшому количеству лошадей в сто голов возможность хорошенько размяться на берегу.
Поэтому когда дальние дозоры с помощью флажков стали передавать тревожное сообщение, вся прибрежная зона уверенно являлась ареной ведущихся учений, и бравому адмиралу только и оставалось, что произвести соответствующие перестановки в боевых порядках небольшой армии. В результате своевременных рокировок мчащийся верхом посыльный, движение которого грамотно подкорректировал все видящий сверху Ураган, завел полтора десятка слишком уж настойчивых преследователей прямо в глухой капкан. Девятерых всадников с ходу выбили из седел стрелами, а оставшиеся шесть благоразумно сдались, поняв, что узкую тропу окружает численно превосходящий противник.
С них срывали шлемы и проводили допрос прямо на месте. Ну и понятно, что такие экспресс‑методы всегда оказываются наиболее эффективными. Никто из шестерых, да и оставшихся в живых раненых, не стал запираться или чего‑то утаивать. Практически за минуту‑полторы все стало ясно: расположившаяся впереди засада – итог некоторых закономерностей и еще большего количества случайностей. Но опять‑таки основной виновницей данных событий стала известная роковая красавица.
А все начиналось в том самом обособленном от всего остального мира государстве, где Монах Менгарец совсем недавно побывал со своими ближайшими друзьями.
Влюбившийся до потемнения в глазах княжич Люжир перевернул патриархальное княжество Керранги с ног на голову. Достигнув баронства Распадское, он с ужасом обнаружил, что его жестоко обманули: даже все дочки тамошнего барона по совокупности не стоили единого мизинчика прекрасной Аристины. Поэтому он резко расширил ареал поисков, объявив их общегосударственными. Не поленился заглянуть и на близко расположенный перевал Отшельников. И вот там его ждала удача: описанную красавицу со слов опознали все охранники неприступной твердыни. Но при этом утверждали, что красавица осталась за границей, внутрь ее не пустили.
Княжич, может, сам додумался, а может, сопровождающие друзья подсказали, но раз Аристина побывала в столице княжества без разрешения, то таким же образом могла легко и покинуть княжество. Кто его знает, какие за последние годы появились тропы через горы или лазейки во внутренних пещерах. Поэтому решение было принято незамедлительно: искать любимую женщину на всей остальной территории континента. Вот так довольно мощный, отлично вооруженный и многочисленный отряд оказался на трактах, ведущих в сторону Шулпы.
И все бы ничего, но накануне поздно вечером отправившийся всего с одним воином в разведку друг княжича опознал в командире пересекающего тракт отряда именно того самого "свояка", который на глазах всего люда избил наследника Керранги. Как только эта новость достигла ушей Люжира, он сорвал готовящееся к отбою воинство и повел к тому самому месту пересечения. Преследовать в наступившей темноте не стал, а расположил своих подчиненных в удобной роще, намереваясь пустить в преследование с самого утра. Они как раз уже и завтракать начали перед дальней дорогой, как сквозь их порядки на большой скорости промчалась парочка посыльных. Судя по форме, из того самого отряда "свояка". Одного всадника удалось сбить, а вот второй ушел. Погоню понятно, что организовали, да еще из самых лучших воинов, но тем сильно мешала крылатая тень над головой, время от времени ронявшая им на голову то камень, то целое бревно. Пятеро преследователей так и остались лежать где‑то сзади.
Вот такая история. Но адмиралу Ньюцигену было плевать на влюбившегося княжича, он не на шутку распереживался по поводу его святости, высшего проповедника Менгары. Поэтому не стал слишком церемониться с пленными, а решения принимал, не снижая скорости движения. В мгновение ока живые и мертвые противники были раздеты, а их форму и шлемы с плащами напялили на себя воины эскадры. И вот уже пятнадцать подставных гвардейцев князя мчались назад к товарищам по оружию, а у них якобы "на хвосте" сидит сотня обозленных и улюлюкающих врагов.
Естественно, что и Ураган принял участие в сражении. Он легко обогнал всех и доставил нужную информацию Менгарцу и его отряду. А там словно только и ждали этого момента. Еще чуть раньше Мурчачо отыскал великолепный распадок, по которому не скрываясь, почти в полный рост, можно было промчаться к роще с засадой. А когда услышали гомон начинающегося сражения со стороны пролива, то ударили дружно и со своей стороны.
У паники глаза велики. Похоже, что не бывавшие в серьезных заварушках гвардейцы княжества были готовы сразу разбежаться при виде погони за полутора десятком их же товарищей. Княжичу буквально чудом на последнем истерическом крике удалось заставить воинов оставаться на позициях и готовиться к сражению. Не слишком помогало и утверждение, что противника заведомо меньше. Простая арифметика тут не проходила, ибо даже "небитые" хорошо знают, что за одного "битого" их отдают парой. А то и тройкой.
Но апофеоз поражения произошел в тот момент, когда пропущенные за спину товарищи стали разворачиваться и безжалостно рубить своих же. И в тот же момент в тылах раздались предсмертные крики ужаса и боли. Там орудовал огромным двуручным мечом тот самый "свояк", на которого и велась основная охота. Держащиеся у него на флангах лучники отстреливали издалека стрелков княжества, а единственный мечник все рубил и рубил, словно монстр‑дровосек из жуткой сказки. Вдобавок уже в нескольких метрах от рощи пылила улюлюкающая волна хорошо обученных и закаленных в сражениях кавалеристов.
Опять‑ таки чудом, но отчаянный крик Люжира: "Мы сдаемся!" – услышали все его воины. Все, как один, побросали оружие в стороны и плашмя попадали на землю. Наверное, именно поэтому в живых среди носителей коричневых плащей осталось чуть более ста тридцати человек. Судя по раскрасневшемуся лицу Менгарца, их могло остаться значительно меньше. К тому же он выглядел жутко разозленным, что его продвижение к цели осмелился приостановить какой‑то там глупый влюбленный болван. Не успел он выслушать доклад одного из своих помощников из встречной сотни, как сразу взорвался криками:
– Ну! И где этот Люжир?! Живой или, на его счастье, уже разрублен пополам?
– Живой, ваша святость! – со злорадством ответили из ближайшего кустарника и на чистое место вытолкали изрядно помятого, но живехонького княжича. – Вот он! Пытался притвориться простым воином.
– Ну что, мало от меня при прошлой встрече получил?! – угрожающе двинулся ему навстречу Виктор. – Сейчас я тебе еще и нос с челюстью поломаю!
От немедленной расправы наследника независимого государства спас чинно подъехавший адмирал Ньюциген. Хотя отвлеченный от событий вопрос он задал будничным голосом и совсем негромко:
– Когда отплываем?
Но зато Виктору это помогло вернуться в реальность и осознать бессмысленность готовящегося рукоприкладства. Он резко развернулся на каблуках, поспешил к лошади и уже на ходу стал отдавать распоряжения:
– Люжира с десятниками связать и немедленно доставить на борт флагмана. Они поплывут с нами. Остальных пленных сковать одной цепью и тоже как можно быстрее погрузить в трюмы двух остающихся фрегатов. Пусть нас догоняют на пути к дамбе! А там посмотрим, что с ними делать! – Уже сидя в седле, грозно нахмурился в раздумье и, словно размышляя вслух, громко добавил: – Хотя зачем они нужны? Просто скормим кашьюри, если те полезут валом, и конец всей войне.
Этого было достаточно, чтобы в глазах пленников появилась застывшая безысходность и полное безразличие к собственной судьбе. Никто из них в дальнейшем даже не помыслил о побеге или каком‑либо сопротивлении. Что лишь улучшило взаимопонимание при последующих допросах. Их Менгарец не стал откладывать на долгое время, тем более что до траверза столицы независимого княжества намеревались добраться в полдень. Как только проверил ведущуюся сборку пороховых фугасов, тут же поспешил в боцманскую каптерку, где моряки устроили некое подобие допросной комнаты. Причем развешанные по стенам крючья, пилы и молотки использовать при сборе сведений никто не собирался, но зато они служили отличным антуражем. Достаточно было задать нужный вопрос, как многословные ответы лились без остановки.
Не оказался каким‑либо исключением и княжеский сын. В течение короткого времени он поведал все тайны Керранги, которые знал и о которых только догадывался. Особенно он старался отвечать обстоятельно по поводу императора Гранлео и всего, что с тем было связано. Конечно, он частенько не знал правильных названий и не понимал элементарных действий правителя империи Сангремар, но в случаях неясностей или разночтений того или иного действия Виктор сам прекрасно додумывал, что, где, откуда и как называется.
Картина паломничества получалась следующая. Перед преодолением перевала Отшельников император, независимо от того, что с наследником он прибыл или нет, каким‑то способом, скорее всего дистанционно, поднимал на телескопических ногах обе "пирамидальные смерти", а раз в два или три визита позволял себе сделать несколько громких и впечатляющих "бабах" по окружающим горам. Затем ему, или им, предоставляли скоростную карету и, меняя несколько раз в пути лошадей, доставляли в Чаолу. В столице княжества все уже зависело от воли, желаний и настроения Гранлео. Порой он задерживался больше чем на неделю, участвуя в пышных празднествах, карнавалах и церемониях, посвященных его визиту. Порой пребывание проходило тихо и незаметно, но всегда деловая часть паломничества занимала четыре дня. Первый он посвящал обследованию всего, что касалось диспектсора. В том числе и приводил в надлежащую готовность имеющиеся внутри таинственного устройства многочисленные приборы, силовые установки и передвигал собственноручно тяжеленные накопители. При этом Гранлео, если находился в Чаоле без сына, никогда никого не брал себе в помощники, страшно уставал, несмотря на свою легендарную силу, и полностью выматывался к концу первого дня.
К моменту допроса Виктор уже имел представление о сути диспектсора и этих накопителях. Известны ему были и весовые характеристики основных элементов: около ста шестидесяти килограммов каждый, поэтому немало подивился двужильности правителя империи Сангремар. Мелькнула мысль, что именно для этого паломничества как раз и появлялся новый "сын" к определенному сроку. В ином случае наследник мог бы появиться и после стадвадцатилетнего возраста "папаши".
А княжич тем временем продолжал взахлеб рассказывать о каждом шаге высокого гостя.
На второй день Гранлео, как правило, не напрягался. Проводил профилактический осмотр атомного молекулятора, перенастраивал по просьбе князя работу этого устройства, в результате чего некоторые позиции производства продуктов убирались, а некоторые добавлялись. Таким образом, в отделенном от остального мира государстве всегда наличествовал некий дефицит вкупе со сменой надоевших продуктов питания новыми.
К вечеру второго делового дня император отправлялся к реакторам и менял их режим работы: один пробуждал, заставляя давать энергию для диспектсора, атомного моле‑кулятора и драконов, а второй переводил в режим релаксации и "поднакопления". Именно такой принцип действия считался самым оптимальным, экономичным и долгосрочным для поколения реакторов системы "изотопы плюс разница температур". Если подобная пара реакторов работала в чередующемся режиме, то надежно давала энергию, по утверждениям специалистов, сроком до двух с половиной тысяч лет. Неслабо собирались здравствовать поколения Гранлео!
Ну а третий и четвертый день владыка или сын из семейной парочки владык империи Сангремар проводил опять в диспектсоре. На этот раз безвылазно и без единого выхода для приема воды или пищи. Как ни странно, но после двух суток затворничества он поднимался наверх посвежевший, выспавшийся, со зверским аппетитом и чаще всего в прекрасном настроении. Ну и дальше отдавался либо своим страстям и порокам, либо, в случае надобности, поспешно возвращался в Шулпу. По его личным утверждениям и высказываниям об этих днях, он "молился своему божеству". По некоторым догадкам Виктора и явным указаниям в найденном дневнике – просто спал или проводил время под гипнозом на центральном устройстве диспектсора.
Устройство это во всех мирах и вселенных считалось античеловечным, антигуманным и подлежало бы тотальному, немедленному уничтожению. Причем вместе с его создателями и разработчиками. Конечно, казнили бы лишь в том случае, если бы все галактические сообщества каким‑то образом узнали про диспектсор. А так, насколько помнил Менгарец, никогда о подобном преступном опыте не говорилось и не упоминалось. Возможно, местная разработка являлась уникальной и была построена в единственном числе. Недаром прибывшие сюда колонисты специально отыскали такую звездную систему, в которую пока еще, по невыясненным обстоятельствам, не залетал ни один исследовательский корабль. Увы, таких мест во Вселенной имелось бесчисленное множество, и отыскивали их редкие баловни фортуны лишь по счастливой случайности.
Допрос пленного закончился уточнением чисто технических деталей: толщина свода над озером Шулугар, количество притока и оттока воды, количество наружной и внутренней охраны, дальность местонахождения реакторов и ожидаемая реакция князя на пленение сына. При последнем вопросе бледный от переживаний Люжир проявил неожиданную твердость, заявив:
– Мой отец и пальцем не шевельнет для моего спасения, если взамен будет ставиться условие проникновения к диспектсору.
– Почему?
– В случае предательства император Гранлео уничтожит всю нашу семью до самых дальних родственников и поставит на трон нового князя. Так что лучше пожертвовать мной. Иного не дано.
Менгарец и не собирался ставить подобных условий, потому что для него самым важным был не осмотр антигуманного устройства, а его скорейшее, тотальное уничтожение. Но заявление Люжира заставило предположить, что дело не только в особом с самого момента рождения воспитании. Наверняка в княжеском дворце имеется и аппаратура определенного, круглосуточного внушения. Причем аппаратура чуточку вредная для мозговых клеток, что сразу поясняло короткий век правящих князей: при отменном питании и отсутствии каких‑либо стрессов редко кто из них доживал до шестидесяти лет. Как и люди из ближайшего окружения. Мозги не выдерживали постоянного давления.
Ну а в остальном княжество Керранги жило весело и безбедно. Как там сложится для них в дальнейшем? По здравом размышлении Виктор не собирался здесь ничего менять в укладе или отключать дармовой атомный молекулятор. Пусть себе наедаются, пусть живут затворниками и никого не пускают к себе через перевал Отшельников. Ведь в любом случае даже без смены режима работы действующий реактор протянет многие сотни лет.
Другой вопрос, что со временем развития всей здешней цивилизации подобное затворничество станет невозможным сразу по нескольким причинам. Хотя бы по одной из них: найденный орлами катарги город все равно придется исследовать силами сразу нескольких государств. Уж для этого дела Менгарец попытается отыскать какое угодно количество соратников.

Глава тридцать седьмая ИСТОРИЧЕСКИЕ ВЗРЫВЫ

Драгоценное время истекало настолько стремительно, что по здравом рассуждении его святость после допроса даже от обеда отказался. Понимал, что за одну ходку с диспектсором не справиться. Вместо бесцельного времяпрепровождения за набиванием желудка он заставил приготовить на палубе пять пороховых фугасов, пообщался свистом с близко летящими орлами и решил сделать первый боевой вылет немедленно. Ну разве что позволил себе еще раз бегло, но уже более внимательно пролистать дневник Алекса Шеверова. Так сказать, для лучшего усвоения прочитанного материала.
И уже вскоре Мурчачо и Ветер подхватили по две стокилограммовые емкости с порохом, а более мощный Ураган поднял только одну, пятую емкость. Но на ней восседал еще и полностью экипированный Монах Менгарец.
До Чаолы добрались за час с четвертью, потому что пришлось сделать‑таки десятиминутную остановку для отдыха. Орлы могли и больший вес поднять в воздух, но волочь двести килограммов на большое расстояние и им было не под силу.
С громадной высоты город казался вполне спокойным и умиротворенным. Ведь по всем местным традициям только‑только начиналось пробуждение основных масс бездельничающих обывателей. То есть про судьбу своего княжича, подавшегося в погоню за невестой, народ не сильно‑то и волновался. Хотя при снижении над парком, расположенным на бетонном куполе, Ураган своим острым зрением заметил дополнительные, замаскированные в кустах дозоры:
– Раньше их там не было. Не так уж их и много, но более двух десятков воинов насчитал. У всех луки и полное рыцарское облачение.
– Видимо, виной всему наше пренебрежение маскировкой, – посетовал Виктор. – Когда разделывали туши кашьюри на берегу, оставили слишком много следов. Да и ваше участие наверняка кто‑нибудь издалека приметил. А такого кощунства здесь однозначно никогда не бывало, вот они и всполошились.
– Так что будем делать? – спрашивал орел. – В том месте, где ты хочешь заложить фугас, около шести человек спряталось.
Еще при короткой остановке Менгарец твердо решил обойтись без лишних жертв. По возможности, конечно.
Так что теперь следовало немного подумать, прежде чем делать первую посадку. И решение пришло быстро:
– Ураган, передай своим, чтобы снизились над кронами деревьев вон возле той беседки. А то и вообще на пару минут пусть сядут на грунт. Только осторожно, не хватало еще емкости разбить. А когда отвлекут внимание, мы с тобой быстро приземлимся в выбранной точке. Как только услышат взрыв, пусть летят к нам.
Ход оказался верным. Ураган громким клекотом обрисовал новую диспозицию, и пернатые бомбардировщики стали действовать. Едва лишь пара гигантских орлов зависла над беседкой, к ней со всех сторон парка ринулись с луками бравые рыцари. А вот на зависшего на громадной высоте третьего орла с грузом совершенно перестали обращать внимание. Этого Виктор только и дожидался:
– Делаем "расчистку"!
Головокружительное падение, а затем резкое торможение, когда человеку показалось, что они либо разобьются, либо удерживающие веревки разрежут тело, и вот он уже стоит неверными, подрагивающими ногами у корней одного из самых старых и раскоряченных деревьев.
Закатил кое‑как емкость под толстенные корневища: очень уже хотелось направить мощь первого взрыва вглубь, и только после этого поджег длинный фитиль.
Успели взлететь и даже хорошенько осмотреться. В их сторону бежали лучники, от периметра парковой ограды спешили верховые дозорные. Но в опасную зону еще никто не попал. А потом рвануло. Знатно так, душевно. Деревья, клочья травы и щепки разлетелись впечатляющим фонтаном и веером накрыли площадь метров в сто. Появилась внушительная воронка, и на добром десятке квадратных метров оголилось бетонное покрытие. Вполне предсказуемым оказалось поведение и бравых вояк княжества: теперь они во всю прыть убегали в обратную сторону. Некоторые всадники потеряли испугавшихся коней и непроизвольно спешились, остальные мчались к ограде галопом. Про атаку на пару приземлившихся орлов тоже все забыли единодушно, и те уже с величественным спокойствием опустились на край воронки, предварительно опустив свою ношу в самый центр. Вскоре туда скатился по рыхлому грунту и Менгарец. Минута – и фитиль загорелся, а человек уже ловко вскочил ногами в веревочные постромки, закрепил петлю на груди и радостно заорал:
– Давай, вывози, родимые!
Рывок показался несколько жестковатым, понять пернатых друзей было несложно: если с такой силой рванул один фугас, что тогда получится при одновременном взрыве сразу четырех?
Ответ не заставил себя ждать: ну очень красиво взорвалось! Ударной волной даже довольного Менгарца подбросило.
– Ого! Словно под зад наподдали! – признался он с восторгом.
– А нам что говорить? – недовольным свистом укорил его Ветер, который как раз и тянул веревку. – Площадь наших крыльев намного больше твоей задницы.
– Извини, не сообразил. Ладно, давай к воронке! Глянем, что там и как.
Взрыв оказался на удивление эффективным. Появилось несколько пробоин, которые лишь частично прикрывались висящими на арматуре кусками бетона. Внутри, над поблескивающими остовами внушительного агрегата, просматривались сполохи аварийных ламп и слышались неприятные звуки сирены. Автоматическая система охраны диспектсора явно забеспокоилась. А в две стороны от воронки по своду под землю уходила значительная трещина.
– Хо‑хо! – вопил от радости Виктор. – Да нам, ребята, вполне может и одной повторной ходки хватить! Давайте вначале к ограде! Но только чтобы не к лучникам, а к копейщикам или мечникам. Еще раз совру ради полного торжества справедливости.
Барражируя над панически приседающими рыцарями, он набрал в грудь больше воздуха и закричал:
– Доблестные воины Керранги! Отныне к власти пришел другой император, и он на веки вечные запрещает кому бы то ни было входить в парк Шулугар и спускаться в его подземелья. Все, кто нарушит это приказание, будут уничтожены! А сегодня лучше и к ограде не приближаться, потому что будут еще взрывы! Более страшные и ужасающие! – Передохнул, облизал губы, удовлетворенно хмыкнул на реакцию замерших внизу гвардейцев, и тихонько просвистел своему пернатому другу: – Мчимся к эскадре!
Налегке к проливу долетели быстро. Короткая посадка на замершие посреди пролива корабли и повторный вылет в столицу Керранги. Вот уже тогда разница была видна издалека: все улицы, крыши и балконы домов оказались заполнены зеваками. Впервые проснулись в этом городе все поголовно и как один вывалили под открытое небо. Большинство, несмотря на внутренние страхи и предупреждения осторожных соседей, поспешили к парку Шулугар. Но вот окончательно донесшееся с небес предупреждение никто проигнорировать не решился. Даже прибывшая воинская элита во главе с самим князем нерешительно топталась на площади перед главными воротами. Сам правитель тоже оказался не так глуп: не стал на разведку даже добровольцев посылать туда, где произошли взрывы, а прямо на площади собрал вокруг себя приближенных и проводил нечто вроде большого совета.
Когда три орла вновь показались над городом со своим страшным грузом, все в едином порыве вскинули руки, указывая пальцами в небо, и гул голосов взвился, словно шум прибоя. Но самое главное: никто не мешал и не торопился к бесславной гибели. Поэтому Виктор не спеша и выверенно взорвал первый фугас, расширяя отверстие над диспектсором. Затем следующую пару фугасов установил уже непосредственно на гудящем сиренами агрегате и подорвал их с ликующими воплями. Кажется, система пожаротушения внизу не сработала, а может, и не соответствовала такому грубому, топорному нападению. Поэтому снизу пошел столбом густой дым, перемежающийся отблесками пламени. И лучшего метода, чем просто скинуть оставшиеся фугасы прямо в это пламя, ни Виктор, ни его пернатые друзья не придумали. Попадание получилось отменным, а вот должного грохота взрыва так и не дождались. Зато в скором времени столб черного пламени рванул к небу с утроенной силой.
– Похоже, ударная волна прошлась внутри диспектсора, – рассуждал Менгарец, пока орлы набирали высоту, одновременно удаляясь от города. – Но нам это лишь на руку.
– То есть это жуткое устройство теперь никто никогда не починит? – спросил несущий его Мурчачо.
– Очень хочется в это верить. Эх, теперь бы еще как можно скорее всех водных монстров повывести до единого! Тогда уж точно ничего подобного больше в истории не случится.
К кораблям добрались в наступающих сумерках, и орлы с большим трудом уселись на убранные от парусов пространства палубы. Впервые в истории пернатые представители иного разумного вида ночевали на рукотворных изделиях человека, доверившись людям полностью.
Ну а ранним утром эскадра уже всеми силами личного состава обрабатывала искусственную дамбу, вставшую между проливом Змеиным и открытым океаном. Изначально становилось понятным, почему Гранлео и здесь не установил охранный город, как сделал это на дамбе, перекрывающей пролив Стрела. В королевстве Бонителлы берега были низкие, с них на дамбу легко мог перейти любой желающий. Здесь же берега круто вздымались вверх и ровной стеной уходили почти к самому океану. Единственная возможность – высадиться на дамбу с кораблей, а судоходство было изначально запрещено в этом мире.
Зато теперь ни единая живая душа не могла помешать его святости сотворить еще одно "святое" дело. На противоположной, сходящей к морской воде стороне дамбы, густо заросшей лесом и гигантским папоротником, на уровне океана команда матросов при помощи пленных выкопала внушительную штольню. Затем выволокли наружу с десяток огромных валунов, мешающих приблизиться к бетону, и только потом, под непосредственным руководством Менгарца, его помощники принялись закладывать на место предстоящего взрыва мешки с порохом. При этом главный минер для успокоения нервов бормотал себе под нос:
– Ломать – не строить. Да и не первую дамбу в своей жизни рушу… Обязательно лопнет, куда денется…
Но сомнения его все‑таки терзали. Может, потому и заложил в штольню лишних четыре сотни килограммов пороха, невзирая на жалобные стенания адмирала Ньюциге‑на:
– Как мы с таким мизерным запасом назад пойдем? Пушкам лишь на десяток выстрелов хватит!
– Ничего, ничего… Пусть стараются попадать с одного выстрела… И ты что, забыл, какая у нас теперь воздушная поддержка имеется? Мне главное, чтобы дамба основательно разрушилась, навсегда…
Еще отряд помощников закатывал громадные валуны обратно, затыкая штольню, а самые тихоходные и громоздкие корабли уже устремились уйти по проливу как можно дальше от океана. По расчетам Менгарца, эскадре следовало отойти на сотни километров от дамбы, да еще и прочно закрепиться якорями, растяжками, чтобы основная отливная волна не понесла эскадру обратно. Для загрузки отряда подрывников выбрали самую легкую, маневренную яхту, и она последней отправилась по проливу в сторону Шулпы. Ну а сам Менгарец, основательно пообедав на зеленой травке в компании с пернатыми друзьями, выждал определенное время и поджег выведенный наверх фитиль. А затем уж в привычных веревочных постромках взлетел в небо.
Ждать пришлось недолго. Грохот, последовавший за горизонтальным выбросом дыма и камней из штольни, не показался вначале громким. А вот усиливающийся рев воды уже оказался более существенными. Потом сразу довольно резко рухнула и понеслась в волне цунами примерно пятая часть дамбы.
Конечно, такого впечатляющего эффекта, как при взрыве плотины возле Радовены, не получилось. Все‑таки перед битвой с армией Гранлео воды в тамошнем водохранилище накопилось огромное количество. Немаловажно: тогда рухнула вся дамба одновременно. И напоследок: верхний уровень Радовенской плотины был чуть ли не в два раза выше. Потому и цунами там получилось невероятным по убийственной красоте и чудовищному размаху.
Глядя на ревущие потоки воды, которые постепенно расширяли брешь в плотине, Виктор даже забеспокоился про себя: "Получается, что корабли еще не скоро смогут идти против такого сильного течения. Оно тут все "раскопает"! Скорее всего, даже берега подточит! И сколько ждать придется, пока оно чуть стихнет? Да, сейчас бы эскадре очень не помешал сильный, лучше всего даже очень сильный попутный ветер!"
А в мутных водах мелькали извивающиеся тела водных монстров. Кашьюри отправлялись в последний путь к соленой океанской воде. Теперь эти твари уже точно никогда не попробуют человеческого мяса.

Глава тридцать восьмая ПОВТОРНОЕ ЗАВОЕВАНИЕ

Идти против мощного встречного течения кораблям эскадры оказалось и в самом деле весьма сложно. Хорошо хоть кашьюри, испуганные творящимися вокруг изменениями, а особенно снижением уровня воды в проливе, почти полностью потеряли ориентацию и перестали бросаться на борта. Это позволило экипажам не отвлекаться на борьбу с тварями, а более спокойно, слаженно действовать при постановке парусов и смене галсов. Но все равно такое медленное продвижение по проливу буквально бесило Монаха Менгарца. Хорошо еще, что немного отвлекся от переживаний, когда ссаживал на берег и давал последние инструкции Уйдано Лайри.
Делали это несколько севернее места основной переправы, в надежде, что верхом новый союзник домчится до своих войск гораздо быстрей борющихся с течением кораблей. Лидеру "болотников" советовалось дождаться спада воды в проливе, заключить перемирие с войсками короля Здорна и целенаправленно двигаться в центральные области своего континента. Следовало немедленно взять власть в тех местах, откуда уходят пойменные болота и где в скором времени начнут давать богатейшие урожаи самые плодородные равнины этой планеты. Уйдано получил подробные пояснения, что, как и по вине какого человека все ужасное здесь происходило. Как итог, он весьма быстро придумал новую байку о своем вчерашнем самозванстве, заявив, что дух покойного императора Гранлео окончательно умер и навсегда покинул тело рыжеволосого Лайри.
Там же высадили и всех пленных княжества Керранги, разрешив им отправиться домой. Всех, кроме княжича и одного его самого близкого товарища. На них у Менгарца имелись пока иные, далеко идущие планы. Ибо он при допросе выяснил, что если кого и послушаются рыцари, воюющие на Первом Щите, то лишь самого князя или его правомочного наследника. В противном случае они обязаны воевать до последнего воина за павшего императора.
Корабли облегчались для придания большей скорости. Но это мало помогло.
Несясь вскачь по береговому тракту, Уйдано и в самом деле успел к месту переправы чуть раньше эскадры, и даже успел организовать торжественное построение войск на гребне скал. Будто приветствуя союзника и подтверждая взятые на себя обязательства. В ответ несколько пушек пальнули холостыми зарядами, этаким салютом провозглашая наступивший мир. Хорошо, что Уйдано предупредил соратников заранее, но и так чуть не дошло до панического бегства. С расстояния полета стрелы неплохо просматривалось, как побелели лица выстроившихся вдоль обрыва воинов. А в бинокли отчетливо виднелись даже дрожащие губы и испарина на лбах.
Но все обошлось.
Чуть дальше того места, где состоялся торжественный обмен любезностями, крутые берега пролива сблизились и встречное течение чуть ли не удвоилось. Что опять лишило
Менгарца покоя. Время близилось к вечеру, и он при разговоре с Ньюцигеном в сердцах воскликнул:
– Да мы с такой скоростью и к завтрашнему утру не доберемся к Шулпе!
– Чего ж ты хочешь? – пожал тот флегматично плечами. – Надо было тогда и в проливе Стрела сразу дамбу взорвать. Как ты и планировал изначально.
– Ха! Надо было тебе больше пороха брать!
– И так взял все, что можно было. Кстати, а сколько теперь понадобится для второго взрыва?
– Сам понимать должен: здесь давление воды помогло. Да плюс последующее течение проем расширит. А вот вторую дамбу придется всю полностью взрывать. Для этого раз в десять, а то и в двадцать больше пороха понадобится.
– Сколько?! – Адмирал в ужасе схватился за голову. – Нам придется все трюмы забить мешками! И где взять столько?
– М‑да, следует поднапрячься в производстве, – закручинился Виктор. – Но и оттягивать с этим делом нельзя. Если за века у кашьюри выработались инстинкты плыть в основном против течения, то они обязательно устроят в Стреле самые громадные, жуткие гнезда. А потом за длительное время могут и ассимилироваться в соленой воде. Поэтому придется лабораториям в Радовене работать день и ночь.
– Они и так работают круглосуточно, – напомнил Ньюциген. – Другой вопрос, что порох нужен для обороны, и, чтобы его вырвать у интендантов, необходимо только твое личное присутствие.
Менгарцу и задумываться не пришлось над очевидностью подобного заявления:
– Понимаю. Тем более что мне все равно теперь следует побывать в Чагаре в обязательном порядке. И мне такие кошмарные дела предстоят, что по сравнению с ними сбор всего пороха и отправка эскадры с подрывниками ко второй дамбе – сущий пустяк.
– Какие дела? – напрягся адмирал.
– Скорее всего, весьма неприятные и очень‑очень щепетильные. Могу тебе обрисовать суть в общих словах.
И он сжато пересказал все самое страшное, что вычитал в дневнике погибшего много столетий назад пилота. Пообещав остальные подробности обсудить во время непосредственного плавания к берегам Чагара. Или в Шулпе вместе с другими соратниками. Но и того, что было озвучено, старому морскому волку хватило для мелкой дрожи в конечностях.
– Если бы кто другой мне рассказал, – признался он, – ни за что бы не поверил! Да как же такие изверги на свет появляются?
– Как и все, от матерей. А вот потом уже становятся преступниками или алчными негодяями. Один придумал великую мерзость, второй воспользовался изобретением для собственной корысти. Еще и первого со всей его сворой соратников, поклонников и единомышленников безжалостно прихлопнул. И если бы только ту свору устранил со своего пути! А он ведь целую планету, огромную цивилизацию превратил в рабов, взращиваемых для корма кашьюри.
Адмирал нахмурился и сжал кулаки:
– Да ты не волнуйся, порох я и сам в Радовене выбью. Особенно если правду всем открою.
– Все равно надо нам вместе плыть. А может, меня и Мурчачо со своими старшими собратьями раньше туда подбросит. Дело, как ты теперь понял, и в самом деле слишком щекотливое. Правду открывать в лоб – не совсем верно. Многие могут взбунтоваться и объявить меня лгуном, подлым завистником и предателем. Так что вначале надо провести соответствующую рекламную кампанию и только потом взяться за тех, кто смертельно опасен для здешней цивилизации.
– Думаешь, что они уже появились?
– Скорее всего. Хотя… надо все скрупулезно проверять. А сам понимаешь, насколько сложно и хлопотно это будет сделать.
– В самом деле, я тебе не завидую. Забрать весь порох в Чагаре – и то покажется невинными развлечением.
– Вот видишь! – Виктор после этого вновь обратил внимание на берег и в который раз разразился потоком непонятных для окружающих восклицаний. А потом принял твердое решение: – Все, подзываю орлов! Мне кажется, мы в этом узком месте вообще стали сноситься течением назад.
– Ветер ослаб, – пожаловался командир эскадры.
– Тем более. Давай к берегу!
– Но хоть сотню воинов с собой возьмешь для охраны?
– Зачем мне столько? И потом, не стоит раскрывать секреты подземных тоннелей большому количеству людей. Десятка самых проверенных воинов вполне хватит, да всех своих технических помощников заберу.
– Так ведь орлов с тобой не будет. Ночь близка.
– Ничего, вначале наш путь просмотрят, а потом пусть отсыпаются на кораблях.
Как оказалось в дальнейшем, небольшого количества бойцов отряду вполне хватило для безопасного продвижения по берегу. Если и попадались в пути подразделения неопознанных сторон, то в бой они не вступали, на сближение не шли. А мелкие группки так вообще шарахались в сторону, заранее освобождая путь. Так что уже ближе к утру Менгарец добрался до замаскированного входа в тоннель. А еще через час крепко обнял Фериоля и Додюра, вполне невинно чмокнул в щечку прекрасную, обворожительно пахнущую Аристину и приступил к расспросам о событиях во дворце и во всей Шулпе. Как всегда оставив повествование о собственных приключениях на потом.
Новостей накопилось море. Причем весьма важных, можно сказать – краеугольных. Но самой главной оказалась, по всеобщему мнению, новость об исследовании тоннелей, на которое до сих пор не хватало ни сил, ни времени. Оба они вели в дальние пригороды столицы, в северном и в северо‑западном направлении. Каждый имел рельс с мотодрезиной, которыми, судя по всему, тоже пользовались довольно часто. И в конце тоннелей обнаружили анфилады рукотворных пещер с массой смертельных ловушек. Благо еще, что помолодевший жрец поднаторел в их раскрытии и смело мог считать себя первым специалистом. Ему, правда, не хватило времени пройти обе анфилады, но зато одну он прошел, "разминировав", до конца и уперся, казалось бы, в неприступную дверь из толстенной металлической плиты, как две капли воды похожую на ту, которая закрывала бетонную пещеру с драконом "пирамидальная смерть" возле перевала Отшельников. Сразу в двери заметили слишком уж специфическое отверстие, которое своими изгибами очень напоминало найденные в трофейных статуях ключи. Те самые, которые принцесса Роза передала Менгарцу посредством орлов‑посланников.
Понятно, что вскоре дело дошло до опробования, ключи подошли, дверь открылась, а там…
– Такой же комплекс орудий и пушек, – захлебываясь от восторга, рассказывал Фериоль. – Который мы отыскали возле перевала Отшельников! И еще! Там лежало сразу три предмета, которые ты описывал как пульты дистанционного управления. Сразу возле двери – пульт с номером "1" и два пульта на подставке в углу и под прозрачным колпаком с номерами "3" и "4". Причем последние два помигивали зелеными огоньками.
– Похоже, стоят на постоянной подзарядке, – прошептал Виктор, боясь поверить в услышанное. – Но тогда если предположить, что за второй анфиладой пещер находится комплекс с номером "2", то у нас в руках оказалось и то оружие, которое находится возле Керранги? Невероятно!
– Что? – деловито поинтересовался Додюр. – Опять надо наведаться в княжество?
– Пока нет, но в будущем – обязательно. Но самое главное – это здешние комплексы. – Вы себе даже не представляете, насколько ваша находка величественна, потрясающа и страшна одновременно! Ведь стоило, например, Гранлео всегда находиться в Шулпе, и ему не страшна была никакая агрессия. Какую же он глупость совершил, решив собственноручно проследить за разгромом
Чагара! Зажрался, долгожитель, зажрался… Совсем себя безнаказанным почувствовал. Хм… хотя наложниц прихватил.
– О чем это ты?
– Позже. Лучше покажи мне, где скрыты найденные вами комплексы?
Фериоль развернул карту Шулпы и ее окрестностей:
– Вот здесь и вот здесь. Чтец там все проверил и даже садился на грунт. По его мнению, там дикие, безжизненные скалы, на которых почему‑то даже травка не растет. Но эти скалы в обоих местах превалируют над окружающей местностью.
– Ну еще бы! Господствующие высоты! Да вы сами гляньте, при правильном залпе дальнобойные снаряды накроют даже императорский дворец с южной стороны. А то и вообще разнесут участки гор Кряжистого угла. Это нам повезло! Причем – несказанно повезло. При желании и тщательном, выборочном прицеливании мы и в самой столице можем подавить любой очаг сопротивления.
– Не рано ли ты решил захватывать власть? – скривился Фериоль, выражая мнение не только свое, но и Додюра с Аристиной.
– В самый раз. Только надо еще проверить работоспособность "пирамидальной смерти". Затем ввести во дворец всех наших воинов эскадры, часть экипажей и тщательно перекрыть все входы и выходы. Ну а потом уже насаждать новые порядки в самом городе. Кстати, немедленно следует отправить послания беженцам из города. И использовать для этого пока еще ничего не понявших вояк Триумвирата. Орлы сообщили, что подавляющее большинство жителей Шулпы так и осели в королевстве Роцаги, а среди них есть много наших знакомых. Люди эти по всем понятиям честные, справедливые и весьма порядочные. Взять хотя бы генерала Багана, который командовал обороной этой цитадели. Да и полковник Войтаки мне хорошо запомнился. Им самое место в рядах правоохранительных органов столицы, подчиняющихся губернатору. Бровки княгини Вакахан вопросительно изогнулись:
– А кто будет губернатором Шулпы?
– На эту мизерную должность кандидатура одного человека уже утверждена и получила одобрение всех остальных сторонников, – не глядя на красавицу, ответил Менгарец.
– Почему я об этих утверждениях ничего не слышала? И кто…
– Всему свое время, твое сиятельство! – вежливо перебил Виктор. – Сейчас доложите, что творится с войсками всех трех сторон?
На этот вопрос весьма обстоятельно и по порядку ответил Додюр. И начал он с войск Триумвирата. Как только те почувствовали, что грядут междоусобные разборки, а то и гражданская война, каждый лидер или предводитель предпочел побыстрее слинять в свою вотчину. Естественно, вместе с полками или дивизиями. Дурной пример коронации Паугела Здорна оказался весьма заразителен: за последние дни на Шлеме появилось столько королевств, что и Первый Щит позавидует. Большое значение оказало и само отсутствие Здорна, он основательно увяз в сражениях с прущей на него армией самозваного императора "болотников". Понятно, что там сейчас заключалось перемирие, но все равно Здорн не успеет предпринять решительные действия в самой столице в ближайшие дни. Этим тоже следовало воспользоваться немедленно.
То есть умчавшиеся на сражение с Уйдано военачальники тоже не успели вернуться в Шулпу, и получился некий вакуум власти. В противовес этому на западе и северо‑западе все территории оккупировал специально для этого освобожденный из застенков принц Шуканро. Его, дескать, признали невиновным и отпустили. Чем тот весьма эффективно и воспользовался, соединившись со своими войсками и практически захватив стратегически важный мост через пролив Стрела. В данный момент он разослал во все стороны гонцов с посланиями, в которых выставлял несколько странное, но жесткое требование: никто из армий или воинских соединений Триумвирата не имеет права сделать попытку войти в Шулпу. Иначе нарушители будут атакованы и уничтожены. Такое заявление вызвало дополнительный отток Львов Пустыни из столицы империи.
Непонятно для большинства, но вполне ожидаемо для Монаха Менгарца. Другой вопрос, что начавшиеся пертурбации в самом дворце и в городе однозначно заставят его на несколько недель остаться именно здесь. А то и больше, если обстоятельства станут выходить из‑под контроля. Как ни обучай самых верных приверженцев и сторонников, все равно им не удастся справиться со всеми трудностями и подводными рифами самостоятельно. А уж задействовать правильно высокотехническое устройство "пирамидальная смерть" – и подавно. Могут таких ошибок понаделать, что сами себя из пушек расстреляют.
Но зато теперь, в свете последних взрывов и полученной информации, Виктор мог себе позволить не спешить в Чагар и тщательно завершить все намеченные в Шулпе преобразования. Процесс повторного завоевания столицы был запущен еще до того, как ближайшие друзья инопланетянина узнали про довлевшую над планетой опасность.
Первым делом подложными приказами удалили из дворцового комплекса всех лишних. Особенно тех, кто находился там с оружием. Помимо приказов на бумаге не гнушались пользоваться и бессовестным обманом, шантажом, запугиванием, а в крайнем случае, если попадались слишком уж рьяные, неугомонные крикуны и потенциальные командиры, использовали распыляемый яд, а то и простое насаживание недовольных на пику или кинжал. В результате через два дня дворец полностью оказался в руках несколько странных, одинаково одетых в черные плащи моряков эскадры и воинского десанта.
За стенами никто ни о чем не мог догадаться – настолько противоречивые распространялись слухи и домыслы. В одних говорилось, что вернулся старый император, в других, что появился совершенно новый правитель, в третьих поговаривали, что это король Здорн ввел во дворец свои тайные силы. Ну а им возражали пятые, приписывающие новую власть отчаянному принцу Герберту Шуканро.
Но самым приятным было то, что ни одно внушительное воинское соединение не рискнуло войти в столицу. А те, что там оставались, решили выжидать до последнего и только в крайнем случае пускаться наутек из города.
На третий день в дома стали возвращаться первые беженцы, которых пропустили через мост дикие кавалеристы принца Шуканро.
На четвертый день к дворцу стали вызывать жителей города и вручать им ответственные посты, назначать на должности и обещать заманчивые привилегии. Одновременно с этим к народу пришло понимание, что новые власти настроены вполне доброжелательно. Казней нет, порядок наводится, торговля и ремесленничество поощряется.

Глава тридцать девятая НАГЛЯДНЫЙ УРОК

Через шесть дней, ближе к вечеру, к пригородам Шулпы приблизилось тридцатитысячное войско короля Здорна. На штурм он сразу не пошел, но с удивлением увидел полное отсутствие каких‑либо защитников на так и не восстановленных стенах и укреплениях. Зато послал парламентера в город с требованием немедленно вынести ему на подносе ключи и согласиться на полную капитуляцию. Парламентер долго трусил рысцой по полупустынным улицам, но нигде так и не отыскал ни воинских соединений, готовящихся к отражению штурма, ни их командиров. Все встречные‑поперечные посылали его к дворцовому комплексу. И только там он нашел какого‑то увешанного наградами адмирала, который гневным голосом потребовал оставить его в покое. Еще и добавил грубо:
– Пошел вон отсюда!
– Но я дворянин и парламентер моего короля! – возмутился посланник.
– Ну так и топай к своему королю подобру‑поздорову! А хочешь, кидай его и поселяйся в городе на здоровье, места всем хватает.
– Но у нас война!..
– Ах война?! Ну так воюйте себе сколько вам хочется! – багровел адмирал от гнева. – Но если хоть на шаг двинетесь войсками к городской стене – сразу будете безжалостно уничтожены. Все, вали отсюда, некогда мне с тобой тут разглагольствовать!
Жутко обиженный парламентер отправился обратно, а глядящие ему вслед из окна три человека оживленно стали переговариваться.
– Скорее всего, Здорн твоей грубости не испугается, – кривился Додюр Гелиан.
– Да мне плевать, – продолжал горячиться Ньюциген. – Как мне его святость сказал, так я и ответил.
– Все правильно, – рассуждал Фериоль. – Их надо разозлить и обидеть. Тогда они точно пойдут штурмом на город. А уже на примере их гибели доказать всем остальным: нападать или даже угрожать Шулпе – смертельно для любого агрессора.
– Да это понятно. Но вдруг они отступят? – Господин Гелиан, только накануне в торжественной обстановке назначенный губернатором города, поправил лацканы нового, еще совсем непривычного костюма. – Где тогда отыщем новых козлов отпущения?
– А ведь и в самом деле! – оживился адмирал. – Такой вариант прикидывали? Ведь для нас гораздо хуже будет, если противник отступит, а потом начнет просачиваться в Шулпу малыми отрядами, а то и поодиночке. Вот тогда нам тяжко придется.
– Эх, Стэр, не видел ты этого Здорна, – ухмыльнулся Фериоль Вессано. – Это такой рубака и солдафон, что для него сражение – весь смысл жизни! Наверняка он сейчас рвет и мечет, что не удалось сразиться с Уйдано Лайри и тот со своими войсками сбежал на Второй Щит. Паугел Здорн сейчас жаждет крови, и вот поверь моему предчувствию: как только выслушает ответ парламентария, сразу даст команду на штурм.
Додюр вздохнул:
– Ну‑ну, посмотрим… Лишь бы Виктор в своем бункере справился с управлением железного монстра…
– Справится! Видел же, какие там у него живые картинки? Он на них наверняка уже и покрасневшую морду Здорна рассматривает.
Фериоль в своих утверждениях несколько ошибался. Такой разрешимости камер наружного наблюдения не имелось. Да и само качество изображения на экранах оставляло желать лучшего. Все‑таки оборудование оказалось устаревшим, а тысячелетие еще больше ухудшило некоторые технические характеристики. Но общий план местности рассмотреть удавалось, понять замыслы противника – тоже. И самое главное, что "пирамидальная смерть" находилась в терпимой боевой готовности. И если даже какое‑либо орудие или нагнетатель откажет, то остального боекомплекта хватит на несколько лет непрерывной войны.
Ошибся Фериоль в своих предположениях и по поводу немедленной атаки. Слишком необычной, не поддающейся никакой логике показалась новоиспеченному королю сложившаяся ситуация. Невзирая на обиженного и страшно расстроенного дворянина, который передал грубые слова адмирала, Паугел Здорн приказал послать в город около десятка самых опытных лазутчиков и убедиться, что нет никакой ловушки. При этом он поучал своих военачальников:
– Враг хитер и всегда способен на самую великую пакость. Наверняка за стенами нам приготовили коварную западню. Но нас на мякине не проведешь! И вообще, спешить нам некуда… Да и воины больше сил поднаберутся.
Лазутчики вскоре вернулись, но ничего нового к прежним словам парламентера добавить не смогли. Разве что про жителей, которые обитали невдалеке от крепостной стены:
– Некоторые из них прихватили самые ценные пожитки и отправились ближе к центру. Хотя большинство все‑таки оставались на местах. Когда мы интересовались причиной ухода, беженцы пересказывали сказки про какого‑то дракона, который станет огнем и грохотом уничтожать войска захватчиков. Опасно даже смотреть на это уничтожение: железо и камни будут лететь за многие сотни метров. Вот они и опасаются за свою жизнь.
– И кто им такие жуткие байки внушил? – хмыкнул король.
– Все утверждают, что сделали это представители новой власти из дворца. Некоторые говорили, что сам губернатор выступал. А при нем и супруга была. Она ничего не говорила, только позволяла собой любоваться. Утверждают, что краше ее нет на свете.
– Ага, все стояли как олухи и на нее пялились! – возмущался Здорн. – А какой‑то краснобай тем временем гипнотизировал их своими речами. Знаем! Слышали такое! Вон и у Гранлео для таких дел целый гарем неписаных красавиц имелся, но это его все равно не спасло.
– Так что, мой король, – пробасил сбоку один из военачальников, – трубим общий штурм?
Недавно коронованный монарх стал рассуждать вслух, словно делясь своими сомнениями:
– Понятно, что они в первую очередь надеются на свои пушки. Но где они умудрились их так спрятать? Странно… неужели на крышах домов? Тем более уже темно, как следует воины ничего не рассмотрят…
А потом решился:
– Всем отбой! Выставить дополнительные боевые охранения! Штурм переносится на завтра, перед обедом. Надеюсь, что стол для меня уже накроют в привычных дворцовых апартаментах.
– Несомненно, ваше величество, – отозвалось сразу несколько голосов.
Ведь большинство верноподданных тоже были не против хорошенько выспаться, а потом уже должным образом и со свежими силами начинать войну. Ну а слишком ретивые одиночки, рвущиеся к ратной славе, большой роли не играют.
Подступившая к стенам города армия хорошенько выспалась за ночь, знатно позавтракала с утра и не спеша принялась выстраиваться штурмовыми колоннами. Монарх в очередной раз с подозрением выслушивал доклад лазутчиков. Но сегодняшний почти полностью совпадал со вчерашним. Разве что добавилась одна деталь: некоторые горожане стали занимать зрительские места на крышах самых высоких зданий. А на вопрос: "Зачем?" – с некоторой опаской отвечали: "Хотим посмотреть, как ужасный дракон будет терзать армию короля Здорна".
– А пушки? Пушки обнаружили? – строго вопрошал вышеупомянутый король. Но разведчики только руками разводили:
– Ни единой, ваше величество.
– Ну смотрите мне! – сжал кулак Паугел. – Если хоть одно ядро прилетит – всех повешу!
На этот раз он разозлился окончательно. А вскоре после его команды ровные колонны войск двинулись к городу. И буквально через пару минут началось светопреставление: с неба на Львов Пустыни низверглась смерть в виде огня и пламени, ад выплеснулся на головы несчастных, грохот лишил слуха, дым застлал глаза.
Больше всех не повезло первым шеренгам войска, там сразу полегло около двухсот человек. В принципе потери после всего лишь единственного залпа могли бы показаться минимальными, но вот паника – самое опасное в любом сражении. Без команды все войско одновременно развернулось на месте (кто мог, конечно!) и бросилось бежать. В этом бессмысленном, ужасном отступлении, как потом подсчитали, было насмерть затоптано еще около четырехсот воинов. Столько же осталось покалеченных.
Хорошо еще, что сам король решил лицезреть штурм с небольшого холма, который не стоял на пути отступающих. Но когда осознал всю горечь своего молниеносного поражения, тоже вскочил на коня и постарался скрыться в неизвестном направлении. Только, увы, на этого монарха у Менгарца имелись совсем иные планы. Заранее предупрежденные и давно присматривающие за холмом орлы катарги рухнули вниз, Ветер с изумительной точностью накинул лассо на грудь потерявшего управление над армией короля, и вот уже болтающий судорожно ногами Здорн летит в сторону дворца. И срывает этим бурю восторженных, приветственных криков с крыш домов. Жители города слабо верили в жуткого дракона, но теперь, когда они не только увидели его, их восторгу и выплескивающимся верноподданническим чувствам не было предела. А тут еще, оказывается, и катарги помогают новой власти.
Тем временем недавнего лидера Триумвирата доставили во дворец, разоружили, раздели, облачили в тюремную хламиду да и усадили в ту самую камеру подземелий, где совсем недавно умирал от голода принц Шуканро. Панически бегущие войска оказались брошены на произвол судьбы, ни преследовать их, ни брать в плен никто не собирался. Убежали, да и ладно! Кажется, в панике и страхе никто из подданных и не заметил, куда это пропал их бравый монарх. Чем впоследствии дальновидный Менгарец весьма грамотно воспользовался.
В полной темноте главнокомандующий разгромленной армии просидел часа три, с прискорбием осознав и уверовав, что так и умрет здесь от голода, сырости и жажды. И остро пожалев, что перед штурмом отказался от второго завтрака. Хоть и врожденный боец, всегда стойко переносивший тяготы любой военной обстановки, но теперь, в свои шестьдесят два года, он неожиданно, но с явным опозданием подумал о пенсии, спокойной старости и тихом уюте.
"Далась мне эта Шулпа! Нет бы, сидеть в своем королевстве да укреплять его всеми силами! И ведь возникли нехорошие предчувствия, когда после подписания перемирия этот Уйдано Лайри слишком уж мне ехидно пожелал крупной победы. Возникли! Но не прислушался к ним… Увы! А этот ушлый "болотник" сразу учуял опасность и без боя оставил все захваченные земли. Теперь‑то я понимаю, почему он это сделал, да что толку?…"
Кажется, по задумкам главного режиссера разворачивающегося спектакля, такие мысли и должны были зароиться в голове у пленника на третьем часу его пребывания в подземельях. Пусть сам осознает, покается и созреет для принятия верных решений, чем будет кичиться своим титулом и короной. Пусть сравнит себя с мелкой букашкой,
судьба которой никчемна и бессмысленна. Вот тогда с ним можно и поговорить.
Поговорить пришло сразу несколько человек. С громким топотом и довольно весело переговариваясь, они вошли в темницу, озарили ее яркими факелами, и если двух из них король видел впервые, то при виде третьего не сдержался от восклицания:
– Герберт! Так ты и в самом деле жив?!
– Твоими пожеланиями! – фыркнул принц. – Будь моя воля, ты бы уже висел в петле на центральной виселице города.
Его остановил молодой мужчина с атлетической фигурой, повелительным голосом и строгим взглядом:
– Но мы же договорились: кто старое помянет, тому… голову свернут. К тому же не забывай, Герберт, в нашей задумке мы распространяем слухи, что это именно по приказу Здорна тебя помиловали, а потом дали воссоединиться с войсками.
– Ну да, как я мог забыть, – расхохотался принц, а потом шагнул чуть в сторону, не спуская насмешливого взгляда со своего недавнего соправителя по Триумвирату. – Хочу тебе представить господина Менгарца. Он с недавнего времени возглавляет правительство Шулпы и Союз Разума…
– Чего‑чего? Какой союз? – пробормотал растерянный пленный. – Менгарец? Но ведь он умер…
– Да нет, живее всех живых, – возразил принц.
– И он хромал, был инвалидом… – проявил похвальную осведомленность Паугел.
– Ну и что? А теперь вот здоров, помолодел, сил немереных поднабрался. – Рука указала на второго спутника. – А это новый губернатор Шулпы, господин Додюр Гелиан. И у нас к тебе очень деловое предложение…
Плененный король стал немного расслабляться, понял, что смерть ему не грозит, и вздохнул с некоторым облегчением:
– Значит, меня казнить не собираются?
– Пока нет, – отозвался с охотой Менгарец. – Но для обретения свободы и возможной власти над собственным королевством тебе следует кое о чем с нами кардинально договориться. А потом и подписать соответствующие союзнические соглашения. Будем вести переговоры?
Здорн окинул взглядом серые каменные стены и даже нашел в себе мужество пошутить:
– Да я тут уже часа три дожидаюсь, когда же они начнутся.

Глава сороковая ИТОГИ

Только после отправки Паугела Здорна к остаткам его армии в одном из залов дворца собралось пятнадцать человек, костяк и правящая верхушка нового надгосударственного объединения, центром которого стал город Шулпа, а ядром этого центра встроенные в комплекс строений технические устройства большого космоса. Монах Менгарец решил во всех подробностях поведать соратникам и друзьям, что творилось на планете и к чему она теперь должна стремиться. Сразу всем и обо всем. Не желая потом проводить беседы с каждым в отдельности. Лимит времени все еще оставался ограниченным.
За стол Виктор и Додюр усаживались последними, громко обсуждая последнее событие.
– Представляю, как будут выглядеть сбежавшие вояки, когда их король встретит после рассвета на скалистом уступе возле дороги, – веселился губернатор. – Ох, чувствую, им и достанется!
– Еще бы! – хмыкал Менгарец, поправляя перед собой стопку исписанных листков и свинцовую шкатулку, в которую после здравых размышлений поместил излучающую остаточную радиацию записную книжку Алекса Ше‑верова. – Но это уже их проблемы. Слово со Здорна – даром не казнить – взяли, орлы его на место доставили, теперь пусть трепетно готовится к своей очереди в "омолодитель". Ну а у нас, – он обвел взглядом всех собравшихся за столом, – сейчас состоится коллективное обсуждение предстоящей на ближайшие годы программы развития и усовершенствования всех сопутствующих отраслей и производств. О как загнул! – и сам заулыбался от излишнего официоза.
За столом находился помимо губернатора Шулпы Фериоль, пышное звание‑титул которого было трудно запомнить с первого раза: верховный управляющий Цитадели Магических Обрядов. Далее в умопомрачительном по шику мундире сидел Стэр Ньюциген, командующий объединенного флота Союза Разума. Его мундир пошили буквально за день по эскизам инопланетянина. Как он сам утверждал, именно в таком костюме и щеголял коллега аналогичного Союза, только уже общегалактического.
Сбоку от Додюра сидела раскрасневшаяся, нахмуренная и озабоченно покусывающая губки княгиня. Вернее, уже не княгиня, а супруга губернатора Аристина Гелиан‑Вакахан. И никто не догадался бы, чего стоило Менгарцу час назад заставить эту роковую красавицу признать перед всеми навязанный ей чуть ли не насильно брак. В течение четверти часа он жестко, не разрешая женщине даже приблизиться к себе, используя широкий стол между ними, обрисовал перспективы брака со вчерашним коком, свое видение их супружеских отношений и высказал требование‑пожелание уже в скором времени побывать на крестинах первого ребенка. И тут же рассказал, что после "омолодителя" ее уже нельзя называть "бесплодной карой". Еще и добавил, что это высокая политика: возле главного человека новой межгосударственной структуры должна находиться самая прекрасная, знаменитая, шикарная, умная и самая утонченная супруга. Иного не дано!
Сказать, что Аристина возражала, это значит ничего не сказать. Она закатила истерику на три минуты, потом рыдания на две, затем выдала мольбы с ползанием на коленях в течение одной минуты и добавила яростного визга секунд на тридцать в кульминации своего возражения. После того как Менгарец все это стойко выдержал и провозгласил: "Я своего решения не меняю!", произошло удивительное. Княгиня шумно вздохнула, раскрыла глазищи и наивно‑доверчивым голосом прошептала:
– Ну ладно, все равно мне Додюр больше всех нравился. Но если он меня хоть раз ударит!.. – Из глаз ее заискрились чувствуемые только подсознанием молнии. – То я его…
Только тогда в ней проклюнулся глубоко спрятанный страх перед мужчинами, перед насилием и перед рабством в частности. В том числе и рабством семейным.
Естественно, представить себе такое, что его товарищ ударит любимую, обожаемую больше жизни женщину, Виктор не мог. Не представлял себе такого. Но вот по прочитанным книгам и некоторым сплетням догадывался: чего только в бытовой семейной жизни не случается. Поэтому на эти жуткие угрозы отреагировал, как и положено. Ему только не хватало глупой семейной драмы. Просто прикрикнул на присевшую княгиню:
– Нет! Никаких ответных действий! Вместо этого ты приходишь ко мне, и мы совместно выбираем тебе другого мужа. А еще лучше, чтобы рукоприкладства не происходило, постарайся всегда быть доброй, нежной и ласковой. Все! Мне некогда! С сегодняшнего дня начинаете супружескую жизнь!
И убежал. А сейчас, после слишком официального вступления, решил несколько приукрасить текущие события. Поэтому предложил:
– Давайте вначале поздравим нашего губернатора и его очаровательную супругу с бракосочетанием. Ближе к ночи мы обязательно выкроим парочку часов для праздничного застолья. А сейчас… будьте счастливы!
Крепко пожал руку смущенному Додюру. Приложился с поклоном к ладошке Аристины, а потом присоединился к всеобщим аплодисментам и поздравительным восклицаниям. Остальные десять человек, сидящих за столом, были выбраны из числа самых преданных, последовательных и увлеченных грядущей технической революцией помощников Менгарца. Им предстояло возглавить в скором будущем министерства и ведомства надгосударственной структуры. А сейчас в их глазах горел восторг, добрая зависть и вполне понятная грусть: такой женщины они никогда в жены не получат.
Чтобы эта грусть не стала вселенской, Виктор быстро вернулся вновь к деловой части:
– Теперь о том, что творилось на этой планете и от чего мы избавились.
– Избавились навсегда? – подал голос один из самых сведущих помощников.
– Все вопросы потом, вначале выслушайте. Говорил он долго. Порой доставал из футляра дневник пилота и зачитывал выдержки из него. Иногда считывал данные со своих листков. И казалось, сам лишний раз пытался осмыслить масштабы творившегося здесь преступления.
Тысячу лет назад группа ученых пришла к выводу, что в результате определенных комбинаций можно сделать человека бессмертным. Относительно, конечно, но их научные идеи о бессмертии значительно отличались от общепринятых и совершенно не базировались на усовершенствовании уже имеющихся "омолодителей" или Колыбельных.
В результате проведенных опытов выяснили, что любое полное самосознание может быть передано в другое существо. Причем не взрослое, а находящееся в стадии зародыша. Для этого следовало в специальном устройстве "окольцевать" женскую яйцеклетку уникальным ментальным пояском. Любой ребенок, начавший развитие в этой яйцеклетке, получал импульс с кодовой памятью из диспектсора, где она и хранилась. Вследствие этого родившийся ребенок уже появлялся на свет именно тем человеком, чье сознание в него затолкал диспектсор. Естественно, при этом истинная, неродившаяся сущность погибала. То есть уже налицо имелись все основные нарушения закона о невмешательстве в биологическую тайну рождения.
Еще бы! Любая женщина, прошедшая обработку на "матричном кольцевателе", с тех пор могла рожать только одного‑единственного человека. Невзирая на то, с какими мужчинами она спала и чьи сперматозоиды спровоцировали зарождение новой жизни. Рождался в итоге лишь тот, кого внедрял в задействованную яйцеклетку диспектсор.
Поразительным оказалось для ученых открытие, что на одной планете мог действовать только один‑единственный диспектсор! Второго подобного устройства магнитное поле не воспринимало.
И все бы еще ничего. Ведь при взаимном согласии женщины и донора‑мужчины подобные исследования как‑то можно было проводить. Но вся основная загвоздка эксперимента заключалась в биологической составляющей главного устройства – диспектсора. Оказалось, что для точной и полной ретрансляции всей разумной сущности человека прибору необходимо накопить редкостное, нигде больше во Вселенной не получаемое вещество. Как ни старались ученые, но создать это вещество искусственным путем не получалось. В данном случае пасовали самые современные атомные молекуляторы, да и всегда заведомо они не справлялись с производством идентичных веществ на полные сто процентов.
Само вещество было найдено случайно, на одной из диких планет, где водились водяные монстры кашьюри. Причем их икра не всегда подходила для экспериментов. Было замечено, что нужный биологический статус икры достигается после восьмилетнего возраста монстров. Но необходимое условие – они должны хотя бы раз употребить до этого молодую, здоровую человечину. Старые, слишком юные и больные люди для кормежки не годились. В дневнике пилота это было жирно подчеркнуто.
Когда пришли к этому выводу, в группе ученых произошел раскол. Одни категорически отказались от продолжения работы. А вот вторые стали подыскивать подходящую планету. Где были бы и пресная вода, и толпы диких, никем не считанных гуманоидов. Вот до такой степени порой доходят устремления и чаяния не останавливающихся перед преступлением ученых мужей.
Справедливости ради следовало сказать, что группа отколовшихся ученых не просто молчала в тряпочку, а начала открытое порицание своих коллег. Вот тогда за тех и взялись космические службы безопасности. Даже успели арестовать нескольких мелких сошек и клерков. Да только этими арестами дело и закончилось, больше никого не нашли. Практически весь научно‑исследовательский центр оказался демонтирован и вывезен в неизвестном направлении. Нужная планета отыскалась вовремя.
Не совсем, правда, для местных жителей этого мира. Потому что "дикими" они вовсе не казались, скорее выживающими после какого‑то апокалипсиса. Пришлось колонизаторам из большого космоса насильно возвращать цивилизацию к рабовладельческому строю, увеличивать пространства с пресной водой, а попутно отшлифовывать систему поставок свежего, здорового мяса для размножающихся с бешеной скоростью кашьюри. Изначально дело выглядело как вполне гуманное и благородное: каждое королевство сдавало в срок приговоренных к казни преступников. Но со временем нравы ухудшились, колонисты все больше становились циниками и уже ни во что не ставили жизни недоразвитых людишек.
Последовали и первые неудачи после внушительного и кропотливого покорения планеты. Неудачно совершил посадку корабль‑матка, и колонисты поняли, что теперь им здесь придется провести весь остаток жизни. Естественно, что каждый мечтал о жизни бесконечной. Вот и началась эскалация и ускорение исследований. Причем колонисты настолько ушли с головой в науку, что не сразу заметили, как их количество медленно, но уверенно сократилось от трех сотен до одной. Начались жуткие дрязги, подозрения, переросшие в ненависть и открытое противостояние с оружием. И вот на этой стезе завоевания себе теплого местечка под солнцем больше всего отличился вначале весьма неприметный администратор Гранлео. Там примажется к группе более сильных, потом на другую сторону переметнется. Вроде и никудышный человечишка, а в результате сосредоточил в своих руках все бразды правления как боевыми роботами, так и оставшимися колонистами. А напоследок и основную противостоящую ему силу уничтожил: космический истребитель вместе с экипажем и прочими недругами. С оставшимся десятком соратников вообще не церемонился: как только решил, что они уже ему все отстроили и наладили, всех пустил в расход. А сам решил стать вечно правящим, единственным императором планеты.
Долго продержался. Почти тысячу лет. Хотя по некоторым непроверенным данным его все‑таки уничтожали несколько раз за историю. Да толку‑то! Независимое, неприступное и взлелеянное привилегиями княжество Керранги охраняло диспектсор. Устройство исправно посылало импульсы в задействованные яйцеклетки прекрасных наложниц из гарема, лет через пятнадцать – двадцать знающий все ходы и выходы своего дворца Гранлео вновь приходил к власти. Взращивал в пробирках новых, изумительно прекрасных женщин, а затем те жили столетиями, "окольцованные" чужой сущностью яйцеклетки. Только и стоило им омолодить тело вместе с разумом. И за сохранность живых гарантов переживать не стоило. Да у кого поднимется рука на такую красоту? Любой узурпатор оставит наложницу под свой вкус, а то и всех, и не преминет воспользоваться своим верховенствующим положением. Обязательно покроет… себе на погибель.
После такого пересказа все некоторое время сидели молча, переваривая услышанное. Первым несуразность в повествовании заметил один из помощников:
– Если Гранлео выращивал своих красоток в пробирках, то где именно этот "инкубатор"?
– Судя по моим предположениям, на объекте номер четырнадцать. Том самом, который мы до сих пор так и не вскрыли.
– И количество не сходится, пяти наложниц не хватает…
– Тоже верно. Но тут возможно всякое: кто‑то за столетия надоел императору хуже собственного отражения. А может, и сам инкубатор пришел в состояние негодности.
Фериоль покряхтел по‑старчески и задал самый главный вопрос:
– Так теперь что, придется всех наложниц Гранлео уничтожать?
В полной тишине Виктор подвигал бровями:
– Ну зачем так сразу кардинально? Может, до сих пор из них никто не забеременел? А если и такое случится, то у нас есть иные средства для мирного решения проблемы. Можно ведь и без крови обойтись.
– Кто и когда отправится в Чагар? – Задавая этот вопрос, Додюр больше всего опасался, что Менгарец отправит именно его. Слишком ему не хотелось даже на один час расставаться со своей очаровательной супругой.
– Поплыву только я, вместе со Стэром. Ну и с орлами договорюсь о конкретной помощи. А вот когда? – Он коротко задумался, перебирая свои исписанные предстоящими планами листки. – Если все сложится благополучно, то уже дней через двенадцать – пятнадцать. Но! Для этого нам всем надо очень постараться и много чего сделать. Поэтому слушайте меня внимательно и запоминайте, кто чем будет конкретно заниматься…

ЭПИЛОГ

Радовена, столица Чагара, пестрела разнообразными вымпелами, красочными полотнищами и вьющимся серпантином. Ну а королевский дворец вообще поражал дивными украшениями из живых цветов и обилием буйных красок. Король Гром Восьмой праздновал помолвку с прекрасной Маанитой, будущей супругой и королевой. По истечении двадцати дней состоится свадебная церемония, совмещенная с коронацией молодой королевы, а пока народ гулял и веселился на первом дне празднования.
Всем и так было весело и хмельно от выставленной выпивки, но предвкушение будущей свадьбы воодушевляло еще больше. Пожалуй, трудно было отыскать в этот час в Радовене людей, которые бы не радовались за своего великого короля и не желали бы ему большого счастья.
Как ни странно, но и обозленные, сердитые люди имелись, причем непосредственно во дворце. В одной из комнат, широкие окна которой выходили во внутренний двор, стояли три человека. Разглядывая сквозь занавески ломящиеся от яств столы и пирующие компании придворных, они спорили между собой на довольно высоких тонах.
– Мое мнение, надо немедленно отравить эту лгунью! – восклицала Линкола, мать правящего в Чагаре короля. – Сколько еще можно терпеть эту тварь?!
– Ваше величество, опомнитесь! – Генерал Тербон растерянно разводил руками. – А вдруг она не лжет? В таком случае вместе с ней вы отравите своего внука! Или внучку!
– Этому не бывать! Она лжет! – твердила вдовствующая королева.
– Успокойся! – Принцесса Роза перехватила бабушкину руку и прижала к груди. – Зачем так торопиться? Если Маанита солгала, то это всплывет уже через месяц, максимум полтора. И тогда ее никакая свадьба не спасет.
– А если спасет? Если Гром окончательно обезумеет? Если она разыграет сцену с выкидышем? Или еще чего хуже: свалит умерщвление якобы здорового плода на нас? Вы ведь знаете, на что способна эта сволочь.
– Ничего, мы ее разоблачим в любом случае! – твердила принцесса.
– А сумеем ли? Вон она чего вытворяет! Уже все придворные под ее дудку пляшут.
– Ну если не сумеем, то нам помогут…
– Кто?!
– Бабушка, не будь такой забывчивой. – Роза мило улыбнулась, сразу водворяя в помещении легкое дуновение покоя и надежды. – Кто нас всегда выручал прежде? Правильно – Виктор!
– Хм… И где же он до сих пор?
– Не знаю… – Девушка со вздохом уставилась поверх стен дворца на крутые горы. – Но верю. Верю, что он обязательно в скором времени здесь появится… – В следующий момент глаза ее расширились, она взвизгнула от радости и опрометью выбежала из помещения.
Глядя ей вслед ошарашенными глазами, Линкола воскликнула:
– Что это с ней?! Словно ураган вселился!
– Хм… – Генерал Тербон нагнулся над подоконником и рассмотрел небо над замком. – Вон оно что! Кажется, к нам в гости посланники Менгарца пожаловали, тот самый Ураган и Ветер. Так что вскоре, может, мы и его дождемся?
Оба единомышленника облегченно вздохнули и уже совсем иным, насмешливым и уверенным взором уставились на пирующих во дворе. Если Виктор Менгарец и в самом деле скоро вернется, то порядок во дворце да и во всем Чагаре восстановится. В это возвращение инопланетного покровителя королева со своим верным генералом верили безоговорочно.